Рябиновая невеста

Глава 30

Мир всё ещё дрожал, как поверхность озера, тронутая ветром, но постепенно приходила ясность, а вместе с ней и обрывки чьих-то воспоминаний. Чужих, но, в то же время, будто бы её собственных.

Олинн подняла кулон матери — руны с него почти исчезли и рисунок стал неразличим, серебро истёрлось, став почти прозрачным. И стало ясно, что кулон сделал своё дело. Всё это время он скрывал, кто такая Олинн на самом деле. Но, в первую очередь, от неё самой.

И все эти видения… Эти странные воспоминания о пожаре в лесу…

Она дотронулась до лба, будто пытаясь стряхнуть всю эту паутину воспоминаний. Всё казалось нереальным и реальным одновременно.

Так кто такая эта Лирия? Почему ей знакомы её воспоминания?

Со стороны окна раздался шорох. Олинн вздрогнула и обернулась. Створка чуть приоткрылась, и на подоконнике возникла мужская фигура в плаще, заставив Олинн метнуться к кровати и достать кинжал Торвальда. Она всё ещё не понимала, кого ей ждать, друзей или врагов? Ведь неизвестно, кто именно прислал Фэду с напитком.

Выставив кинжал вперёд, Олинн замерла у стены, глядя, как мужчина осторожно спустился в комнату, стараясь не шуметь. В его руках был фонарь и какой-то свёрток, плащ распахнулся, и Олинн узнала герб клана Рябин. Это был Гленн Нье'Лири.

Слава тебе, Луноликая!

Она едва не бросилась дяде на шею, но он жестом остановил её, приложив палец к губам, и поманил к себе. Олинн подошла, не выпуская из рук кинжала.

− Времени мало, − прошептал Гленн, склонившись к её уху. — Мы не ожидали появления Риган. Но уж теперь без выбора, бежать нужно немедленно. Вот, переоденься, нам предстоит скакать всю ночь.

Гленн протянул свёрток, а сам отошёл к стене, на которой висел гобелен, и принялся ощупывать руками швы каменной кладки. Олинн не стала медлить, быстро разложила вещи из принесённого свёртка и, спрятавшись за ширмой, натянула на себя штаны, рубаху и куртку-кьертиль. С платьем пришлось, конечно, повозиться, слишком уж неудобной оказалась шнуровка на спине. Мужская одежда оказалась немного велика, пришлось подвернуть рукава, но для езды на лошади вполне сгодится.

Когда она вышла, то увидела, что Гленна в комнате нет. Она огляделась и почувствовала, что по полу тянет сквозняком. В тот же миг гобелен заколыхался и из-под него вылез дядя, стирая с лица путину.

− Тайный ход, − шепнул он, подходя к Олинн.

− Как ты узнал? — спросила она тоже шёпотом.

− Ярл Бодвар сказал.

− Ярл? — удивилась Олинн. — С чего это вдруг?

− Когда тебе под ногти загоняют пихтовые щепки, всё расскажешь, как на духу, − усмехнулся Гленн. — Игвар его заставил. Он будет держать его, пока мы не уберёмся подальше отсюда, так что надо спешить.

Так вот почему Фэда решила ей помочь! Теперь понятно. Значит, не стоило надеяться на «сестринскую» благодарность, Фэду просто заставили, пригрозив смертью её мужу.

− Собери одежду и возьми с собой, − Гленн указал на её платье.

Он подошёл к окну и осторожно, стараясь не шуметь, запер его изнутри, потом подбросил дров в камин, поставил свечу в фонарь и, забрав кувшины и кубки, протянул их Олинн со словами:

− И это тоже возьми. Ничего не оставляй. Теперь иди за мной и старайся не шуметь.

Гленн наклонился к Бренне и, подняв её легко, как пёрышко, забросил на плечо.

− Она жива? — спросила Олинн.

− К сожалению, да. Хотя я бы открутил гадюке голову.

− Тогда зачем ты берёшь её с собой? — удивилась Олинн.

− А чтобы сбить с толку ищеек Риган, пусть думают, что это старуха помогла тебе бежать. А оставим её здесь, и она всё разболтает. Хорошо хоть дочери Истинного Бога лёгкие, как трухлявый пень, − буркнул Гленн и с этими словами нырнул под гобелен.

За ним обнаружилось углубление в стене и лестница. Несколько ступеней вниз, поворот, а там дверь. Изнутри она запиралась не только ключом, но и на засов — толстую деревянную доску, входившую в два паза. Это было сделано для того, чтобы снаружи никто не мог проникнуть в покои без ведома хозяев. Зато хозяин комнаты мог уйти из неё в любой момент беспрепятственно. Гленн и засов прихватил с собой, как будто его и не было, а дверь с обратной стороны запер ключом.

Свеча в фонаре светила скудно, но хотя бы можно было различить направление. Узкий тёмный коридор с низким потолком закончился быстро. Гленн шёл впереди, согнувшись со своей ношей, так, чтобы умещаться. А Олинн следовала за ним, держа охапку вещей. За коридором началась крутая лестница, ведущая вниз, и Олинн вспомнила, как в Олруде убегала от призрачных гончих вот точно по такой лестнице, проходящей внутри горы. Затхлый воздух пах сыростью и землёй, видимо, двери здесь открывались очень редко. Затем они попали в другой коридор, ещё уже первого, а за ним на ещё одну лестницу, и Олинн казалось, они сейчас заблудятся в этом каменном лабиринте. Но спуск закончился низенькой дверью, которую Гленн с трудом открыл с помощью ключа. Дверь просела, и пришлось навалиться на неё всем телом, чтобы она поддалась. В лицо пахнуло сыростью, сеном и запахом навоза, из темноты донеслось лошадиное фырканье, а сверху посыпалась труха прямо на голову беглецам. Потайная дверь выходила в угол конюшни и была спрятана за небольшим загоном для жеребят.

− Жди здесь! — сказал Гленн и оставил Олинн на какое-то время в темноте конюшни, а когда вернулся, то наставницы на его плече уже не было.

− А что с Бренной? — спросила Олинн.

− О ней позаботятся, не переживай, да и этих старух даже колом не убьёшь. Надень это, − Гленн протянул Олинн длинный плащ и кольчужный шлем. Будешь ехать за мной. Ни с кем не говори, как проедем сторожевой пост, шлем можно будет снять.

Он вывел двух осёдланных лошадей и протянул поводья Олинн.

− А что дальше? — спросила она, надевая кольчужку.

− Нам нужно добраться до переправы, там нас ждёт лодка. И дальше на ней до Великих озёр, до самого Ир−нар−Руна. Мы должны как можно дольше двигаться по воде.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− По воде? Почему?

− На воде гончие Риган не смогут нас достать.

Олинн набросила поверх плащ и затянула завязки. Взобралась на лошадь и всё не решалась спросить о том, что мучило больше всего. Но перед тем, как выехать за ворота, она всё-таки тронула Гленна за плечо.

− А Игвар? Он разве не поедет с нами?

− Игвар останется. Кто-то должен прикрыть наши спины.

Олинн даже испариной покрылась от этих слов. Представила, как Игвар останется здесь, с аловласой колдуньей, ярлом Бодваром, Хейвудом и королём, который подчинён воле своей сестры, и испугалась так сильно, что снова тронула Гленна за локоть.

− Погоди! Я должна кое-что сказать. Это… это надо обязательно как−то передать Игвару…

− Что случилось? У нас мало времени, − спросил Гленн нетерпеливо.

− Жена ярла Бодвара — Фэда, это настоящая дочь Белого Волка…

− Мы и так это знаем. Один из стражей, что охранял её в Олруде и вернулся сюда с Игваром, узнал её, − оборвал Одинн дядя.

− Это ещё не всё! Это она привела меня к королю. Ярл Бодвар и Фэда с говорились с Хейвудом. Они хотели, чтобы я вышла замуж за короля и на брачном ложе сняла с него кольцо. Подменила его другим.

Олинн торопливым шёпотом рассказала дяде всю историю с заговором ярла Бодвара и Фэды.

− Они хотели отослать Игвара из крепости, чтобы он не мешал расправиться с королём. А может быть, они даже захотят его убить, нужно сказать ему об этом. Предупредить! — закончила Олинн свой рассказ.

− Это уже не имеет значения, − отмахнулся Гленн. — Тебя здесь не будет. Ну, а то, что Хейвуд желает сесть на трон, ни для кого не секрет. Игвар и сам справится.

− Они могут захотеть его убить! Убрать с дороги! И, в отличие от короля, его не защищает кольцо с красным камнем! — горячо произнесла Олинн.

− У него есть другая защита, − как-то зловеще произнёс Гленн, − Хейвуду с ним не справиться. Едем! Если нас нагонят ищейки Риган, нам несдобровать. А Игвару сейчас стоит опасаться совсем другого…

И ничего хорошего не было в этих словах. Дурное предчувствие накатило на Олинн волной, но Гленн не дал Олинн разобраться с чувствами, тронул лошадей и направил к воротам. Их окликнули дозорные, но найта Нье'Лири выпустили без лишних вопросов. Они проехали между палатками и шатрами воинов, что стояли у замка лагерем. Тут и там горели костры, и кто-то ещё не спал. Но когда лагерь закончился и огни исчезли, беглецов окутала густая темнота, и Олинн с ужасом подумала, а как же они поедут дальше? Тут же дороги не разобрать! И в растерянности спросила об этом Гленна. Дядя хмыкнул как-то странно, а потом спросил:

− А ты его разве не чувствуешь?

− Кого «его»? — удивлённо переспросила Олинн.

− Лес. Фрэйи умеют чувствовать лес. Он сам тебя поведёт, куда нужно, просто доверься ему и попроси. Я и сам умею немного. В нашем клане самые сильные фрэйи, так что и мне чуток досталось.

− Но… какая я фрэйя?! — произнесла Олинн со вздохом сожаления. — Я ведь ничего об этом не знаю! И не умею!

− Конечно, фрэйя! — без тени сомнения ответил Гленн. − Я видел твои глаза. Они такие же зелёные, как у Айрис, а значит, в тебе проснулась настоящая сила. Так что ты просто прислушайся к себе, обратись к лесу — это несложно. Всё получится.

Её лошадь мерно шагала за лошадью Гленна, и это даже убаюкивало. Темнота наполнилась осенней прохладой и запахом мокрой листы, а с болот понизу потянуло сыростью, той самой, которая рождает густые туманы Эль. Все летние звуки исчезли вместе с теплом: ни пения лягушек, ни птиц. Было тихо, так тихо, словно на мир опустилась толстая пуховая шаль. Вот и дождался Север времени туманов. Вот только теперь это больше никому не нужно.

Олинн закрыла глаза. Прислушалась к себе. Вспомнила, как дотрагивалась до берёз и осин, чувствуя движение сока, болезни и силу молодых ростков… Вспомнила удивительный могучий дуб в саду эрля, который уходил в небо, и обратилась к лесу так, как умела.

Обычно отклик она едва улавливала. Чаще это были просто знаки, которые Олинн хорошо умела толковать: упавший лист, рисунок на коре… Но сейчас, когда она попросила лес о помощи в пути, произошло что-то странное. Необыкновенное и чудесное.

Мир стал понемногу светлеть. Олинн открыла глаза и увидела, как тает сумрак, расступается низовой туман, и деревья на их пути наливаются призрачным светом, соединяются друг с другом корнями и ветвями, будто люди, держащиеся за руки. Этот свет разбегается во все стороны, и перед всадниками в зарослях тут и там начинают вспыхивать светлячки. Они загорались яркими оранжево-жёлтыми огоньками, освещая дорогу путникам, и гасли, едва лошади проезжали мимо них. Казалось, что сияющая волна катится вместе с ними, окружая всадников. Нельзя сказать, что стало светло, как днём, но дорога сделалась вполне различимой.

− Ого! — воскликнул Гленн, оглянувшись на Олинн. — Надо же! Такого не умела даже Айрис! Вот видишь, твоя сила тебе уже подвластна! И раз так, то поедем быстрее.

Гленн пришпорил лошадь, и Олинн последовала за ним, не понимая до конца, как же так у неё всё это получилось?!

− А что ещё умеют фрэйи? — спросила она, когда, проехав большой кусок пути, они пустили лошадей на шаг, чтобы те могли отдохнуть.

− Каждой фрэйе даётся свой дар. Кто-то лечит, кто-то создаёт, кто-то предсказывает, − ответил Гленн. — Тебя никто этому не учил?

− Наша вёльва. Немного. Но то, чему она меня учила, не моё. У меня никогда не получались хорошо её гальдры и заклинания. И всё остальное — огонь, «грибной эль» и жертвенная кровь. От всего этого только мутило, да голова болела, − ответила Олинн.

− Это потому, что тебе не нужны её гальдры и заклинания, − произнёс Гленн негромко. − Фрэйи сами создают заклинания для других. Для тех, кого лес не слышит. Кого не слышат боги и не видят. А ты слышишь лес, и этого достаточно. Считай, что лес — это уши богов. Ты просишь, и они тебе отвечают. А заклинания и гальдры нужны людям. Как-то так.

− Зачем Риган убивает фрэй? — спросила Олинн нетерпеливо.

Ей столько всего нужно узнать!

− Из-за силы, − немного помолчав, ответил дядя. − Каждая фрэйя, принесённая в жертву, это сгусток силы, заключённый в красный камень. Каждой из них перед обрядом надевали на шею золотой хольмгрег с красным камнем внутри. А потом… в куче пепла оставался только этот камень. Низар собирает их, уж не знаю зачем.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Но неужели это нельзя остановить? Неужели ничего нельзя сделать?! — воскликнула Олинн.

− Когда это началось, мы стали прятать фрэй. По всей Балейре бросили клич. И всех зеленоглазых женщин балериты стали уводить, кто куда. Прятали в лесах… На болотах… В горах. Кто-то ушёл далеко на запад, в Кинвайл, кто-то спрятался в Тэйре. И Риган не могла никого найти. Вот тогда Низар призвал этих тварей — гончих. Они могут найти фрэйю, где бы она ни пряталась. Ты видела свисток на шее у Низара? Им он призывает тварей.

− Так значит, этим гончим нужны только фрэйи? И они не трогают обычных людей?

− Как я слышал, обычных людей они даже не видят.

− Не видят?!

Олинн вспомнила рассказ Торвальда, как гончие промчались мимо него. Вспомнила, как они выли вокруг замка и рыскали по болотам. Значит… Значит, они искали сначала Тильду, а потом…

А потом они вернулись за Олинн.

Она представила, что будет, если они их нагонят, и по спине пополз холодок ужаса.

− А от них можно как-то скрыться? Где-то спрятаться? — спросила Олинн.

− Можно, − задумчиво ответил Гленн. − В этих тварях живёт огонь. И поэтому на воде они не смогут нас достать. Поэтому и Север так долго не могли взять, здесь кругом болота и озёра. Кругом вода. Риган понадобилось очень много сил, чтобы осушить нам путь. И эта жара, что стояла тут — её рук дело. Низар помог ей провести колдовской обряд, призывал какую-то тьму. Но им понадобилось очень много сил, и сейчас они оба слабы. И, пока Риган не вернула все свои силы, нам нужно торопиться.

− А как загнать обратно этих тварей? Туда, откуда они вылезли? — спросила Олинн. — И правда ли, что если снять кольца с короля и Риган, то их можно убить?

− Правда. Но только Игвар не даст убить короля.

− Не даст? Почему?

− Гидеон его друг. И король в юности спас Игвару жизнь, так что за Игваром должок. А он человек слова, поэтому ищет способ спасти короля. Он поэтому и отправился на Север, найти звезду, чтобы спасти своего друга. Исполнить данное обещание. Хотя на его месте, я бы отказался от этой затеи. Разум короля полностью затуманен камнем, и что от него останется, если его снять?

− Неужели остальные не видят, кем стал король? — спросила Олинн, вспомнив иссушённую руку с перстнем. — Его рука похожа на старческую. Как он вообще сражается?

− Ты видишь это, потому что ты фрэйя. Обычному человеческому глазу это неподвластно, − ответил Гленн с какой-то горечью в голосе. — А сражается он получше многих, его питает сила камня в перстне, когда он выполняет то, что нужно Низару и Риган. И вот поэтому так сложно было убедить остальные кланы помочь нам, потому что всё это видят лишь такие, как мы. Для остальных король — доблестный воин, что избавил Балейру от захватчиков и раздал всем кланам богатые дары. А Риган дурманит людям голову. Когда не останется ни одной фрэйи, а повсюду будут храмы Истинного бога, эта страна будет принадлежать ей безраздельно.

− И ты думаешь Айрис… моя мать знает, что делать? Как нам всем спастись? — тихо спросила Олинн.

Будущее её пугало. А что, если её мать не знает, как победить аловласую Риган?

− Айрис была очень сильным Оракулом, − ответил Гленн, и его голос потеплел при упоминании этого имени. − И то, что ты родилась именно в пещере Ир-нар-Руна, тоже не просто так. Когда Айрис удалилась в Тэйру, она сказала мне на прощание, что придёт день и час, и мы все снова встретимся. И мы встретились. Так что я лишь исполняю предначертанное.

− И далеко нам ехать до Тэйры?

− Далеко. Через всю Балейру. Поэтому надо спешить. К тому моменту, когда Риган обнаружит нашу пропажу, мы уже должны быть на воде.

− А если она поймет, куда мы уехали, и будет ждать нас с другой стороны озера?

Гленн фыркнул.

− Многому же тебя надо ещё учить! Фрэйи отлично умеют запутывать следы. И я хоть и не заклинатель, но твоё платье и кубок, из которого ты пила, уже поехали ещё в две стороны. Я послал надёжных людей утопить их в реке и в болоте. А на копытах этих лошадей нарисованы защитные руны, так что, если будет воля богов, Риган не поймёт, куда именно мы направляемся. А гончие возьмут неверный след.

− Но она же узнает, что ты уехал?

− Я ещё утром этого дня должен был отправиться на Север с отрядом. В Олруд, на помощь к Нье'Ригану. Игвар сказал королю, что там появились отряды северян. Так что моё исчезновение никого не удивит. Ну вот, мы и приехали.

Олинн ещё издалека услышала журчание. Где-то рядом протекала река.

Светляки вспыхнули в прибрежных зарослях, освещая тёмную воду. В призрачном сиянии у берега из сумрака проступил большой плот, сколоченный из брёвен — переправа. Через реку были натянуты верёвки, на мостках стояло колесо с большой ручкой, а дальше виднелся домик паромщика. Гленн спешился и постучал в дверь.

Олинн слышала, как они договаривались об оплате, потом паромщик встал к колесу, а Гленн завёл обеих лошадей на широкий деревянный настил плота, и тот мягко заскользил по воде. Течение тут было слабым, плот шёл медленно и плавно, и вскоре они оказались на другом берегу. Беглецы снова пересели на лошадей и продолжили свой путь. От усталости слипались глаза, и казалось, что ещё немного, и Олинн свалится с лошади. И, когда небо на востоке стало светлеть и появилась различимая линия горизонта, Гленн, наконец, воскликнул радостно:

− Ну вот, добрались! Это Великие озёра, − он отодвинул нависшие над дорогой еловые ветви, и лошади ступили на песчаный берег.

Олинн посмотрела вдаль и увидела сплошную водную гладь, уходящую куда-то вдаль. Гленн спешился и пошёл вдоль берега. Как поняла Олинн из его рассказа, в этом месте осталось много брошенных лодок, на которых южане перебирались через Великие озёра на Север. И в самом деле, на берегу их было несколько десятков.

Гленн выбрал две, связал их верёвкой и нашёл вёсла.

− А теперь надо искупаться, − сказал он, бросая плащ на песок.

− Искупаться?! — удивлённо воскликнула Олинн. — Холодно же!

− Вода скроет наш запах. Даже если сюда придут гончие, запах уже разнесёт водой, и это их запутает. Просто окунись в воду, этого будет достаточно.

Олинн вспомнила, как Игвар, едва очнувшись, сразу же искупался в реке, хотя едва держался на ногах. Теперь она понимала, зачем он это сделал. Вот только…

− А Игвар… он тоже такой, как ты? — спросила Олинн, осторожно подбирая слова.

− Такой, как я? — непонимающе переспросил Гленн.

− Ну, тоже слышит лес? Он вырезал руны на дубе…

− Нет, он не такой. Он гораздо сильнее меня. После того, как умер его отец − найт клана Дуба, его дар перешёл к Игвару. Теперь он заклинатель клана Дуба.

− Тогда… почему же его не трогают призрачные гончие?

− А это ты сама у него спроси. Видно, Риган питает к нему слабость, раз он всё ещё жив, − с ухмылкой ответил Гленн. — Давай, лезь в воду, нам надо торопиться.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

30,3Вода была холодной, и, когда Олинн выбралась на берег, у неё зуб на зуб не попадал. Она растёрла всё тело и оделась, а Гленн протянул ей флягу с пряным мёдом. Жгучая жидкость обожгла горло, но тело сразу же согрелось.

Гленн расседлал лошадей, забрал сёдла и сбрую и столкнул лодки на воду. Когда встало солнце, берег уже почти скрылся из виду. Дрожь прошла, пряный мёд сделал своё дело − Олинн свернулась калачиком на одеяле и сразу провалилась в глубокий сон. Треволнения последних дней не прошли для неё даром, но сейчас, посреди огромного озера, в этой лодке, она впервые чувствовала себя в безопасности. И только то, что она так и не попрощалась с Игваром и не увидела его напоследок, отравляло это ощущение безмятежности.