Семья для босса по договору

13

В свадебном салоне царит атмосфера праздника. Милая женщина средних лет встречает нас на пороге и расплывается в широченной улыбке, приветствуя точно важных персон.

— Добрый день, Динар Шамилевич, — цветёт всё та же женщина, которая теперь мне уже не кажется милой, потому что стреляет глазами в Султанова, как из реактивной системы залпового огня.

— Здравствуйте, Людочка, — вежливо отвечает Динар и, будто ощущая мою тревогу, приобнимает меня за талию, не позволяя отойти в сторону даже на несколько сантиметров, — будьте добры помочь моей будущей жене в выборе платья.

Улыбка с лица Людочки сползает как слизень по стене, медленно и мерзко. Она сканирует меня с головы до ног своими огромными глазищами с наращёнными ресницами, задерживая взгляд на мужской руке, лежащей на моей талии.

“Да, Людочка, эта большая султановская лапа лежит на моей талии, а не на твоей”, — злорадствует моё альтер эго.

— Да, конечно, Динар Шамилевич. Мы с девочками всё подготовили, как вы и просили, — натянуто улыбнувшись, Людочка разворачивается к нам спиной и топает к ряду манекенов.

— Как вы и просили, — шепчу на ухо Динару, когда мы ненадолго остаёмся вне поля зрения Людочки. — Ты заранее подготовился, да?

— Не хмурься, единственная моя, иначе у тебя вот здесь, — подушечкой большого пальца проводит у меня между бровями, — появляется некрасивая складка.

Тяжело вздохнув, пытаюсь отвернуться, чтобы скрыть своё недовольство, но Динар ловит мой подбородок двумя пальцами. Гладит его нежными движениями, слегка надавливая на выступающую ямочку.

Он молчит, но его глаза говорят сами за себя. В них столько огня, нерастраченной любви и много чего ещё. Меня в дрожь бросает от этого томного взгляда из-под опущенных ресниц, а затем по спине прокатывается горячая волна, отчего мои щёки заливаются румянцем.

— Иди, хорошая моя, — кивает куда-то мне за спину. — Мне не терпится увидеть тебя в образе невесты.

Не знаю, как у Динара это получается, но я будто в гипноз погружаюсь, становлюсь послушной, и мягко ступая, приближаюсь к ожидающей меня консультанту.

— Позволите сделать замеры? — тактично интересуется женщина, держа в руках сантиметровую ленту.

— Да, конечно.

Пока консультант измеряет окружности груди, талии и бёдер, Султанов располагается на кожаном диване цвета слоновой кости. Облокачивается на спинку, расстёгивает пиджак и, закинув ногу на ногу, сосредотачивает взгляд на мне. Смущённо отворачиваюсь, когда он игриво подмигивает.

Сердце бухает в груди с бешеной скоростью. А в голове появляется сплошной шум из-за потока мыслей, льющихся как весенний ручей. Всему виной чёртово дежавю, чтоб его… Было уже в моей жизни белое платье, и фата была, и даже красивое колечко из платины с россыпью мелких бриллиантов тоже было. Жаль, что всё это было, потому что именно сейчас во мне нет той радости, как в прошлом. Этот свадебный салон, эти красивые платья для невесты — мой личный триггер. Бежать хочется от этого всего и поскорее.

— Давайте пройдём в примерочную, Алёна, — голос консультанта отрывает меня пагубных мыслей.

Киваю в ответ и следующие десять минут скрываюсь за плотной шторой в примерочной. Женщина помогает надеть пышную юбку, зашнуровать на спине корсет и расправить длинный шлейф.

Оцениваю свой образ в зеркале. Ну нет, это никуда не годится. В этом платье я ощущаю себя не изящной и нежной Золушкой на балу, а той злобной мачехой с недовольным видом.

— Ну как вам? — вежливо поинтересовавшись, консультант заглядывает в примерочную. — По-моему, очень ничего. Мило.

— Мило? — ошарашенно хлопаю ресницами. Она издевается надо мной, раз впритык не видит перед собой огромное белое облако, то есть, меня. — Это абсолютно никуда не годится.

— Почему же? Вам очень даже идёт.

— Угу, в этом платье только играть роль в спектакле в образе огромной, — развожу руки, — безобразной хмурой тучи.

— Может, лучше спросим у Динара Шамилевича? — иронично усмехается. — Мнение со стороны всегда объективнее.

— Люда, если вы хотите, чтобы мой будущий муж всё-таки купил платье в вашем свадебном салоне, то слушайте, пожалуйста, что говорю я. Иначе мы просто сейчас уйдём.

— Да, конечно. Как скажете, — виновато опустив взгляд, консультант оглядывается, смотря в зал.

— Отлично. Я рада, что мы так быстро нашли общий язык.

Отдёрнув штору, стаскиваю с себя этот чехол для танка, потому что назвать “это” платьем у меня язык даже не поворачивается. Да у моей мамы на кухни занавески выглядят эстетичнее и красивее!

Переодевшись в офисное платье, выхожу из примерочной. Динар сидит всё на том же диване, только теперь пьёт кофе из маленькой фарфоровой чашки и листает глянцевый журнал. Важный весь такой, занятой, будто на переговорах с иностранной делегацией. И я понятия не имею, зачем ему это всё? Что за дурацкая мечта увидеть меня в белом платье? К чему этот цирк? Куда было проще, если бы мы просто расписались в будний день в обычной одежде.

— Ничего не подошло? — заметив меня, отрывает взгляд от журнала.

— Дай мне ещё немного времени, ладно?

— Конечно, Алёна, — его мягкий тембр голоса, напоминающий урчание кота, завораживает, и я даже перестаю злиться.

Побродив по салону, останавливаю свой выбор на нескольких платьях. Все они не пышные и выглядят гораздо скромнее, чем то, что мне Людочка подсунула в примерочной. Хоть и на том “чехле для танков” были сверкающие камни, жемчуг и ручная вышивка, мне оно жутко не понравилось по понятным причинам. Просто не моё! И так бывает, дело ведь не в платье, а в модели.

“Моё” платье сидит на мне как влитое. Это я понимаю со второй попытки, а потому прошу консультанта помочь со шнуровкой корсета и ещё недолго кручусь напротив зеркала.

Когда выхожу из примерочной и приближаюсь к небольшому подиуму с зеркалом, Динар встаёт с дивана и на месте замирает как вкопанный. В его глазах плещется восторг, а на губах расползается радостная улыбка. Он скользит по мне сосредоточенным взглядом, останавливаясь на зоне декольте. Да, Султанов, там есть на что смотреть, не зря на лифе такой глубокий вырез, подчёркивающий полноту груди. Выглядит не пошло, но достаточно соблазнительно, оставляя место для полёта фантазии.

На подиуме при ярком освещении платье смотрится ещё краше. Сочетание белого цвета с мокко выигрышно подчёркивает мою смуглую кожу. Силуэт “годе”, как сказала консультант, переходной вариант между “русалкой” и прямым платьем, подходит мне идеально, отчего фигура кажется безупречной и это с моим сорок шестым отечественным размером одежды.

— У меня просто нет слов, — слышится красноречивый вздох Динара.

Он подходит к подиуму и становится за моей спиной.

Встречаемся взглядами в зеркальном отражении.

— Тебе нравится? — спрашиваю, хотя вижу сама, конечно же, нравится.

— Даже не представляешь насколько сильно.

Замираю, когда раздаются тихие шаги, а затем, когда рука Динара ведёт по моей спине вниз, забываю как дышать.

Он склоняется к моей голове, едва прикасаясь губами к кончику уху.

— Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал в этой жизни, — говорит шёпотом.

После свадебного салона приходит долгожданное облегчение. Откинувшись на спинку пассажирского сиденья в машине Динара, ненадолго прикрываю глаза. Сердце всё ещё грохочет в груди с повышенной скоростью, а в голове, как на репите, прокручиваются слова Султанова.

“Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал в этой жизни”

Как бы я ни старалась, но прогнать мысли, что у него ко мне есть какие-то чувства, не получается. Лучше бы их не было, лучше бы он просто искал в нашем союзе лишь выгоду, как коммерсант от сделки с партнёром. Но это не так и я это прекрасно понимаю!

— Всё хорошо? — нежно берёт меня за руку, отчего я распахиваю глаза и медленно поворачиваю голову в сторону Динара.

— Уже да.

— Если тебе не понравилось это платье, то забудь, выберем другое. Хочешь, заедем в другой салон или сошьём на заказ, время ещё есть.

От его заботы мне становится неловко. Динар действительно парится из-за того, что мне может что-то не понравится. Для него всё по-настоящему: и свадьба, и семья, и даже к выбору платья он относится со всей серьёзностью. Я же просто хочу закрыть вопрос с жилплощадью. Возможно, во мне есть что-то ещё, но копаться в своей голове, напоминающей старый бабушкин сундук, в котором хранится много разного хлама и не только, — не хочется.

— Платье мне действительно понравилось. Давай оставим его?

— Конечно, — улыбается, а затем берёт меня за руку и подносит к своим губам, чтобы покрыть тыльную сторону ладони лёгким поцелуем.

Я в ступоре. И как на это реагировать?

А Динар поудобнее устраивается за рулём и тянется к ключу зажигания, пока я веду мысленные дебаты со своим внутренним голосом.

Взгляд падает на циферблат часов. Мамочка дорогая, обеденный перерыв закончился уже минут тридцать назад, а я заметила это только сейчас.

Тянусь к сумочке, чтобы достать оттуда мобильник и набрать девчонок из отдела. Пусть прикроют меня перед Павловичем. Но Динар опережает меня со словами: “Всё нормально, Алёна. За работу не волнуйся, на вторую половину дня ты официально откомандирована”.

Ну да. Я же с боссом сейчас, с самим генеральным директором. Какой тут “волноваться”?

Но расслабиться не получается, потому что уже через полчаса машина Султанова тормозит напротив ворот школы, где учится моя Юлька. Динар паркует внедорожник в специально отведённом месте, сохраняя при этом невозмутимый вид, пока я вся горю от нетерпения закидать его кучей вопросов. У Юли тоже есть официальная отмазка на вторую половину дня?

— За Юлю я просто договорился с классным руководителем, — говорит Динар, не дожидаясь моего вопроса. — Ничего же страшного не случится, если она один день не останется на продлёнку?

— Вижу, ты хорошо осведомлён о распорядке дня в школе и когда только успел?

Я без претензий, правда, но голос всё равно взвинчен. Никак не могу привыкнуть к этой султановской особенности — решать всё за других. Наверное, это офигенно крутое качество в мужчине — брать всю ответственность на себя, но я пока что не оценила. Морально тяжело к такому привыкнуть. С контролем у меня всегда были проблемы, с детства не любила родительскую гиперопеку, а теперь эта эстафета переходит к будущему мужу.

На мою реплику Динар лишь усмехается.

— Идём, Алёна, — кивает на дверь и я в спешке отстёгиваю ремень безопасности.

Уже на ступеньках школы встаю поперёк дороги Динара, как вкопанная. Скрестив на груди руки, взглядом буравлю дыру на его лице.

— Может, объяснишь мне, что сейчас происходит, Динар?

— Сейчас мы забираем нашу дочь из школы, а что?

— Нашу? — переспрашиваю, не веря своим ушам. — Динар ты переигрываешь, правда. Здесь нет никакой публики и ни к чему сейчас играть роль заботливого отца. Это просто школа, а не официальный приём.

— Я не играю, Алёна. Но если ты хочешь поговорить на эту тему, то предлагаю сделать это сегодня вечером у нас дома.

Моё терпение висит на тонком волоске. Ещё мгновение или одно какое-то слово и я от бессилия топну ногой, скажу какую-то глупость и мы сто процентов поругаемся.

Он не играет! То есть как?

— Идём и не злись, — приобняв меня за талию, шепчет на ухо: — давай не будем выяснять отношения при людях. Никогда не позорься и меня не позорь, договорились?

— Договорились, — цежу через зубы, но султановскую лапу всё-таки скидываю со своей талии.

В школе приходится ждать, когда закончится урок и начнётся перемена. Динар с задумчивым видом изучает какие-то плакаты на стенах, а я расхаживаю вперёд-назад, вызывая недовольное бурчание у технички. Так проходит минут десять, пока по всей школе не раздаётся громкая трель, от которой уши закладывает.

Как нашествие саранчи из классов выпрыгивают дети и несутся по коридорам, сметая со своего пути всё встречное, что движется. Приходится отскочить и прижаться спиной к стене, чтобы случайно меня не зацепил какой-нибудь мальчуган, размахивающим тяжёлым портфелем.

Когда в коридоре на первом этаже становится более-менее свободно, сворачиваю в левое крыло и вскоре оказываюсь возле класса моей Юльки. Дожидаюсь, когда шумиха с началом перемены немного уляжется и только потом вхожу в класс.

Моя Юлька сидит за партой. Такая задумчивая на фоне своих одноклассников, что я невольно сравниваю её с Динаром. У этих двоих много общего на самом деле. К примеру, взгляд. Юлька так может посмотреть на своего собеседника, будто читает его мысли и знает наперёд, что он скажет. Это взгляд не высокомерный, нет, скорее мудрый и совсем нетипичный для девятилетней девочки.

Юлька замечает меня практически сразу. Закрыв тетрадь и отодвинув её на край парты, приветливо машет рукой.

— Мамочка, — расплывшись в широченной улыбке, обнимает меня за шею, крепко сжимая своими ручками. — А что ты тут делаешь?

— За тобой, — оглядываюсь на стоящего за спиной Динара, — приехали. Собирайся.

— Привет, Юля, — приветствует Динар, взамен получая от Юльки ещё одну широченную улыбку. — Как дела? Никто не обежал?

Юля манит его пальцем, чтобы Султанов подошёл ближе и склонился над ней.

— Они теперь все меня боятся, — шепчет ему на ухо.

— Так и сказали? — шепчет ей в ответ Динар, но я всё равно слышу их секретные переговоры.

— Подслушала в мужском туалете, — Динар хмурится и я уже знаю, что вечером он прочтёт Юльке целую лекцию на этот счёт, мол, нехорошо подслушивать, да ещё и под мужским туалетом.

После школы Динар привозит нас с дочерью в ресторан, расположенный за городом. Как только машина останавливается, а двигатель замолкает, я выглядываю в окно. От восторга перехватывает дыхание, в груди щемит сердце и я не знаю, какими словами описать те эмоции, что бушуют внутри.

Динар искоса наблюдает за мной и довольно улыбается. Молча выходит из машины и по очереди открывает дверцы во внедорожнике, выпуская наружу Юльку, затем меня. И как только моя рука доверчиво ложится на его раскрытую ладонь, Султанов подаётся вперёд, прижимаясь своими бёдрами к моим.

— Давно хотел привезти вас Юлей в это место, — шепчет на ухо, а у меня от его шёпота мурашки скачут по позвонкам.

— Юль, подожди, — кричу вслед любопытной малышке, рванувшей вперёд.

Юлька оборачивается и вскоре оказывается рядом. Демонстративно устраивается возле Динара и, взяв его за руку, задирает голову, чтобы заглянуть в чёрные глаза и улыбнуться. Султанов подмигивает ей, а у меня сердце протыкается насквозь от укола ревности. Эти двое слишком быстро нашли общий язык, не прикладывая к этому особых усилий.

Динар приводит нас в беседку, декорированную диким виноградом, скрытую от посторонних глаз. И пока мы с Юлькой устраиваемся на мягком диванчике, обложившись подушками, к нам подходит официант с меню. Юлька сразу же активируется, заказывая блюда, названия которых я слышу впервые. Я только краешком глаза поглядываю на пёстрые картинки, демонстрирующие блюда, не представляя, сколько стоит этот экстаз гурмана, потому что в меню напрочь отсутствуют ценники.

— Пока будет готовиться заказ, может, прогуляемся немного? — интересуется Динар, незаметно опуская под столом ладонь на моё колено. — Здесь есть пруд с лебедями.

— Хочу! — хлопает в ладоши Юлька и, резво вскочив с дивана, несётся к выходу.

Мне ничего не остаётся другого, как последовать за ней.

Юлька без особых трудов находит упомянутый Динаром пруд, в котором грациозно вытянув шеи, плавает пара белых лебедей. Как зачарованная, малышка прилипает взглядом к птицам, не обращая внимания на то, что творится у неё за спиной. А тем временем Динар, устроившись позади меня, оплетает мою талию кольцом рук, притягивая к себе вплотную. Его пальцы по-хозяйски скрещиваются у меня на животе, вызывая в теле трепет.

Волоски на его бороде щекочут шею, а терпкий мускусный запах одеколона ударяет в нос. Я понемногу обмякаю в его руках, становясь податливой как глина.

На ум приходят строчки из известной песни: “Над землёй летели лебеди…”. Я молча пропеваю их до того момента, пока на ухо не раздаётся шёпот Динара:

— Где же ты, моя любимая? Возвратись скорей, без любви твоей небо всё грустней, — оглянувшись, смотрю на серьёзное лицо Динара. — Красивая песня. Вспомнилась что-то.

Я не нахожу что ответить, да Динар и не требует этого в принципе. Кольцо его рук сжимается на моей талии ещё сильнее, а дыхание колышет волосы на макушке.

В том загородном ресторане было, конечно, вкусно. Но по дороге домой мы всё равно заезжаем в супермаркет и затариваемся полной тележкой продуктов. Я сразу заявила Динару, что готова взять на себя ответственность за приготовление здоровой пищи, поэтому не потерплю в доме никакого другого повара, даже если он окажется каким-то самым крутым шеф-поваром в мире. Динар согласился беспрекословно и, как мне показалось, только обрадовался этому.

В этой нереально просторной кухне, навороченной всевозможной техникой, я чувствую себя как рыба в воде. И пока Юлька, закрывшись в своей спальне на втором этаже, делает уроки, а Динар, сославшись на важный звонок, удаляется в кабинет, я вовсю принимаюсь за готовку ужина. Чищу и нарезаю овощи на суп и салат, запекаю в духовке рыбу, варю в кастрюле молодой картофель, а из свежих фруктов и ягод готовлю компот.

Динар сразу составил мне список запрещённых продуктов, которые он никогда не будет есть в силу своей веры. Кровь и свинина, а также колбасы, которые их содержат, для него — харам. И хоть я обожаю сочный шашлык из ошейка свинины, отныне мне придётся про это забыть или же лакомиться мясом, когда рядом не будет Динара.

Увлечённая готовкой, я подпеваю под нос строчки из песни, которая звучит из динамика телефона. Обычно я всегда готовлю под музыку. Это заметно расслабляет и вдохновляет на кулинарные шедевры.

Песня зажигательная, весёлая, а потому я всё время виляю бёдрами, будто исполняя восточный танец. А когда за спиной раздаются звуки аплодисментов, от испуга вздрагиваю и замираю на месте, как вкопанная, боясь оглянуться.

Я всё-таки нахожу в себе силы обернуться и пригвоздить взгляд к Динару, устроившемуся в дверном проёме. Понятия не имею, как долго он здесь стоит и шпионит, но по его глазам, в которых пляшут смешинки, становится понятным — достаточно много, чтобы увидеть минуту моего триумфального позора.

— Если ты готовишь так же вкусно, как и танцуешь, то я в твоём вечном плену, — говорит улыбаясь, а у меня от его комплимента собираются мелкие морщинки на лбу, потому что хмурюсь.

— Ты не должен был этого видеть, — огорчённо вздохнув, выключаю музыку на телефоне.

— Почему же? Мне очень понравилось, — парирует Динар.

Он делает размашистые шаги в мою сторону, а вскоре оказывается стоять напротив, настолько близко, что я вынуждена попятиться и прижаться ягодицами к кухонной тумбе.

— С удовольствием посмотрел бы полную версию этого танца, — расставив руки по бокам от моего тела, подаётся вперёд и, прижавшись щекой к моей щеке, втягивает запах моих волос или духов, или что он там нюхает. — Ты будешь эйбет хатын*, Алёна.

— Что? — хлопаю ресницами, не понимаю, о чём он говорит.

Раньше, десять лет назад, Динар тоже иногда употреблял выражения на своём родном языке, и я даже помнила многие из них, но сейчас не могу вспомнить ни одного слова на татарском.

— Что-то плохое, да? — повернувшись к Динару лицом, смотрю на него со всей строгостью, но он даже бровью не ведёт. — Динар, ну, признайся уже…

Динар улыбается краешком губ и тыльной стороной ладони касается моей щеки, гладя её нежными движениями.

— Совсем неплохое, — качает головой, — а наоборот.

***Эйбет хатын (с татар.) — хорошая жена.