Рябиновая невеста

Глава 24

− Скучала? Вот уж вряд ли! — ответила Олинн, делая шаг назад.

Взглянула на Игвара, а он стоял как ни в чём не бывало, и его лицо не выражало абсолютно ничего, застыло, как у каменного идола. Но это была только маска, а выдавали его глаза. Они были тёмными, но не как у короля, в их темноте скрывалось то, от чего сердце у Олинн пропустило удар. И Игвар, наверное, и рад был бы скрыть этот взгляд от неё, да не получилось.

Жадный, тёмный, полный ярости, скрытого торжества и… желания. Как будто он только что одержал победу над врагом, и теперь, от того, чего он желал так сильно, его отделял всего один шаг.

У Олинн даже ноги налились слабостью от этого взгляда. А звезда в ладони не просто пылала, казалось, она растворилась не только в её крови, а в самом воздухе комнаты, и запахло сладко, сиренью и цветущими яблонями. И этот запах был так реален, что Олинн вдохнула его судорожно и, опустив голову, второпях подхватила платье, сделав вид, что не заметила поданной руки. Она хотела идти вслед за королём, но Игвар преградил ей дорогу и, легонько тронув за локоть, произнёс тихо:

— Куда бежишь? Не бойся…

— А я и не боюсь, — пробормотала Олинн, краснея от смущения и пряча за спину вторую руку, сжатую в кулак.

— Тогда в чём дело? Или тебе просто стыдно? Ну надо думать! — фыркнул он со смешком и снова подставил локоть. — Я твой сопровождающий, ты слышала короля. И уж в этот раз я точно не дам тебе сбежать.

— А мне и не стыдно за то, что я сбежала, — буркнула Олинн и, отпустив платье, положила руку на сгиб его локтя, стараясь коснуться рукава на плече только пальцами.

— Да я не про то. А вот про это, — Игвар поднял пальцем хольмгрег, висевший у него на шее, и солнце закачалось на цепочке, словно укоряя. — Как видишь, я его нашёл. Это же ты его спрятала в горшок? Ну ясно, ты, а мне солгала. Но ты взяла кое-что чужое, Линна…

— Кое-что чужое?! — переспросила она возмущённо. — Это что же?

— Ты знаешь, что, — шепнул Игвар, склоняясь к её уху, когда они вышли в полумрак коридора. — По глазам вижу. То-то ты краснеешь, как спелая вишня.

Его шёпот опалил кожу, и звезда в ладони снова ожила, растаяла и потекла по венам горячим мёдом. И закружилась голова, и ноги едва не подкосились, заставив Олинн сильнее схватиться за рукав Игвара. И отпираться стало бессмысленно.

— Твоего я ничего не брала, — ответила она полушёпотом, глядя прямо перед собой и пытаясь не наступить на подол непривычно длинного платья. — А вот ты взял кое-что чужое из замка. Ты вор! И обманщик. Ты воспользовался моей… доверчивостью.

— То, что взял я, никогда и не принадлежало Белому Волку. Он тоже взял кое-что чужое, — ответил Игвар тихо. — И я должен вернуть это тому, кому оно принадлежало.

— И кому же? — спросила Олинн, посмотрев на него с вызовом.

— Лучше скажи, где она? Куда ты спрятала её, пичужка? — он внезапно накрыл ладонью её руку, лежавшую на сгибе его локтя.

Его голос стал теплее, и прикосновение горячей ладони, и это ласковое «пичужка» прозвучало так, что у Олинн зашумело в голове, и ароматы сирени и цветущих яблонь совсем опьянили, лишая воли и желания сопротивляться. Но она знала: в прошлый раз, у реки, он точно также коснулся её, и предательская звезда, словно вино, затуманила голову, а потом…

Потом её обвинили в краже, посадили под замок, Игвар оказался врагом, а она стала предательницей собственного народа. Нет уж, не польстится она на его медовые слова!

Но сейчас, когда они шли по коридору одни и их никто не слышал, Игвар снова стал похож на того, кого она знала в Олруде, кого лечила на болотах, а не командора и второго человека после короля. И она не знала, как можно ненавидеть и доверять одновременно. Но чувствовала она всё это вместе, и кажется, совсем запуталась.

Вот только от его слов остался горький осадок. Она поняла, что Игвар очень могущественный человек, раз даже король делает так, как он велит. Но очевидно же, что всё, что ему нужно от неё — эта звезда. И как только он её получит, снова Олинн будет сама по себе, а ей надо думать о своём выживании.

— Я не могу её отдать, − пробормотала она, глядя перед собой и чувствуя, как его пальцы, ласкают её руку, пользуясь тем, что в полумраке коридора они сейчас одни.

— Конечно, можешь. Просто скажи мне, где она. И я сам заберу, − произнёс он тихо и чуть хрипло.

− А если она там… откуда её нельзя достать? — спросила Олинн.

− Ну не в болото же ты её бросила!

− А если в болото?

Может быть, и правда, сказать ему, что она утонула в болоте?

— Значит, всё плохо, пичужка… Всё очень плохо, − произнёс он как−то отстранённо. — И в какое же болото?

Он остановился внезапно, перед дверью ведущей во двор, повернулся к Олинн и, взяв её за плечи, посмотрел прямо в глаза. Узкое стрельчатое окно давало мало света, но и этого было достаточно, чтобы увидеть, как он смотрит на её губы.

— В какое болото ты её бросила? И зачем? Ты снова меня обманываешь? Ну же, скажи мне! — произнёс он тихо, но требовательно. — Так где она?

От страха у Олинн сердце снова ушло в пятки. Как ему сказать, что она у неё в руке? У Олинн в голове всё крутились слова короля о том, как Игвар рвался в Олруд. Понятно, что ему нужна была эта звезда, и он знал, где её искать. Монахом переоделся и смог её украсть, хотя это было очень и очень опасно! Если ему так сильно нужна эта звезда, то что он сделает, когда узнает, что звезда у неё в руке? Не поверит? А если увидит? Вырежет ножом?

Почему-то в голову полезли всякие страшные вещи, и она оглянулась, надеясь, что в коридоре кто-то окажется, но он был пуст, король уже вышел во двор, а стража последовала за ним.

— Я… я отдала её отцу! — выпалила Олинн от смущения и страха, потому что лицо Игвара было так близко. — Когда нашла. Торвальд сказал, надо отдать ярлу. И я… отдала.

— И куда же её дел Белый Волк? В сокровищнице ничего такого не нашлось, — произнёс Игвар тихо, не сводя с неё взгляда.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Я… я не знаю. Правда, не знаю! Отпусти меня, — прошептала она почти умоляюще.

А он и не думал отпускать. Его пальцы лишь сильнее сжали её плечи, и Олинн ощутила их жар даже сквозь мех рысьей накидки.

— Скажи, зачем ты приехала сюда, в Бодвар? К кому ты бежала? К королю? И то, что ты сказала про Хейвуда — это правда? Почему не сказала мне?! Я же сказал, что защищу тебя! Или ты сбежала от меня, а про Хейвуда всё придумала?

— Про Хейвуда — это правда. Но сбежала я от тебя! — снова выпалила Олинн.

— И чем же я плох для тебя? Тем, что не король? — в голосе Игвара прозвучала горечь.

— Тем, что ты… Что все мои беды из-за тебя!

− Из-за меня? — казалось, он выдохнул этот вопрос изумлением.

— Да ты же просто захватчик! Берёшь, что захочешь! А я тебе не какая-то добыча и не «рябиновая невеста», сказала же ещё в прошлый раз! — воскликнула она, ощущая, как пылает в ладони звезда, придавая ей решимости.

— А знаешь… думай, что хочешь! — произнёс Игвар, и его руки скользнули вниз по её плечам. — Но я вот скучал по тебе! Всё думал, как найду тебя, когда захватил замок. Думал, ты рада мне будешь. Но я же захватчик, да? Глупая! Я весь Олруд перевернул вверх дном, когда не нашёл тебя утром. Но я шёл по твоему следу и знал, что найду тебя здесь. Ты моя, пичужка, слышишь? Только моя! Я не отдам тебя ни королю, ни кому другому!

— Отпусти меня! — прошептала она, с ужасом понимая, что если сейчас их кто-то увидит, то королю не понравится всё это.

Ох как не понравится! Но Игвару будто всё равно!

— Я бы давно тебя отпустил. Если бы ты просто меня ненавидела. Но я чувствую ток твоей крови. Слышу твой запах, — он шептал что-то бессвязное, безумное и сладкое, склоняясь к её губам, — я ощущаю твоё желание, и будь я проклят, если ты не хочешь того же, чего и я.

Его ладони сжали её плечи, скользнули на спину, он обнял Олинн и прежде, чем она попыталась вырваться из его рук, поцеловал, как тогда у реки, неожиданно и не спрашивая. И снова, как и тогда, одновременно нежно и грубо, будто не хотел этой грубости и не мог сдержаться.

И было что-то такое в его словах, обволакивающее, как тёплый мёд, лишающее сил, оставляющее только одно желание — отвечать на его поцелуи. И она ответила. Не думала даже, что сдастся так легко, что от одного прикосновения растает, как свеча. Но растаяла. И когда он притянул её к себе, не сопротивлялась.

Игвар взял руку Олинн и прижал к своей шее, словно предлагая: «Обними меня!», и она, словно заворожённая, скользнула пальцами по коже.

− Скажи мне правду, − прошептал Игвар, отрываясь от её губ и сжимая в ладонях лицо Олинн. — Где она? Где звезда Севера?

А её пальцы в этот момент почувствовали на его шее металлический обруч — торквес, тот самый, который она видела ещё в избушке на болотах, и это ощущение металла и его слова отрезвили Олинн в одно мгновенье. Она вынырнула из сладкого дурмана и сразу вспомнила, кто перед ней.

Так всё это, чтобы узнать, куда она дела звезду? Этот поцелуй, этот страстный шёпот?!

И её захлестнула волна горькой обиды. Олинн упёрлась руками в грудь Игвара, попытавшись оттолкнуть, и когда он разжал объятия, с размаху ударила его по лицу. Не думала, что когда-нибудь сделает так.

Сама от себя не ожидала и поэтому испугалась. Всего и сразу. Чувств, нахлынувших на неё, той пропасти, в которую Игвар тащил её за собой, и собственной слабости. Того, что она оказалась игрушкой в руках двух могущественных мужчин. А главное, того, что все его слова — снова ложь! Всё лишь для того, чтобы узнать о треклятой звезде!

Сразу вспомнилось, как он страстно звал в бреду какую-то женщину, и слова короля о том, что у Грира нет дамы сердца, а значит этот его порыв, как и в прошлый раз, всё такой же обман! Только тогда он выведал у неё, как проникнуть в крепость, а сегодня хочет выманить у неё звезду!

И она бы ударила его ещё раз, но в тот же миг с ужасом подумала, а что сделает Игвар в ответ? Он ведь не из тех мужчин, которые потерпят подобное от женщины! Она замерла, прижав ладонь к губам и глядя на него глазами, полными отчаяния и страха.

− Так, значит? — только и произнёс Игвар, потерев щёку, и раздражённо провёл рукой по волосам.

Снаружи в третий раз призывно протрубил рог, и где-то на лестнице раздались шаги и голоса. Ещё одно мгновенье Игвар и Олинн смотрели друг на друга, обжигая взглядами, а потом лицо командора снова стало каменным. Он шагнул в сторону двери и толкнул её с такой силой, что она распахнулась, едва не сбив с ног стоявших за ней людей, и вышел первым. А Олинн ничего не оставалось, как последовать за ним.

Она с трудом нащупала ногами две узких ступеньки. От всего, что произошло, у неё совсем помутилось в голове. Олинн даже не сразу поняла, что во дворе их встречают ярл Бодвар и Фэда, и забыла поклониться хозяину дома. И только потом заметила, как сестра смотрит на неё и Игвара, и она поклялась бы, что Фэда всё поняла. Да и как не понять, если у Олинн пылает лицо и губы горят от поцелуя, а от смущения она готова провалиться сквозь землю.

Фэда присела в полупоклоне, и только теперь Олинн обратила внимание, что сестра одета так, что сразу и не узнать. Тёмное платье и длинный плащ с лисьим воротником, а волосы скрыты под накидкой, украшенной спереди тяжёлым ободом из жемчуга от уха до уха. Под подбородком края накидки скреплены так, что скрывают шею. И глаза Фэда подвела чёрным, как делают замужние северянки. Видимо, сестра не хотела, чтобы её случайно кто-нибудь узнал.

− Эйда Олинн, позвольте проводить вас, — произнёс Игвар голосом, полным безразличной вежливости, и снова подал ей руку.

Его лицо оставалось бесстрастным, и он рассматривал гостей, идущих к воротам, всем своим видом показывая, как неприятна ему навязанная королём галантность.

Фэда тоже молча отвернулась, сделала вид, что они с Олинн едва знакомы, и вся процессия двинулась к месту турнира. А Олинн совсем растерялась. Сейчас она уже жалела о том, что сделала, потому что понимала − у её пощёчины будут последствия. И она всё та же лягушка глупая, могла бы и правдоподобнее соврать про звезду. Вот Фэда бы смогла! Надо было с самого начала сказать, что отдала её отцу. Но теперь-то Игвар понял, что она знает больше. Что теперь с ней будет? Он командор, а она…

Олинн шла, едва касаясь пальцами рукава Игвара, и старалась на него не смотреть. Они проследовали к месту турнира в полном молчании, и ей казалось, что её ведут на казнь. Впереди шёл ярл Бодвар с женой, и, подойдя к помосту, на котором уже сидел король, хозяева замка пропустили гостей вперёд, указав на почётные места. Игвар сел по правую руку от короля, Олинн рядом с ним, а уже дальше Фэда и её муж.

Пытаясь успокоить тревожно колотившееся сердце, Олинн спрятала руки под рысью накидку и, принялась рассматривать всё вокруг. Она никогда раньше не видела турниров. В Олруде хирдманы просто собиралась в хозяйственном дворе крепости, орали и пили эль, криками подбадривая тех, кто сошёлся в центре круга, и иногда дрались до смерти. И что такое настоящий рыцарский турнир, ей предстояло увидеть впервые.

Ровную площадку прямо за воротами крепости огородили со всех сторон вешками и бочками. Соорудили большой помост с навесом от дождя, если тому вдруг вздумается снова пойти. И всё сооружение украсили еловыми ветвями, рябиной и красными плетями болотного плюща. На помосте поставили кресло для короля, укрыв его бархатной накидкой, и скамьи для гостей, а рядом ещё шатёр с закусками и вином. Повсюду развесили штандарты короля Гидеона, а его воины, все как один, надев поверх кольчуг плащи с гербами, встали рядами по обе стороны площадки.

Всё было так торжественно и красиво, что Олинн невольно залюбовалась, глядя на это зрелище. Воинов было много, больше, чем вчера на пиру. Она прислушалась к разговорам и поняла, что те отряды, которые уехали дальше на север, преследуя бежавших людей ярла, сегодня вернулись в Бодвар. После разговора короля с Игваром, который Олинн услышала недавно, она теперь понимала, что в зелёных плащах — это обычные воины, а в рыжих, подбитых мехом — найты. Главы балеритских кланов, что собрались под знамёна короля Гидеона. И различить их было нетрудно, у каждого найта под королевским древом на гербе был изображён клановый знак — ива, орешник, ясень…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

За ограждением собралась толпа желающих посмотреть турнир. Снова протрубил рог, появился герольд со своим огромным посохом, украшенным лентами и оленьим рогом, и стал выкрикивать пышные имена победителей битв. Найты стали подходить к королю по одному и кланяться, прикладывая правую руку к сердцу, а затем усаживаться на нижний ряд помоста. Кого-то из них Олинн уже видела вчера на пиру, а кто-то появился впервые. Но все они, как один, с любопытством смотрели на Олинн, сидящую рядом с командором. Видимо, не понимали, кто эта девушка, и что означает её столь почётное место.

— Гленн Нье'Лири из клана Рябины! — воскликнул герольд, потрясая посохом. — Победитель битвы на Чёрном пороге!

И, прежде чем Олинн успела разглядеть лицо подошедшего найта, взгляд скользнул по его гербу. Рябиновая ветвь и полукруглая вязь рун под ней, словно чаша. И этот узор, и эта ветка были ей знакомы. На кулоне её матери они были точно такими же. Олинн невольно прижала руку к груди, туда, где под платьем прятался этот самый кулон, чувствуя, как сдавило сердце.