Семья для босса по договору

18

Спустя 3 месяца

Юлька входит в кухню, когда я замешиваю тесто. Малышка обходит меня с правого фланга и, привстав на цыпочках, заглядывает в миску, где я ловко орудую вилкой, взбивая яйца.

— Что-то у нас? Посмотрим, — Юлька слишком близко приближается к будущему тесту и я хмурюсь, потому что её длинные волосы вот-вот попадут в миску.

— Так, принцесса, идём-ка, заплетём тебе косу, пока твои волосы не попали в торт вместо начинки.

— А можно я тебе помогу, мамочка? — сложив ладошки вместе и прижав их к груди, дочка смотрит на меня умоляющим взглядом.

— Конечно, но сначала всё-таки коса.

Юлька соглашается. И вскоре мы с дочкой ненадолго выходим в гостиную, чтобы заплести обещанную косу. Покончив с причёской, возвращаемся с Юлькой на кухню и застаём Динара напротив распахнутого холодильника.

— Кошелёк или жизнь? — пугает его Юлька, неожиданно подкравшись сзади и шутливо приставив палец к спине.

— Да жизнь, конечно же, — усмехается Динар и поворачивается к нам с Юлькой лицом. — А что у вас здесь за творческий беспорядок?

Окидываю взглядом кухню. Ну да. Есть немного, но это всё потому, что я затеяла грандиозное меню к завтрашнему празднику.

— А мы с мамой будем готовить торт, — гордо задрав голову, Юлька широко улыбается Динару.

— И в честь чего? — прищуривается Султанов.

— Папа! — возмущается Юлька. — У меня завтра день рождения. Или ты забыл?

Скрестив руки на груди, Юлька обиженно смотрит на Султанова, а тот, нет чтобы покаяться в запамятование, продолжает гнуть свою линию.

— Неужели? И сколько тебе стукнет? Восемь? — в ответ Юлька качает головой. — Девять? Семь?

— Десять, — выпаливает дочка, уже реально обижаясь и не понимая, что Динар на самом деле сейчас шутит. — Ты всё забыл, папа. И не купил мне подарок.

— Ну ты чего, принцесса? — опустившись перед Юлькой на корточки, Динар кладёт ладони на детские плечи. — Я всё помню. Папа неудачно пошутил, да. Простишь?

Несколько секунд малышка смотрит на Динара с подозрением, а затем обнимает его за плечи и говорит:

— Прощаю, потому что я тебя люблю. Но шуточки у тебя, папа, совсем несмешные.

Я наблюдаю за этими двумя умиляясь. Какие они всё-таки классные. И отношения у них такие тёплые, настоящие.

Юлька выбирается из объятий Султанова и, схватив его за руку, тянет к столу.

— Раз ты уже здесь, то давай вместе сделаем праздничный торт. Всей семьёй! — предлагает Юлька и Динар подключается к творческому процессу.

Но вскоре приготовление торта плавно переходит в баловство. Кто в кого первым бросил горсть муки — я уже и не вспомню, потому что в какой-то момент я прихожу в себя, когда мы втроём чумазые бегаем по кухне.

— Вот тебе! — зачерпнув муку ладонью, Юлька бросает свой “привет” в сторону Динара, но достаётся мне.

Замираю на месте, пытаясь проморгаться, как в меня прилетает ещё одна подача, но уже от Динара.

— Всё-всё! Я сдаюсь, вы победили, — повержено подняв руки вверх, покидаю линию фронта, потому что наелась этой битвы донельзя.

Мука просто повсюду: в волосах, на лице, даже в уши попало и в рот залетело.

— Ну вот, — хнычет Юлька, — мы всё испортили. И торта завтра не будет.

— Да будет, малыш. Мама всё сделает, не волнуйся, — успокаиваю Юльку и чувствую, как мои ноги начинают отрываться от пола: — эй, Султанов, сейчас же поставь меня туда, откуда взял!

Юлька лишь смеётся, когда Динар закидывает меня на плечо и несёт на выход.

Барахтаясь ногами и руками, я обещаю Динару устроить тёмную, если он сейчас же не вернёт меня "взад". Тщетно! Вскоре Султанов выносит меня на улицу, как мешок с картошкой, и я даже моргнуть не успеваю, как оказываюсь в бассейне.

— Ну ты и пакость одноразовая, Султанов, — выплёвываю воду, которую успела наглотаться в бассейне, а затем подхожу к бортику и схватив Динара за ногу, тяну на себя.

Не удержав равновесие, Султанов пикирует недалеко от меня, в бассейне.

Вместе смеёмся и продолжаем свою битву уже в воде, брызгая друг на друга, когда к нам присоединяется Юлька.

— Жили они долго и счастливо. И умерли в один день, — завершив читать сказку, Султанов закрывает книгу и кладёт её на тумбочку рядом с кроватью.

— Заснула? — спрашиваю я, стоя в дверном проёме.

Кивнув, Динар наклоняется к Юльке, чтобы погладить малышку по голове и нежно поцеловать её в лоб.

— Быстро ты её ушатал, — улыбаюсь я, когда Динар закрывает дверь в детской комнате.

— Просто у малышки был насыщенный день. Она устала.

— Я тоже устала, — широко зевнув, прикрываю рот ладонью. — Сейчас бы в душ и "баиньки".

— А как же фильм? Ты мне обещала.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но смотри, если я усну на титрах, то тебе придётся слушать мой храп весь фильм.

Динар улыбается моей шутке и тянет меня за руку, уводя в гостиную.

Располагаемся на большом диване перед огромным плазменным телевизором. Я устраиваю голову на коленях мужа и честно пытаюсь не закрыть глаза первую половину фильма. Но затем, как я и предполагала, меня вырубает на самом интересном моменте.

Просыпаюсь, когда чувствую, как моё тело отрывается от горизонтальной плоскости.

— Что такое? — бубню под нос, почувствовав дискомфорт.

— Спи, моя хорошая, — отвечает голос Динара и я льну к его груди лицом, ощущая себя самой счастливой женщиной на планете.

Наш полный дом гостей сегодня не узнать. Юльку столько людей пришло поздравить, что пришлось устроить праздник прямо на зелёном газоне перед коттеджем. А ещё Динар пригласил аниматоров и теперь детвору развлекают самые настоящие “Фиксики”.

Юлька подбегает ко мне в тот момент, когда я помогаю Динару с мясом для гриля. Обняв со спины, малышка прижимается ко мне всем телом и я оборачиваюсь.

— Мамочка, я так тебя люблю, — сияет от радости моя принцесса. — И тебя, папочка, тоже очень-очень люблю. Ты самый лучший!

Переглянувшись, мы с Динаром говорим Юльке, что тоже любим её больше всего на свете и малышка убегает к своим друзьям, преодолевающих забавные лабиринты, которые устроили для них аниматоры.

— Ты молчаливый сегодня, — замечаю я, когда мы с мужем остаёмся наедине. — Что-то случилось?

— Нет, — качает головой и устремляет взгляд куда-то за мою спину. — Но теперь уже “да”.

Оборачиваюсь, чтобы проследить, что так расстроило Динара. И вздыхаю, потому что к нам приближается моя мама.

— Прости, но я не могла её не пригласить, — говорю тихо и прикасаюсь к плечу мужа, а он ещё сильнее напрягается. — Динар, ну правда. Она же Юлькина бабушка.

Динар молча кивает, но я и так вижу мужа, просто насквозь.

Сразу после медового месяца на острове мы с Динаром договорились, что возьмём паузу в отношениях с родителями до следующего года. Предложил это он, а я даже возражать не стала, полностью поддержав. Когда-то мы с Динаром имели неосторожность накосячить в прошлом: он не сказал правду, а я, узнав её, не смогла принять. Поэтому наше с мужем решение было принято после тщательного анализа и работы над ошибками.

— Здравствуйте, Раиса Аркадьевна, — приветствует Динар мою маму.

— Здравствуй, здравствуй, зять, — отвечает мама и заглядывает на сетку барбекю, где румянятся стейки из телятины: — так ты кулинар, Динар. А я даже и не знала.

Динар усмехается краешком губ и переключает внимание на мясо, давая понять, что он сейчас занят и продолжать разговор не намерен.

— Привет, мам, — обняв мать за плечи, целую её в щеку и шепчу на ухо, что на кухне мне срочно требуется её помощь.

Мы с мамой уходим в дом. И я наконец-то вздыхаю с облегчением, потому что только слепой мог не заметить, какая взаимная “любовь” между зятем и тёщей. Я даже сочувствую Динару, потому что если бы сейчас на празднике оказались его родители, то точно отжала бы у аниматора костюм “Симки” и прыгала вместе с детьми по лабиринтам.

— Вот это хоромы. Алёна, а твой татарин — точно гендиректор, а не какой-то там турецкий шейх? Сколько нынче зарабатываю боссы? — спрашивает мама, когда мы минуем гостиную и сворачиваем в кухню.

Мысленно считаю до десяти, выдерживая паузу. Меня конкретно бомбит и если я сейчас не сдержу эмоций, то поругаюсь с собственной матерью. После этого она обязательно уйдёт, причём сделает это достаточно громко, чтобы вся улица услышала, какая у неё неблагодарная дочь. А этого я допустить никак не могу. Это Юлькин день и я его ни за что не испорчу!

— Да, Динар хорошо зарабатывает, — отвечаю немного успокоившись, хотя в мыслях говорю маме, что у нас в доме есть целый гарем наложниц, как и положено турецкому султану, она же так себе их представляет после "Великолепного века".

На кухне даю маме несколько ЦУ, чтобы рассеять её внимание к нашей с Динаром жизни. Это в двадцать лет я делилась с мамой всеми радостями и бедами. Сейчас же, оглядываясь на опыт прошлого, мне не хочется посвящать в личную жизнь кого бы то ни было, пусть даже близкого человека.

— Мама. Мамочка! Идём, — в кухню врывается моя разрисованная аквагримом Юлька и тянет меня за руку. — Бабушка, ты тоже пошли.

Приходится отложить все дела и пойти вместе с дочкой.

Оказавшись на улице, смотрю на белоснежного пони, которого Султанов держит за поводья. И быстро хлопаю ресницами.

— Круто, да? — восклицает Юлька.

— Это что? — спрашивает мама, тоже шокированная.

— Это папа мне подарил!

— Лошадь?

— Ты что, бабушка? — искренне удивляется Юлька. — Это же пони! Совсем не видишь?

Бабушка недовольно фыркает и поворачивается ко мне, чтобы шепнуть на ухо, что подарить десятилетней девочки “лошадь” — это уже перебор. И мол, куда я вообще смотрю, разве не понимаю, какую угрозу несёт животное для ребёнка.

— Мама, хватит, — цежу через зубы, готовая вот-вот взорваться вместо той большой хлопушки, которую держит в руках аниматор в костюме “Нолика”.

— Что хватит, Алёна? — возмущается мама. — Девочке только десять лет. А если она упадёт с этой лошади и сломает себе позвоночник? Да ты себе это в жизни не простишь.

От бессилия готова топнуть ногой, но вовремя беру себя в руки и, натянув на губы самую приветливую улыбку, говорю маме:

— Сегодня день рождения твоей внучки. Ты же не хочешь ей испортить праздник?

— К чему это ты?

“Мам, я знаю, что ты терпеть не можешь моего мужа, поверь, он тоже не пылает любовью. Но мы с Динаром семья. И хочешь ты того или нет, но тебе придётся относиться к нему с уважением”, — мысленно проговариваю, но вслух всё же не озвучиваю.

— Мам, давай без твоих нравоучений хотя бы сегодня, — отвечаю я, хорошенько подумав.

День рождения Юльки проходит на "ура". Малышка вся светится от счастья, впечатлённая грандиозным праздником, который организовал Динар. Таких именин у дочки ещё не было! И я ловлю себя на мысли, что радуюсь не меньше десятилетней девочки, задувающей свечи на праздничном торте.

Когда начинает темнеть, гости расходятся по домам. Динар помогает мне убрать посуду с праздничного стола, а затем уходит с Юлькой в спальню, чтобы почитать ей на ночь сказку — с неких пор у этих двоих это уже вошло в традицию.

Управляюсь на кухне: очищаю посуду от остатков еды и загружаю её в посудомоечную машину, затем складываю оставшиеся с праздника продукты в холодильник.

Время близится к одиннадцати ночи. Заметно уставшая, но такая счастливая, иду по коридору, направляясь в спальню. Но увидев в гостиной сидящего перед ноутбуком Динара, тут же торможу.

Повёрнутый ко мне спиной Динар сидит на диване перед небольшим журнальным столиком. Муж смотрит какой-то фильм на ноутбуке и я уже готова позвать его в нашу спальню, как слышу свой голос.

"Куколка моя, иди к маме. Ножкам. Да, вот так. Топ-топ", — доносится из динамика ноутбука.

Сердце пропускает мощный удар. И я столбенею, всматриваясь в экран ноутбука. На видео маленькая Юлька делает свои первые самостоятельные шаги, ей всего лишь десять месяцев.

Склонившись перед столом и прижав к подбородку обе руки, согнутые в локтях, Динар внимательно смотрит нарезки коротких видео, которые когда-то снимала я. Первое купание, первая ложка кабачкового пюре, которое не понравилось Юльке, поэтому она выплюнула его мне прямо в лицо. Выпускной в детском саду. Первый класс. Здесь абсолютно вся жизнь моей десятилетней девочки: от рождения и по настоящее время.

Холодный пот стекает по позвонкам, потому что в следующее мгновение я вижу, как Динар закрывает крышку ноутбука, вскрывает белоснежный конверт и всматривается в офисный лист бумаги с печатными строчками. Но будто почувствовав моё присутствие, Султанов медленно оборачивается и скрещивается со мной взглядами.

Я смотрю на него в упор. И ощущаю, как сердце начинает биться где-то в горле, потому что у Динара покрасневшие глаза, словно он только что плакал. Или мне кажется, ведь мужчины не плачут?

Минута тянется бесконечно долго. Я не знаю, что сказать, да и имею ли право что-либо говорить. Он всё знает про Юльку, его дочь! И это режет моё сердце без ножа.

Поднявшись с дивана, Динар медленно приближается ко мне. Пячусь как раненая черепаха, пока моя филейная часть не упирается в стену.

Зажав конверт между пальцев, муж смеряет меня тяжёлым взглядом, от короткого холодеют внутренности. И я даже не знаю, как докатилась до такого состояния, раз сейчас трясусь словно полевая мышь перед хищником.

— Знаешь, что это за бумажка? — спрашивает Динар, кивая на конверт. — Тест ДНК.

Качаю головой. И прикусываю до боли язык. Сказать, что я в шоке — это очень приуменьшить. У меня в голове случается огромный "Бам"! Вся моя вселенная разлетается на мелкие кусочки, которые я даже не представляю, как будут собирать обратно.

— Не хочешь мне что-то сказать в своё оправдание, Алёна? — холодно произносит муж, преодолевая разделяющее нас расстояние в несколько шагов.

— Откуда? — шепчу пересохшим губами. — Как ты всё узнал?

Динар ненадолго прикрывает глаза и, отвернувшись в сторону, шумно вздыхает.

Он молчит, и я не понимаю почему. Пусть ругается, кричит, обвиняет…

Но он молчит!

Всего лишь раз в жизни я видела Султанова в состоянии алкогольного опьянения. И было это в тот роковой день, когда мы, случайно встретившись после расставания, провели совместную ночь и зачали Юльку. Понятия не имею, почему он тогда напился, если честно. Но сейчас, когда Динар, отшвырнув конверт в сторону, подходит к мини-бару и достаёт бутылку с крепким напитком, — я его понимаю.

Молча наблюдаю за мужем, всё ещё боясь пошевелиться. И терпеливо жду, когда он осушит бокал одним махом и наполнит заново.

— Это тест ДНК на отцовство, — кивает на конверт, лежащий на полу. — Можешь посмотреть, хотя зачем, да, Алёна? Ты же и так знаешь его результаты.

Холодный голос Динара отзывается в моём сердце болезненным сжатием. Я понимаю, мужу сейчас больно, но… В нашей с ним истории слишком много "но"!

— Скажи мне, Алёна, — ухмыляется Динар, — как долго ты намеревалась водить меня за нос?

Остолбенев, я молчу как рыба, не имея сил даже пошевелить языком. Тысячи раз я представляла этот разговор; думала, какие правильные слова сказать, когда Динар обо всём узнает. И вот, день "икс" наступил, а у меня речь пропала, будто я никогда и не знала, что это такое.

— Молчишь, да? — цедит через зубы Динар и, сжав пальцами бокал, раздавливает посудину до хруста.

— Господи, у тебя кровь, — прихожу в себя, как только вижу пораненную руку мужа.

Сбегаю в кухню, где хранится аптечка. Пока ищу нужные препараты для оказания первой медицинской помощи, сердце громко стучит, отзываясь где-то в висках.

Вернувшись в гостиную, подхожу к Динару, чтобы перевязать руку, но муж отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Глазами сверлит, ровняя с красивым паркетом.

— Динар, нужно остановить кровь, — прошу я, не узнавая своего перепуганного голоса.

— Оставь это. Вот здесь, — прикладывает здоровую руку к груди, где громко бьётся сердце, — кровоточит намного сильнее. Ты даже не представляешь как!

Виновато опускаю глаза в пол. Делаю глубокий вдох и собираюсь с духом.

— Я хотела тебе обо всём рассказать ещё на острове, но не смогла.

— На острове, значит, — ухмыляется муж. — Ты ждала почти десять лет, чтобы сказать мне на острове! Ты себя слышишь, Алёна?

— Не кричи на меня, — обиженно поджимаю губы, потому что это впервые в жизни, когда Султанов повысил на меня голос. — Я боялась всё испортить… на острове.

Зарывшись лицом в ладони, Динар растирает кожу и шумно вздыхает.

— Десять лет, Алёна. Ты скрывала от меня дочь одну третью часть от своей жизни. Ты понимаешь, как это много?

— Понимаю. Но ты в этом виноват не меньше меня, — на мою реплику Динар вопросительно ведёт бровью и я продолжаю: — ты был женат, если забыл. А я боялась, что ты можешь отобрать у меня дочь.

— Забрать? — переспрашивает Динар и я киваю в ответ. — Алёна, ты за кого меня принимаешь? Я хоть раз дал тебе повод подумать, что способен на такой низкий поступок?

— Не знаю. Нет. Не помню, — пожимаю плечами. — И вообще, мне было тогда двадцать, Динар. Двадцать лет! Знаешь, это такой возраст, когда многие совершают ошибки. Откуда мне было знать, что ты не захочешь отобрать дочь и воспитывать её в своей семье по своим законам?

— Иншаллах, — бормочет Динар. — Я тебя замуж звал, дурочка. Я никогда не отказывался от тебя.

Не сдержавшись, выпускаю эмоции наружу. Потому что мне больно. Потому что воспоминания, как и разговоры, раздирают мою душу на лоскутки.

Да, я плачу. Не реву как раненая медведица, но поскуливаю, как побитая собака.

Динар заключает меня в объятия и притягивает к себе. Зарывшись ладонью у меня на затылке в густой копне волос, гладит кожу движениями вверх-вниз.

— Я любил тебя. Всегда любил. И никогда бы не причинил боли. Но ты, не задумываясь, вонзила мне в спину нож дважды. Что ты за человек такой?

— Прости, — вырывается из меня с хрипом. — Я совершила ошибку, да… И мне очень стыдно перед тобой.

Мы замолкаем. Динар продолжает меня обнимать, смиренно ожидая, пока я успокоюсь и перестану плакать.

Вдоволь наревевшись и промочив рубашку мужа насквозь, отрываюсь от груди Динара и поднимаю на него красные глаза.

— Откуда ты узнал про Юльку? Догадался сам?

— Подозревал, но когда дочка пришла ко мне с одной фотографией и прямо спросила, я ли это на снимке, сомнения достигли пика.

Поясняет Динар и я понимаю, о какой фотографии идёт речь. Однажды Юлька нашла в книге припрятанный снимок, на котором запечатлены мы с Динаром, и прямо спросила, её ли это папа на фотографии. Тогда я обманула дочь, ответив "нет". Но моя крошка — умная девочка и, видимо, сразу поняла, что к чему. Поэтому и пришла к Динару с фотографией.

— А видео, которые ты смотрел на ноутбуке, откуда взял? — спрашиваю, хотя заранее знаю ответ.

— Юля дала. Видишь, Алёна, какая ты трусиха. Десятилетняя девочка оказалась в сто раз смелее тебя, — говорит муж и я полностью с ним согласна.

Трусиха я редкостная. Возможно, это черта моего характера, а возможно, страхи родом из детства, ведь со стороны мамы всегда был строгий контроль и гиперопека. Получается, я просто не привыкла принимать серьёзные решения, чтобы не нести за них ответственность.

Хотя нет!

Самое важное решение я всё же приняла, когда узнав, что беременная, отказалась делать аборт. Мама тогда грозилась выгнать меня из дома, но я всё же сохранила свою кроху, о чём ни разу в жизни не пожалела.