Рябиновая невеста

Глава 32

− Ох, Луноликая! Да погоди ты! Ри! Постой!

− Ну же, тут всего пятнадцать ступенек, Лирия! Давай быстрее! — разносились по лестнице звонкие девичьи голоса.

В башне было сумрачно, и лишь сквозь узкие окна-бойницы лился солнечный свет, падая яркими пятнами на истёртые сотнями ног ступени. Девушки бежали одна за другой, поднимаясь всё выше и выше, по лестнице на стену, чтобы посмотреть на прибывающих в замок гостей. Риган добежала первой и помахала кому-то рукой из стоявших внизу.

− Как их много! И какие все красивые! — воскликнула Лирия, останавливаясь у проёма в стене.

− И это ещё не все! — с улыбкой обернулась Риган.

Девушки расположились между зубцами башни, откуда прекрасно был виден двор и распахнутые ворота, в которые въезжала очередная процессия прибывающих в замок.

− Никогда не видела таких красивых нарядов, − прошептала Лирия, разглядывая одну из дам в синем платье со шлейфом.

− Ну ещё бы! Ты же никогда и не была на настоящем балу, Лирия! Тебе стоит бросить свой лес и перебраться жить в Талламор! Посмотришь на турнир, увидишь настоящих мужчин… да и вообще, найдём тебе жениха! — рассмеялась Риган.

Это был её праздник. Бал в честь её совершеннолетия — большое событие в Талламоре. Гости начали прибывать ещё рано утром. Все съезжались принести дары, выпить вина и мёда с королём, поговорить о союзах… Но на самом деле это был ещё и смотр будущих женихов. Породниться с королевским домом хотел бы каждый найт в Балейре, и король Тибрайд, старший брат юной красавицы Риган, решил устроить большой турнир, чтобы каждый мог себя проявить. Всем заранее было известно, что тот, кто приглянется королю, вскоре станет королевским зятем.

Правда, в этот раз праздник едва не сорвался. То ли от волнения в ожидании предстоящих смотрин, то ли потому, что весна выдалась затяжная и дождливая, но Риган слегла с лихорадкой, похудела и совсем спала с лица. И король отправил её на лечение в Миндейл к целебному источнику, чьи воды, как известно, излечивают любую лихорадку.

У источника жила одна целительница, которая и помогла излечить сестру короля. Из Миндейла Риган вернулась здоровой и весёлой и привезла новую подругу − Лирию. Девушка помогала целительнице выхаживать Риган, и в качестве благодарности та взяла её с собой, показать Талламор, королевский замок, и городские лавки с тканями и янтарём. Она даже подарила ей свои платья и украшения и без умолку рассказывала о том, каким будет праздник.

− Мне не нужно искать жениха, − слегка смутившись, ответила Лирия, − он сам меня найдёт, когда наступит время.

− Как это он тебя найдёт, если ты всё время сидишь в своём лесу?! Да там тебя только медведь найти может! — рассмеялась Риган.

− Я же фрэйя, − пожала плечами Лирия. — Мне лес подскажет, когда нужный человек появится. И он будет моим, такова судьба.

− Судьба! — усмехнулась Риган. — Ну уж нет! Если ждать судьбу, то стать мне женой Гилберта Нье'Омаха из Линна, а он старый. И страшный. Но он нравится моему брату, а ещё больше ему нравятся охотничьи угодья Нье'Омахов. И уж точно я не собираюсь идти на поводу у такой судьбы! Моя судьба — Игвар Нье'Айрх. Это я точно знаю.

И Риган, кажется, в сотый раз принялась рассказывать о том, как она без ума от младшего сына найта из клана Дуба. О том, как они вдвоём с её братом Гидеоном одолели медведя, и что у него самые красивые глаза из всех мужчин на свете.

− Я выйду замуж только за Игвара! — подытожила Риган свой рассказ.

− Но как же ты ослушаешься короля? — спросила Лирия. — А если он заставит?

− Не заставит. Ну, нет, конечно, он попытается! Но я знаю одну женщину, − Риган оглянулась и, понизив голос, заговорщицки зашептала: − Она живёт тут, на окраине Талламора. Она южанка. Так вот, она может всякое. Мне моя нянька про неё рассказала, и я затащила к ней Гидеона. Сказала ему, что она торгует порошками, от которых кольчуга блестит, как свеженачищенное серебро, и не ржавеет. Она и правда торгует всякими порошками. И я у неё выспросила кое-что, − Риган подмигнула подруге и замолчала.

− И что же? — спросила Лирия.

− Одно средство. Оно заставляет делать то, что мне нужно. Я подмешаю его брату в вино или в еду, вот он и выберет Игвара.

− Но это же какое-то колдовство? Так нельзя, − ответила Лирия, покачав головой. — Должно выбирать сердце. Если кого-то заставишь, потом не будет счастья.

− Но я никого не заставляю, − пожала плечами Риган. — Да и я же подсыплю его не Игвару, а брату. А Игвар и так меня любит, но это и неважно, я же сестра короля! И я сама его выбрала, он должен быть доволен и польщен, ведь именно за этим они все сюда съезжаются.

Риган махнула рукой в сторону двора.

− А как ты поняла, что он тебя любит? — спросила Лирия, разглядывая всадников.

− О, это просто! — усмехнулась Риган. − Да ты поймёшь сама, когда в кого-то влюбишься. Он танцует только с тобой, когда говорит, наклоняется ближе, хочет до тебя дотронуться… Ну и вообще… Ты это чувствуешь. Сердце так дрожит, тревожно и сладко, а в животе… Ну как будто выпила пряного мёда. И если кто-то от тебя не отходит, то это тоже знак. Главное, не давай ему себя поцеловать слишком быстро. Помани немного, поулыбайся ему, но не сильно, чуть-чуть, уголками губ. Смотри короткими взглядами и играй ресницами, будто ты смущена. А как только он приблизится, то отталкивай — будь сдержанной, но не холодной. А потом снова мани. И так всё время. Уступай понемногу. Мужчина должен тебя завоёвывать, − со знанием дела ответила Риган.

− Завоёвывать? Зачем? — спросила Лирия. — Разве, если любишь, не нужно отдавать всю себя? Зачем дразнить?

− Ох, ну и глупая же ты, Лирия! — рассмеялась Риган. — Если он возьмёт у тебя всё и сразу сегодня, то зачем ему быть с тобой завтра? Нельзя опустошать колодец до дна, иначе завтра никто не придёт к нему, чтобы утолить жажду. Но, кажется, проще научить белку играть на тальхарпе, чем тебя завлекать мужчин!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Фрэйям этого не нужно, − улыбнулась в ответ Лирия. — Мы просто открываем своё сердце тому, кого любим, и перерождаемся от любви. У нас меняется цвет глаз, и становится многое подвластно. Мы слышим голос леса… Но я, правда, не знаю, как это на самом деле. Я ещё ни в кого не влюблялась, − она смутилась и опустила глаза.

− Мне нянька говорила, что фрэйи берут сами, кого захотят, но кого брать в твоём лесу? Ничего, мы тебе кого-нибудь найдём. А то ты так и выберешь себе какого-нибудь медведя! А теперь идём, там рукодельницы пришли, ещё не все платья готовы, мне надо примерить.

− Ты иди. А я бы хотела сходить в священную рощу — побыть одна, − произнесла Лирия, собирая волосы и закалывая деревянным гребнем. — Здесь так шумно, так много людей, я к такому не привыкла…

− Ну ладно, иди. Дорогу ты знаешь. А потом приходи ко мне, посмотришь наряды, − Риган оттолкнулась от камня и быстрым шагом направилась к лестнице.

А Лирия набросила поверх волос прозрачную накидку и неторопливо пошла в другую сторону.

Лирия спустилась и вышла в низенькую дверь в северной стене замка, которую перед ней заботливо отпёр один из стражей. Большой замок Талламора стоял на холме, а за крепостной стеной почти сразу начинался обрыв, по краю которого спускалась выложенная камнем лестница. Лирия вышла из замка и направилась по ней к Священной роще.

По обе стороны дорожку скрывали заросли сирени и дрока. Сирень уже отцвела, а дрок только-только зазолотился ярко-жёлтыми цветами.

Лирия посмотрела вдаль и вздохнула. Небо над Талламором — бесконечная синь. Начало лета выдалось жарким как никогда, просто не вздохнуть. И как же хорошо, наконец, вырваться на свободу из этого улья!

В Талламоре шумно. Город полон людей, и живут все тесно, не так, как она привыкла в Миндейле. Здесь временами кажется, что невозможно дышать полной грудью, воздуха просто не хватит. А по улице идёшь и чувствуешь чужие локти слева и справа, и слышишь всё время гомон толпы. Риган любит шумные места и быть у всех на виду. Она всё время говорит без умолку, и служанки у неё такие же говорливые. И от этого у Лирии кругом идёт голова.

И только в священной роще ей хорошо. Тихо, спокойно. В ней она как дома.

Лирия подхватила край платья и, легко перепрыгивая по ступеням, стала спускаться, напевая попутно песню, услышанную вчера в замке. Красивая песня. О любви.

Заросли дрока сменились разнотравьем. Отцветающие колокольчики и поздние пионы уже терялись в высокой траве, что пришла на смену весенним цветам.

Так тихо, ни ветерка! И единственное, что нарушало тишину летнего дня − мерное гудение пчёл. Лестница вела к седловине холма, в которой от посторонних глаз пряталась Священная роща. От города её отделяла река, текущая мимо замка, и Талламор, с его шумом, толпами, площадями и лавками, остался на другой стороне. А на этом берегу, до самых гор, никаких селений уже не было.

Лирия сняла с головы накидку, распустила волосы и разулась. Сняла верхнее платье из тяжёлой узорной ткани и осталась в одной длинной до пят рубашке. Прихватила её поясом, как привыкла ходить в Миндейле. Правда, там у неё рубашки были из более плотного льна, а не такие, как эта. Эта досталась ей в подарок от Риган, а у королевской сестры вся одежда сшита из тончайшей полупрозрачной ткани, да ещё и украшена вышивкой. В такой Лирия бы побоялась показаться на людях, но в священную рощу никого чужих не пускают, можно не опасаться посторонних глаз. Она шла и пела, ведя ладонью по верхушкам трав и цветов и легко перескакивая со ступеньки на ступеньку, вдыхала аромат цветущего дрока.

Старые дубы и липы встретили её на входе, а под ними — манящая прохлада. Ручей, что рождался у подножья холма, наполнял своей водой прозрачное озерцо, а затем, перетекая через камни небольшим водопадом, отправлялся дальше — к реке. Длинные ветви плакучих ив склонились почти к воде, наполовину закрывая озерцо зелёной ширмой. Шум воды и посвисты птиц — эти звуки были для Лирии родными, не то, что гомон на улицах Талламора.

Сегодня она полдня бродила с Риган по лавкам, выбирая подарки для жён найтов, что прибудут к празднику, и ноги устали от тесных туфель и узкого платья. Не то, чтобы у Риган нечего было им подарить, она просто любила перебирать диковинные ткани или украшения, которые привозили с юга купцы. А те, чтобы угодить королевской сестре, обязательно отдавали что-то просто так, в подарок. И таскать за Риган все эти свёртки было утомительно.

Лирия закончила свою песню, бросила накидку и обувь на траву и поздоровалась с рощей, тронув ладонями старый дуб, а затем, приподняв рубашку выше колен, осторожно зашла в воду.

Как же хорошо!

Вода приятно охладила ступни.

Дно в озере видно, оно усыпано разноцветной галькой, среди которой тут и там мелькают крохотные рыбки, не больше мизинца длиной. Лирия наклонилась, разглядывая, как они мечутся в воде, так быстро, что глаз едва успевает их заметить.

В Миндейле у них тоже есть пруд, и в такую погоду приятно в него окунуться. Она вспомнила свой дом и затосковала. Ещё пару дней ей осталось провести здесь. Бал, турнир и королевская охота, потом торжества закончатся, и она сможет вернуться. Но никак не раньше, потому что Риган не из тех, кто терпит отказы. Но, будь её воля, она бы и совсем сюда не приезжала. Но разве можно отказывать королевской сестре? Это может дорого обойтись.

Лирия обернулась, посмотрела на берег и тропинку − никого нет. Она развязала пояс, стянула рубашку, бросила её на траву и опустилась в прохладную воду по самую шею.

До чего нынче жарко в Талламоре!

Лирия немного проплыла, обогнув ветви плакучих ив, и, взглянув на другой берег, … внезапно увидела чьи-то вещи.

Мужские вещи. Они лежали на противоположном берегу.

Ох, Луноликая! Какой стыд! Тут кто-то есть, а она и не заметила!

Лирия так испугалась, что даже замёрзла. Покрутила головой, оглядываясь, но никого не увидела ни на берегу, ни в воде. Она попыталась развернуться в воде, стараясь не шуметь и надеясь, что кто бы ни был в роще, он её не заметит, но от страха у неё даже ногу судорогой повело. Лирия схватилась за ветви плакучих ив и сквозь них увидела, что прямо под деревом в воде лежит мужчина, тоже явно наслаждаясь её прохладой.

− Кх-м… Кх-м… Найрэ… не бойтесь… Я не хотел вас напугать.

Мужской голос раздался из-за ветвей, в которые Лирия так отчаянно вцепилась, и всё, что она смогла сделать, прикрыться ими, с ужасом понимая, что обладатель мужского голоса, наверное, и так всё уже увидел.

− Как вы… Почему вы… Почему вы не предупредили, что вы… тут?! — наконец воскликнула Лирия, вглядываясь в сумрак под ветвями и не зная, что делать.

− Уж простите, но я думал: вы уйдёте и меня не заметите. Я же тут всё-таки голый, − он усмехнулся, − а когда вы… хм… тоже… так быстро разделись, я думал, что напугаю вас, если окликну… и… видимо, всё-таки напугал. Простите.

Его голос, глубокий и мягкий, и чуть насмешливый, не звучал угрожающе, и Лирия успела разглядеть мужчину сквозь свисающие ветви.

32,2Он был молод, едва ли старше неё. Ну может, совсем немного. Из воды торчала только голова и плечи. Тёмные кудри намокли спереди и прилипли ко лбу, и Лирии показалось, что в жизни она не видела мужского лица красивее. Она молчала и разглядывала его, и, кажется, смутила даже больше, чем смутилась сама.

− Это вы простите, я не знала, что здесь бывает ещё кто-то, − ответила она, − я каждый день сюда прихожу и впервые вижу здесь посторонних.

− Ну, я не совсем посторонний. Я просто проскакал полдня на коне, и в такую жару первое, что мне хотелось, это упасть в холодную воду и смыть с себя лошадиный пот, − ответил он, запуская мокрую пятерню в волосы и отбрасывая их назад. — Тут можно отдохнуть от всей этой праздничной суматохи.

− Вы приехали на праздник? — спросила Лирия, думая, как бы так теперь вернуться на берег, чтобы этот мужчина на неё не смотрел.

− Да. Но в замке сегодня чересчур шумно, а я не люблю этот вороний гвалт, − он хмыкнул. — А вы тоже на праздник?

− Да. И я тоже не люблю всю эту суету.

− Ну вот, а мы, оказывается, любим прятаться от других, − он снова улыбнулся, теперь уже увереннее. − Как вас зовут?

− Лирия. А вас?

− Ну, меня вы узнаете под именем Грир. С некоторых пор меня зовут именно так.

− Грир? — удивлённо переспросила Лирия.

— Да. Так в наших местах зовут горного медведя. По-твоему, не похож? — Грир нахмурил брови и посмотрел на Лирию исподлобья. — Рычать не буду, хотя и могу.

Она рассмеялась, не удержавшись, настолько забавной показалась ей эта гримаса.

− Вообще-то не очень похоже, − ответила она, вспомнив почему-то слова Риган.

«Как это он тебя найдёт, если ты сидишь в своём лесу?! Да там тебя только медведь найти может!»

И будто в подтверждение этих слов порыв ветра пробежался где-то по верхушкам деревьев, закрутил ветви и, сорвав первый липовый цвет, швырнул его на воду. Жёлтые пушистые комочки, словно маленькие капли солнца, упали на воду вокруг Лирии, запутались в волосах, и воздух наполнился медовым ароматом. Она тряхнула головой, сбрасывая цветы с волос, и снова рассмеялась.

− Ну, может, и не очень похож, − рассмеялся в ответ Грир, − но я же не хотел тебя пугать. Зато, когда я буду сражаться на турнире, ты сможешь посмотреть на мой грозный вид.

− Ты будешь на турнире? — спросила Лирия, удивившись.

Не слишком ли он молод для того, чтобы выступать наравне с опытными бывалыми воинами?

− Да. Вообще-то, я сопровождаю здесь отца и братьев, но выступать буду. Мне позволено.

− Позволено?

− Да. Милость короля, − с какой-то особенной гордость в голосе произнёс Грир. — Но это будет мой первый поединок на турнире.

− А у меня это будет первый бал и первый турнир, который я увижу,− улыбнулась Лирия в ответ.

− Какое совпадение! Всё у нас впервые, да? — Грир чуть подался вперёд, вглядываясь в лицо Лирии, и от его тела рябь пошла по воде. — У тебя есть уже рыцарь, который будет за тебя драться?

Лирия чуть отклонилась, испугавшись этого порыва, но выпускать из рук ветви побоялась.

− Рыцарь? — спросила она, и голос дрогнул.

− Ну да. Кто-то уже назвал тебя дамой сердца? У такой красавицы как ты должна быть дюжина разбитых сердец в ожерелье. Если ты, конечно, человек, а не Мелюзина[31] — прекрасный и загадочный дух этого ручья. Хотя, каюсь, я видел, что у тебя нет рыбьего хвоста, − произнёс он негромко.

Она смутилась так сильно, что даже дыхание перехватило.

Никто и никогда не называл её красавицей. И дамой сердца тоже. Но это всё для таких, как Риган, дам в красивых платьях, жемчугах и янтаре, а вовсе не для неё — лесной девы из Миндейла.

И… он видел, что у неё нет хвоста! Ох, Луноликая, значит, и всё остальное он тоже видел! Как же стыдно!

− Нет, у меня нет рыцаря, − ответила она и опустила ресницы, слишком уж пристально вглядывался Грир в её лицо. — Я вообще оказалась здесь… случайно. И скоро уеду на север. В Миндейл.

− Ну, тогда позволь, я буду биться на турнире за тебя? — он тоже потянулся к ивовой ветви и вынырнул из тени. — Будешь дамой моего сердца?

Теперь солнце освещало их обоих, и только сейчас Лирия смогла разглядеть, что цвет глаз у Грира зелёный, светлый, завораживающий, совсем как дымка весеннего леса. И он оказался так близко, что теперь их разделяла только завеса из ивовых ветвей.

− Тебе лучше не подплывать ещё ближе, − она сглотнула, понимая, что, если захочет, он просто дотянется до неё рукой, и ей не убежать.

Тем более, что руки у него крепкие, сильные, и на плечах видны шрамы. Наверное, он всё время тренируется, раз ему разрешили участвовать в турнире по особой милости короля.

− А ты дай мне слово, что будешь дамой моего сердца, и я обещаю, что даже не пошевелюсь. Честно-честно! Рыцарь всегда делает то, что ему прикажет его дама. Ты разве не знала? — спросил он лукаво.

− Хорошо! Хорошо! — воскликнула Лирия. — Я буду твоей дамой, только больше не приближайся! И вообще… Мне нужно выбираться отсюда…

Грир поймал ветви ивы второй рукой, но ближе подвигаться не стал, лишь улыбнулся, скользнув взглядом по воде, и произнёс тихо и мягко:

− Плыви первой. Я не буду смотреть.

− Нет, лучше ты, − произнесла Лирия внезапно охрипшим голосом.

Ей стало жарко даже в этой холодной воде. Она опустила взгляд и увидела, что на солнце вода совсем прозрачная и показывает, пожалуй, слишком много.

Ох, Луноликая!

И ей было стыдно и жарко, и всё это было так волнующе, что даже голова закружилась. Но почему-то её не пугало то, что Грир находится так близко, и это было необъяснимо.

− Хорошо, я поплыву первым. Пообещай, что не будешь подглядывать? — он усмехнулся и подмигнул ей.

− Обещаю! — она с готовностью кивнула головой.

Грир ещё какое-то мгновенье смотрел ей в лицо, а потом отпустил ветви и нырнул в воду одним резким прыжком, мощно и сильно, как какой-то зверь, так что во все стороны пошли волны. И Лирия, хоть и обещала не смотреть, не удержалась, бросила короткий взгляд ему вслед, и увидела, как он быстро плывёт, загребая руками, а затем выбирается на противоположный берег.

И тут же закрыла глаза.

Ох… Стыдно-то как!

Но к стыду примешивалось какое-то жадное любопытство, с которым она разглядывала гибкое, сильное тело Грира. Когда он вылез на берег, она успела увидеть даже шрамы на его спине, то ли от плети, то ли от меча, издали было не разобрать.

Она отпустила ветви и торопливо поплыла в противоположную сторону. Выбралась на берег быстро и бросилась натягивать свою рубашку. Сначала следовало бы обсохнуть, но стыд и страх гнали её вперёд, а тонкий лён, как назло, тут же намок, облепил тело и никак не хотел скрывать предательскую наготу.

Лирия обернулась и увидела, что Грир уже идёт ей навстречу, неся в руках сапоги, и что он, наверное, снова видел всё то, что ему видеть не полагалось. Она схватила верхнее платье и приложила его к себе.

− Отвернись! Я ещё не оделась! — воскликнула она, старательно прижимая ткань к груди.

Грир остановился и послушно отвернулся.

− Не бойся! Я тебя не трону, — ответил он покровительственно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Какой же он высокий и большой! Теперь, когда он стоял на берегу, Лирия смогла рассмотреть его в полный рост. Высокий, широкоплечий, жилистый, словно весь состоит из стальных жгутов. Рубашка облепила его мокрое тело, и Лирия подумала, что, глядя на них двоих здесь, можно подумать всякое!

И вспыхнула от собственных мыслей. Слишком уж они были откровенными.

− Всё, можешь повернуться.

Она принялась быстро заплетать волосы в косу, но Грир не дал ей завязать их лентой, перехватил из рук, и она, скользнув между пальцами, упала ему на ладонь.

− Это я оставлю себе, − произнёс он, забирая свой трофей. − Повяжу на копьё победителя.

− Ты так уверен, что победишь в своём первом турнире? — спросила Лирия с вызовом.

Она отчаянно пыталась скрыть смущение, потому что Грир стоял прямо напротив и беззастенчиво её разглядывал. И нетрудно было догадаться, что он представляет, глядя на её платье.

− Если наградой мне станет твой поцелуй, то не сомневайся, победа будет моей, — ответил он уевренно.

Она снова смутилась, опустила ресницы и принялась теребить кончик своей косы.

− Поцелуй?!

− Да. Рыцарю обязательно полагается какая-нибудь невинная награда, − добавил Грир весело.

− Невинная? И это поцелуй-то невинная награда? — спросила Лирия и взглянула на него снизу вверх.

Взглянула и обожглась. Он смотрел на её губы, и, казалось, только какая-то невидимая сила удерживает его от того, чтобы сделать шаг ей навстречу.

− Это самое невинное из всего, о чём я думаю, когда смотрю на тебя, − произнёс он тихо. — И если ты не Мелюзина, то точно какой-то лесной дух, который может свести с ума одним только взглядом.

Лирия подхватила свою накидку, набросила на волосы и попятилась.

− Мне пора. Меня уже ждут в замке. А тебе лучше не идти со мной…

Ей казалось, что она споткнётся, такими слабыми сделались ноги от его слов. И снова нахлынул жар, и кровь понеслась по венам, отчаянно пульсируя в пальцах и на губах.

Грир усмехнулся, но с места не сдвинулся.

− Хорошо. Беги. Увидимся на балу, − крикнул он вдогонку и поднял вверх её ленту, зажатую между пальцами.