Рябиновая невеста

Глава 33

В большом зале Талламора в этот вечер было шумно, как никогда. Столы для пира накрыли в одной стороне, а в другой оставили пустое пространство для танцев. Стены украсили свежими цветами и распахнули окна, чтобы впустить прохладный вечерний воздух. Слуги зажгли свечи и подняли люстры под самый потолок, но предвечерние сумерки были ещё прозрачны и светлы, и длинные тени, рождённые заходящим солнцем, лишь придавали празднику торжественности.

− Ты какая-то молчаливая сегодня, − Риган толкнула Лирию вбок.

− Нет… просто… я не люблю шумных празднеств.

− О, ты даже не представляешь, как будет весело! Жаль, сидеть мне придётся рядом с братом и изображать из себя целомудренную покорность! − вздохнула Риган. — Мне даже танцевать придётся с каждым из этих скучных престарелых найтов! Ты меня не слушаешь, кажется? — Риган взглянула на подругу, которая явно витала где-то в облаках и добавила раздражённо: — О чём ты всё время думаешь?! Вот, держи. Понесёшь мою накидку.

Она протянула Лирии подбитый золотым шитьем край узорного полотна.

По традиции Риган одели в алое. И этот цвет шёл ей, как никому другому. Он оттенял её медно-рыжие волосы и голубые глаза, и сомнений в том, что королевская сестра стала первой красавицей двора, ни у кого не должно было остаться.

− Наконец-то, хоть Игвар приехал! — продолжила рассуждать Риган, расправляя ткань и оглядывая себя в большое зеркало. — Король совсем загонял их с Гидеоном! Тибрайду хочется устроить самую грандиозную охоту! Вот же дурь! Поднять самого большого вепря! Кому вообще нужен этот вепрь? Мне так он точно не нужен.

А Лирия, хоть и старалась изобразить внимание, но почти не слушала подругу. Она полдня прокручивала в голове ту встречу в Священной роще и никак не могла её забыть. Что с ней такое? Почему она запомнила каждое слово из их разговора с Гриром? Ох, Луноликая! Какая же она глупая! А если этот Грир расскажет всем, что видел её голой?! Но он же дал слово рыцаря… Такие глаза не могут лгать…

И она всё вспоминала и вспоминала его глаза и голос, низкий, хриплый, и в то же время мягкий, как вообще такое возможно? Как за один миг можно так прочувствовать всё, так многое запомнить в другом человеке, что теперь нет сил забыть? И её взгляд то и дело отрывался от наряда Риган, над которым трудились рукодельницы, и блуждал, рассматривая через окно толпу во дворе, в надежде увидеть те самые широкие плечи и тёмные кудри.

Когда рукодельницы ушли, Риган откинула крышечку шкатулки и подозвала Лирию.

− Так, возьмёшь вот это, − она показала на пузырёк, стоящий в шкатулке среди ароматных масел, − отдашь мне его на балу, чтобы я подсыпала брату. А то в этом платье мне его некуда спрятать. Я тебя позову и пошлю сюда, в покои, будто мне надо принести заколку. Возьмёшь его и отдашь вместе с заколкой, поняла? Вот, в платочек завернёшь. Да чтобы никто не понял! Встанешь так, будто мне надо волосы подколоть, а я подолью это Тибрайду.

Лирия лишь кивнула, окинув взглядом алый наряд. Платье у Риган, и правда, такое, что ничего не спрячешь. Гладкий алый шёлк без пояса и карманов, который облегает тело, как вторая кожа. Такое платье ничего не скрывает, наоборот, даёт каждому возможность рассмотреть, насколько хороша будущая невеста.

Накидку Риган она несла ещё с тремя девушками — королевскими родственницами. Они торжественной процессией вошли в зал и, усадив Риган в кресло рядом с креслом короля, отошли, чтобы сесть подальше среди гостей.

Тибрайд ещё не явился, и Лирия окинула взглядом зал в поисках того, чей взгляд никак не могла забыть. Но Грира тоже не было среди гостей. Она вздохнула и опустилась на стул. Может быть, его не пустили? Может, он уехал? Почему она не спросила, из какого он клана? Раз он приехал с отцом и братьями, то они все должны быть здесь, в зале. Почти все гости уже собрались, ожидают только короля. Эх, какая же она глупая ворона!

А сердце билось тревожно и рвано, словно предчувствуя беду.

Наконец герольд трижды ударил посохом об пол и провозгласил, что прибыл король. Двери распахнулись, и Тибрайд вошёл стремительным шагом. Одним резким движением сорвав с плеча плащ, отороченный золотым позументом, швырнул его слуге и направился к своему трону. За ним, как и полагалось, следовала свита его приближённых, среди которых были командор крепости и младший брат короля Гидеон.

А рядом с Гидеоном шёл тот, кого Лирия так хотела и боялась снова увидеть.

Грир.

Он был одет в парадный наряд и тоже шёл уверенно, будто не впервые следует за королём. И сердце у Лирии остановилось, потому что никогда она не видела мужчины красивее. И даже не в красоте было дело. Что-то внутри неё изменилось, что-то вдруг сделало в её глазах этого человека самым красивым. Единственным. Единственно возможным из всех. Она посмотрела на свои пальцы, до ужаса боясь встретиться с ним взглядом. Впрочем, в этот момент все гости вскочили и склонились в поклонах и реверансах, так что её смущения никто и не заметил.

− Его Величество король Тибрайд Благородный… Его высочество принц Гидеон Смелый…

Герольд выкрикивал пышные титулы тех, кто следовал за королём, и Лирия бы их даже не запомнила, но на одном имени вздрогнула, подняла голову и замерла.

− Игвар Нье'Айрх, младший сын клана Дуба…

Игвар. Это имя ей было слишком хорошо знакомо, ведь Риган столько раз повторяла его, что запомнить было нетрудно. И из всей свиты короля это имя принадлежало именно тому, кому оно не должно было принадлежать. Если, конечно, у Луноликой есть сердце.

Но у богов сердца нет. И на это имя откликнулся тот, о ком она думала весь остаток дня. Грир подошёл к Риган, поклонился низко и поцеловал её руку, так что кудри почти коснулись запястья. И, глядя на довольное лицо Риган, Лирия поняла, что да, это он, тот самый Грир, которого она встретила в Священной роще.

Сердце сжалось от укола боли, и даже воздуха вдруг стало не хватать.

Ну, почему?! Почему Боги так жестоки?!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Ей захотелось уйти с этого праздника, и, пожалуй, это было бы самым правильным. Спрятаться в той самой роще и просидеть до полуночи. Убежать в лес. Туда, где никого нет. А завтра с утра уехать в Миндейл и исчезнуть там, чтобы залечить свою рану. Совсем, как дереву, которое заплавляет смолой место отломанной ветки.

И она могла бы сослаться на дурноту или недомогание, чтобы покинуть праздник, но догадывалась, в какой ярости будет Риган, если она не принесёт ей пузырёк. Но колдовство это нехорошее, и помогать в нём она не должна. Не должна фрэйя такого делать. Что-то внутри протестовало, не давая смириться с этой мыслью. И Лирия вдруг подумала, что нужно просто вылить содержимое, а в пузырёк налить воды. И, может, даже дело было вовсе не в колдовстве, а в том, что она отчаянно захотела, чтобы король не выбрал Игвара в будущие женихи Риган? И ей было стыдно за эти мысли, за то, что она не желает подруге счастья, и в то же время ей казалось это правильным, будто кто-то нашёптывал на ухо — избавься от этого колдовства!

А ещё она представила, что после праздника ей придётся слушать рассказы Риган о том, как она весь вечер танцевала с Игваром, и от этой мысли внутри делалось холодно и пусто. И такое с Лирией было впервые.

И раз уйти прямо сейчас было нельзя, то она решила постараться как можно дольше оставаться незаметной и отодвинула стул чуть назад, чтобы спрятаться за каким-то грузным найтом, который уже поднял кубок во славу короля.

Может, он её не заметит? Может, будет танцевать с Риган и забудет, что вообще видел её в роще? Наверняка он не страдает от недостатка внимания дам, раз ходит в свите самого короля.

Гости выпили по первому кубку за здравие королевской сестры и процветание Талламора. Стало шумно, музыканты заиграли весёлую мелодию, и слуги вереницей понесли дары: шкатулки, отрезы ткани, клетки с ловчими птицами…

Лирия с тоской оглянулась на дверь − может быть, как только она отдаст пузырёк, ей удастся незаметно ускользнуть? Потому что смотреть на то, как Игвар и Риган танцуют, у неё не было никакого желания.

Но сквозь весёлый шум и стук кубков о стол её кожи вдруг коснулось что-то невидимое, словно лёгкое дуновение ветерка. Она подняла голову и встретилась взглядом с Гриром. Вернее… Игваром. Так правильнее будет его называть.

Он сидел рядом с Гидеоном неподалёку от короля, довольно далеко от Лирии, и смотрел на неё сквозь вереницу слуг, которые шли между столами, неся на руках дары. И Лирии бы отвести взгляд, не подавать ложной надежды тому, чьё сердце никогда не будет ей принадлежать, но не смотреть на него было выше её сил.

Она смутилась и опустила ресницы. Но ненадолго, и посмотрела вновь. И ещё раз. И снова. И он сделал точно так же, а на губах у него застыла лёгкая полуулыбка. Кровь понеслась по жилам, ударила в голову, зашумела колдовским хмелем, и даже звуки отступили, словно в зале стояла полная тишина. Остались только их взгляды и улыбки, которыми они обменивались, и даже слова были не нужны.

Будешь дамой моего сердца?

Конечно, буду!

Она взглянула на Риган. Та была увлечена разглядыванием содержимого шкатулки, которую ей подарили, и не обращала внимания на того, кого и так считала своим.

Ох, Луноликая! Что же мне делать?!

Лирия не могла ни есть, ни пить. И не могла смотреть на Игвара, и не смотреть тоже не могла. И это была какая-то изощрённая пытка, невыносимая и сладкая. Когда от одного взгляда взмываешь в небеса или падаешь вниз.

А потом Игвар приложил руку к груди, туда, где находится сердце, и Лирия увидела свою ленту, повязанную бантом в петлицу. И кровь бросилась в лицо, забилась пульсом на губах, и сладкое томление разлилось в груди, когда кажется, что можно обнять весь мир и взлететь к облакам. И такое чувство какого-то внезапно нахлынувшего счастья она испытывала впервые.

Король махнул музыкантам и вывел из-за стола одну из дам, подав тем самым знак к началу танцев. Король любил женское общество. И хотя он овдовел менее года назад, но ходить в трауре больше трёх месяцев было для Тибрайда непосильной ношей. Так что на этом празднике он уже оказывал знаки внимания самым красивым дамам своего двора. И, надеясь на возможный новый брак, найты привезли с собой и своих самых красивых дочерей.

Риган вышла танцевать вслед за братом. Кто-то изнайтов, по виду годившийся ей в отцы, пригласил её сразу же после короля. Лирия подумала, что это, скорее всего, тот самый найт, которого брат прочил ей в мужья. За ними пошли и другие пары, и Лирию тоже пригласили. Она не знала пригласившего её мужчину, и, хотя он и представился, она просто не запомнила его имени, потому что краем глаза пыталась уловить, что же делает Игвар. А он поднялся вслед за Гидеоном и вот уже через пару мгновений оказался в ряду танцующих почти напротив Лирии.

Изящный поклон и реверанс в ответ, и пары пошли друг другу навстречу.

В этом танце Лирия почти не чувствовал пола под ногами. Она шла по кругу то с одним мужчиной, то сдругим, пары менялись местами, но, когда к ней в пару попадал Игвар, мир начинал кружиться, и их взгляды встречались снова и снова и не в силах были оторваться друг от друга. А пальцы касались пальцев мимолётно и обжигали, будто раскалённые угли.

− Я хочу снова тебя увидеть, − произнёс Игвар тихо, когда они шагнули навстречу друг другу.

− Это невозможно, − выдохнула Лирия, − ты и Риган. Я не могу вставать между вами.

Она шагнула назад. Пары поменялись, и Лирия оказалась напротив Гидеона.

− Ты ведь придворная дама моей сестры? — Гидеон будто впервые её увидел. — Боги! Как я мог пропустить эти глаза?!

− Ваше высочество, − Лирия опустила глаза, − я всего лишь гостья и уже скоро покину Талламор.

− Но не так же скоро! — усмехнулся принц Гидеон. — Я ещё ничего не знаю о вас!

− Боюсь, что очень скоро. И нужно ли вам что-то знать обо мне?

Пары снова поменялись, и Лирия оказалась напротив неизвестного мужчины. Она что-то отвечала на вопросы и даже улыбалась, но знала: ещё три поворота, и она снова окажется в паре с Игваром. И прикосновение его пальцев она ощущала, даже не глядя, слово тело узнавало его само.

− Меня не интересует Риган. Она всего лишь сестра Гидеона. Она ничего для меня не значит! — произнёс Игвар, когда они снова оказались рядом и пошли по кругу.

− Она думает иначе, − ответила Лирия, не глядя. — И она сестра короля!

− Пусть думает, что хочет. Я ничего ей не обещал. Лирия, послушай, я хочу снова тебя увидеть! Скажи, где и когда? — спросил он жарко и требовательно, так, что у неё даже пальцы дрогнули.

− Зачем?

− Я думаю о тебе всё время. Ты, верно, околдовала меня! И хоть у тебя нет рыбьего хвоста, но ты точно речная дева, − произнёс он насмешливо, − ты завладела моим умом и сердцем! И теперь ты должна излечить меня, если не хочешь, чтобы я умер.

− Я не могу тебя излечить, − улыбнулась Лирия. — Разве от этого есть лекарство?

− Конечно, можешь. Скажи, где я могу тебя увидеть? И я скажу тебе, что меня излечит!

Они снова разошлись. Лирию пугала настойчивость Игвара. Пугала и манила. Сводила с ума. И она понимала, что нельзя отвечать согласием на его настойчивость. Или если и отвечать, то хотя бы не здесь, не в королевском дворце, и не на глазах у Риган!

Когда музыка закончилась, король подал знак возвращаться за стол. В этот раз его сопровождала одна из дам, которой он весь вечер улыбался и целовал пальцы, и всё внимание теперь было приковано к ним, к тому, кого в этот раз выбрал король. А Лирия всеми силами старалась не смотреть на Игвара. Где-то в груди, там, где ещё недавно плескалось бесконечное счастье, поселилась тревога, словно заноза, она саднила и не давая покоя.

Всё не должно быть так! Если Риган узнает, они могут пострадать. Королевская сестра не из тех, кто прощает обиды. Сейчас она просто окружена вниманием и дарами и не видит всего. Но она увидит обязательно! А Игвар слишком настойчив и не думает о последствиях и, кажется, вообще ни о чём не думает!

Даже сейчас, глядя на свои пальцы, она ощущала кожей, как он смотрит на неё. И это было почти осязаемо.

− Кажется, госпожа Риган вас зовёт, − раздался над ухом голос одной из служанок, и Лирия даже вздрогнула.

Так увлеклась своими переживаниями, что не заметила, как Риган подаёт ей знак — пора идти за пузырьком. Вскочила и, стараясь не глядеть по сторонам, быстро прошла мимо гостей. Ноги её едва держали. Она так боялась посмотреть в сторону Игвара, что чуть не споткнулась, и быстро исчезла за дверью в конце зала. И только оказавшись в покоях Риган, смогла, наконец, выдохнуть.

Стражи затворили за ней дверь, и, оказавшись в тишине комнаты, Лирия прислонилась к стене и приложила руку к пылающему лбу.

Ох, Луноликая, где твоё милосердие?! Почему из всех мужчин вокруг именно он? Тот, кто уже принадлежит другой?!

А принадлежит ли?

Какой-то внутренний голос словно нашёптывал ей это, заставляя думать о том, что, пока Риган и Игвар не помолвлены, то и нет у королевской сестры никаких прав. И что Риган хочет добиться своего обманом, этим самым колдовством, что в пузырьке. А сердцу приказывать нельзя. Это знает каждая фрэйя.

Лирия шагнула к шкатулке, открыла её и взяла пузырёк. Подняла взгляд и увидела себя в зеркале.

Увидела и не узнала. Что-то новое появилось в её лице. Будто в нём стало больше какого-то внутреннего света, глаза стали ярче, зеленее. И взгляд… Не такой, как раньше. Она и сама не знала, как его описать. Пронизывающий… Манящий… Уверенный…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

И, глядя на себя в зеркало, она откупорила пробку и понюхала содержимое пузырька. Никакого запаха. Капнула немного на комод — жидкость была прозрачной. Она больше не сомневалась. Подошла к окну и вылила содержимое пузырька, а взамен налила воду из кувшина. И сама не знала, откуда у неё взялась такая решимость. Затем взяла заколку-фибулу и алую ленту и, зажав пузырёк в кулаке, направилась обратно. Спустилась по лестнице и повернула на длинную галерею, что вела к парадному залу замка, но дойти до дверей не успела. В одном из боковых коридоров ей наперерез шагнул Игвар, поймал за локоть и, приложив палец к губам, увлёк за собой в полумрак глубокой ниши, за которой виднелась запертая дверь.

− О, Боги! Что ты делаешь! — воскликнула Лирия, прижимаясь к стене.

− Я хотел снова тебя увидеть! — прошептал он, отпуская её руку.

− Ты и видел! Там, на празднике! Зачем ты подкарауливаешь меня здесь?!

− Видел, но не так. Я хочу не при всех. А как там, в Священной роще, без притворства, − произнёс он тихо и хрипло, положив ладонь на каменную стену и преградив Лирии путь.

− А если я не хочу?! — спросила Лирия с вызовом.

− Хочешь. Я вижу. Я чувствую. Вот здесь, − он поймал её руку и приложил ладонью к своей груди. — Слышишь, как бьётся? Скажи, что ты сделала со мной?

− Я… не знаю, − ответила она растерянно. — Ничего! Мне надо… идти. Риган ждёт!

Она испугалась, что Игвар увидит пузырёк, и попыталась выскользнуть.

− На закате, в Священной роще, я буду ждать тебя. Придёшь? — спросил он тихо и легонько сжал её пальцы.

− Ночью? Нет!

− Хорошо, на рассвете? С первым лучом солнца? Лирия… я должен тебя увидеть снова!

Где-то послышались голоса, и она, испугавшись, что их увидят, спешно ответила:

− Ладно! Ладно! На рассвете. Я приду! Только отпусти!

− Я буду ждать!

Он улыбнулся и отступил назад.

На рассвете в роще стояла особенная тишина. Её разбавляло лишь пение жаворонков и овсянок, которые прятались среди ветвей и будто соревновались друг с другом. Воздух, пропитанный душистой ночной прохладой, был недвижим, а первые лучи солнца робко золотили лишь макушки самых высоких деревьев.

Лирия шла осторожно, ступая беззвучно по мягкой траве. Остановилась в тени могучего дуба и посмотрела на поляну, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Игвар был там, на берегу озера. Подложив руку под голову, он спал на плаще, брошенном прямо на траву. Лирия улыбнулась, глядя на него, подошла тихо, медленно опустилась рядом и принялась разглядывать его лицо. Тёмные густые брови, высокий лоб и шрам, идущий через бровь. Теперь она знала, откуда этот шрам, и не только этот, но и другие, что виднелись на груди в распахнутом вороте рубахи. Он дрался с медведем, за что и получил себе «медвежье» имя.

Грир. Но Игвар куда красивее и очень ему походит.

За его бесстрашие и преданность король взял младшего сына из клана Дуба в свою свиту. А ещё, как оказалось, принц Гидеон его друг, а принцесса Риган…

Лирия вспомнила вчерашний вечер. Как после пира Риган рвала и метала, оставшись в своих покоях. Зелье не подействовало на короля, и он сказал ей, что завтра на турнире объявит о помолвке с найтом клана Нье'Омахов. Всё решено, и турнир лишь дань традиции. Неважно, кто победит, браки определяются важностью союза, а не силой и ловкостью бойца.

Риган была в отчаянии и ярости. Она металась по комнате, словно пойманная в силки птица, и грозилась то сжечь дом колдуньи, которая обманула с зельем, то бежать… Куда она собиралась бежать, было не ясно, но куда-нибудь подальше от старого найта Нье'Омаха.

Игвар спал безмятежно, и Лирия, вдоволь насмотревшись на его лицо, вздохнула. Хотела коснуться мизинцем его волос и убрать прядь, упавшую на лицо, но он внезапно перехватил её руку, так что от неожиданности она даже вскрикнула.

− Тихо! Не бойся! — Игвар сел рывком, и по его довольному лицу было видно, что какое-то время он уже точно не спал.

− Ты притворялся, что спишь?! — воскликнула Лирия, пытаясь высвободить руку.

Но он не дал. Улыбнулся, удержал её руку, разгладив ладонь, и, склонившись к ней, поцеловал.

− Конечно, притворялся! Умелый охотник знает, как подманить пугливую пташку, − ответил он, накрывая её руку другой ладонью.

− Зачем?!

− Затем, что теперь я поймал тебя в свои сети и уже не отпущу. Не бойся. Не убегай, пожалуйста! Я не сделаю ничего плохого.

− А я и не боюсь! — с вызовом ответила Лирия.

− Я всё ещё не верю, что ты пришла ко мне, речная колдунья, − он снова улыбнулся, вглядываясь в её лицо и так и не выпустив руку из своих ладоней.

− Я пришла, чтобы попрощаться и попросить тебя об одной милости, — тихо ответила Лирия.

− И какой же милости? — лицо Игвара сразу стало хмурым.

− Вчера я дала тебе слово. Я обещала быть на турнире твоей дамой сердца. Но тогда я не знала, кто ты такой. А теперь, прошу тебя, освободи меня от этой клятвы. Я не могу быть дамой твоего сердца, пока Риган… Если Риган узнает… мне не жить, − Лирия покачала головой.

− Ты боишься только Риган? — спросил Игвар, внимательно вглядываясь в лицо Лирии. — Скажи, это единственная причина? Или, может, это я тебе не по нраву? Может, я был слишком настойчив? Или, может, тебе по сердцу принц Гидеон? Он весь вечер танцевал с тобой и… Он всё-таки принц. А я всего лишь третий сын Нье'Айрхов. Моего богатства, разве что меч да родительское напутствие. И если причина в этом — скажи. Скажи мне правду! Я пойму.

Он произнёс это горячо и страстно, сжимая ладонями руку Лирии, и от того, как он смотрел ей в глаза, кровь бросилась в лицо, заставив совсем смутиться.

− Нет… Мне не по сердцу Гидеон. И мне всё равно, что он принц, а ты третий сын. Я не гонюсь за богатством, − ответила она тихо.

− А я? Я тебе по сердцу? — спросил Игвар так проникновенно, что сердце замерло, а потом забилось, так быстро и гулко, что даже в голове зашумело.

Жаворонки и овсянки вдруг затихли, словно боялись помешать, и всё вокруг затаилось. Или Лирии это показалось? Она подняла взгляд, не зная, как выразить всё то, что она чувствует? Пальцы Игвара ласкали и перебирали её пальцы, не давая возможности сбежать. И, прежде чем Лирия поняла, что сжимает его руку в ответ, Игвар наклонился к ней и поцеловал. Несмело и осторожно, будто боясь спугнуть или сам испугавшись своего порыва, и отстранился, заглядывая ей в глаза и ища там единственно верный ответ.

− Так я тебе по сердцу? — прошептал снова, обжигая дыханием.

− Да, − шёпотом ответила она ему прямо в губы.

И, будто обрадовавшись, птицы запели с удвоенной силой, проснулись в ветвях белки, помчались по веткам, и липовый цвет сорвался с ветвей и осыпал Игвара и Лирию, запутавшись в волосах.

Их поцелуй больше не был робким. Исчезла невидимая преграда, и вместе с ней неловкость и смущение. Пальцы сами потянулись вверх, обняли Игвара за шею, как будто всегда знали, как нужно, а губы открылись навстречу. Они целовались долго и не могли оторваться. Потом лежали на траве и говорили, держась за руки. Об Ирвине и Миндейле, о Талламоре, лесе и о том медведе, который едва не убил Игвара.

− Наш заклинатель говорит, что это был знак Богов. Что в меня вселился дух того медведя, − со смехом произнёс Игвар, − и теперь я могу повелевать животными и птицами.

− И ты можешь? — спросила Лирия с улыбкой.

− Ну… не знаю. Я умею читать следы, — задумчиво произнёс Игвар. — Умею думать, как волк. Понимаю, куда он побежал и как искал добычу. И однажды я даже заставил ворона подлететь к Гидеону и сесть ему на плечо. Видела бы ты, как он испугался!

− И ворон тебя послушал? — удивилась Лирия. — Как это у тебя получилось?

− Ну да, видимо послушал. Не знаю, я просто увидел себя со стороны, глазами ворона, и сделал то, что захотел.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Представляю, как испугался Гидеон! — рассмеялась Лирия. — Он принял это за божий знак?

− После того, как он спас мне жизнь, я стал его аэсмэ — ответственным за судьбу. — Так наш заклинатель сказал. Медведь бы меня убил, но Гидеон готов был умереть вместе со мной. И сила его храбрости, и его вера, они нас связали и вырвали из лап смерти. Так что за мной теперь должок. Если придётся, я отдам за Гидеона жизнь и должен буду его спасти. Он знает это и не боится божьих знаков, − усмехнулся Игвар.

Солнце поднялось выше, рассветные тени стали короче, и роща постепенно просыпалась, наполняясь жужжанием пчёл и многоголосым птичьим гомоном. И, когда тёплые лучи дотянулись до руки Лирии, она взглянула на небо и воскликнула:

− Ох, Луноликая! Мне пора!

− Уже?!

− Уже! Меня будут искать! Не хочу, чтобы служанки Риган увидели меня с тобой! − она посмотрела Игвару в глаза и вздохнула. — Пожалуйста, я очень тебя прошу, сегодня на турнире сделай вид, что ты меня не знаешь! Не нужно, чтобы Риган всё поняла. У меня дурное предчувствие! Пусть всё это останется в тайне!

− Хорошо. И хотя это будет очень трудно, я сохраню нашу тайну, − Игвар улыбнулся и дотронулся пальцами до щеки Лирии. − Скоро я вступлю в войско командора и отправлюсь на север, на полгода. Я не богат, и хотя Ирвин мой дом, но мне там ничего не принадлежит. Зато служба в войске короля обеспечит меня землёй и деньгами. На обратном пути я приеду в Миндейл, чтобы просить твоей руки. К тому моменту король выдаст Риган замуж за Нье'Омаха, ну или какого-то другого знатного и богатого найта с востока. Тебе не стоит о ней переживать. Она всего лишь избалованная девчонка, которая никогда не знала отказов в своих прихотях. Поклянись, что дождёшься меня! Дождёшься своего медведя? — спросил он с лукавой улыбкой.

− Я тебя дождусь. Обязательно дождусь своего медведя!