Семья для босса по договору

3

— Алёна Михайловна, задержитесь, пожалуйста, — летит мне в спину, когда я дружно со всеми руководителями подразделений покидаю кабинет генерального директора после совещания.

Сцепив зубы и выпустив из ушей пар, натягиваю на губы вежливую улыбку. Вот как чувствовала, что обязательно что-то произойдёт, не зря же всё утро у меня чесалась пятая точка. Ну явно не к тому, что её кто-то хочет погладить, скорее, отшлёпать, и это я сейчас не про ролевую игру в начальника и подчинённую.

Динар кивает на стул, мол, проходи, дорогая, устраивайся поудобнее, доставай вазелин. С опаской поглядываю на дверь: может ещё не поздно слинять под предлогом, что у меня вдруг появились архиважные дела?

Дверь негромко хлопает и я с ужасом обнаруживаю себя тет-а-тет с генеральным, ну и фикус ещё с нами, а куда он денется родимый с белоснежного подоконника?

Уверенной походкой от бедра направляюсь к огромному столу из красного дерева. Я сегодня в белом брючном костюме. Выгляжу просто “вау” и это без преувеличения. Бёдра у меня широкие, а талия стройная, добавляем к этому мою нескромную чашечку “Д” и получаем весьма аппетитные формы — просто “персик”, как любит говорить моя подруга Нонна.

Аккуратно устраиваюсь на стуле и с замиранием сердца жду, что скажет Султанов, но он будто специально тянет резину, заставляя меня нервничать и теряться в догадках.

— Итак, я ознакомился с вашим предложением по установке пожарной сигнализации в службе малой механизации, — говорит Султанов, сосредотачивая взгляд на документах, — достаточно интересно, Алёна Михайловна, но для полной картины я настаиваю на экскурсии.

Динар отрывает взгляд от бумаг и фокусирует его на моём лице, а я смотрю на него в упор и не могу понять: он сейчас серьёзно говорит или это у него такие шутки дурацкие?

— Так что скажете, Алёна Михайловна? Осмотрим вместе участок?

Просьба немного странная, если честно. И я даже теряюсь от неожиданности. Ну и на что он там смотреть собрался? На огромный бокс, где ремонтируют технологический транспорт? Вообще-то, я всё детально отобразила на бумаге.

— Хорошо. Я проведу вам экскурсию.

— Отлично. Тогда идём! — Султанов подрывается с кресла.

— Что уже?

— Не будем откладывать на потом. Это же последнее предписание, которое ещё не выполнили?

— Да. Остальное мы всё устранили и, кроме службы малой механизации, полностью готовы к проверке.

Я думала, Султанов решил приколоться, когда заставил меня надеть на голову каску для индивидуальной защиты и ярко-оранжевый жилет, но когда он нарядился в этом сам — мне уже становится не до шуток. Вообще-то, я не полевой инженер и на производстве почти никогда не бываю, моя задача возиться с бумажками, но Султанов, видать, совсем головой тронулся, иначе я отказываюсь понимать железную мужскую логику.

В огромном боксе, именуемом службой малой механизации, к нам присоединяется начальник участка и мы втроём олицетворяем собой комиссию. Динар на полном серьёзе требует показать, где планируются устанавливать кнопки запуска и центральный пульт, а ещё его безумно волнует подключение к общей системе водоснабжения.

— Вот здесь мы разместим аккумулятор для автономной… — договорить не успеваю, потому что вдруг поскальзываюсь на пролитом машинном масле.

Приземлившись на филейную часть своего тела, сижу на полу и чуть не плачу. А Султанов тут же оказывается рядом и протягивает мне руку, со словами: “Алёна Михайловна, с вами всё в порядке?”.

Нет! Не в порядке я, а всё потому что мой новый босс настоящий придурок, решивший поиздеваться над нежной женщиной, хоть она и инженер по охране труда и производственной безопасности. Мой белый брючный костюм безнадёжно испорчен и я даже боюсь вставать с этой лужи. Представляю, что обо мне подумают со стороны, когда увидят на пятой точке коричневый рубец.

— Давай помогу, — настойчиво предлагает Султанов, а я отмахиваюсь от него рукой и встаю сама.

— Продолжим в другой раз, — сухо говорю начальнику службы малой механизации, игнорируя генерального, пусть этот приколист лесом идёт вместе со своей экскурсией.

Он догоняет меня на улице. Хватает за руку чуть выше локтя, отчего по инерции меня тянет назад.

— Ну куда ты бежишь, дурочка?!

— Руку отпусти, — цежу через зубы, а ладонь так и зудит стукнуть Шамилевича да побольнее, это из-за него всё случилось.

Отпустив мою руку, снимает с себя пиджак и протягивает мне.

— Надень.

— Мой позор уже ничто не спасёт, — отвечаю обиженным тоном, но пиджак всё-таки надеваю.

— Идём ко мне в кабинет, — командует Динар, но увидев, что я не сдвинулась ни сантиметр, смягчает тон: — Алён, давай сейчас без всяких истерик поднимемся ко мне в кабинет и придумаем, что делать дальше.

В кабинете у Динара я уже дважды за этот день. И если в прошлый раз я была вся из себя в офигенном белом костюме, стоимостью как половина моей зарплаты, то сейчас я сижу на кожаном диване, облачённая в мужскую рубашку, которую мне любезно одолжил Динар. Оказывается, у него в кабинете есть небольшая комнатка, где я смогла принять душ и отныне я не воняю как ковшевой автопогрузчик, а пахну приятным мужским ароматом геля для душа.

Вид у меня не очень, если честно. И если кто-то сейчас зайдёт в кабинет к генеральному и увидит здесь меня, то таких себе мультиков нарисует. Я даже без трусиков сейчас, потому что их сразу пришлось выкинуть, а вот брюки — не решилась, не теряя надежды отстирать машинное масло.

— Да, и платье. Угу. Подлиннее, конечно же, — говорит Динар, расхаживая по кабинету вперёд-назад. — И трусики ещё. Размер? Давай “Эль”.

Я от стыда чуть на этаж ниже не проваливаюсь! Какой позор... Мамочку, если она узнает, что её дочь без трусов и в одной мужской рубашке сидит в кабинете мужчины, который когда-то заделал ей любимую внучку, точно инфаркт накроет.

Рассматриваю мешковатое платье чёрного цвета. Рукава длинные, а вырез почти по самое горло.

"А длиннее не было?", — хочется спросить, но я вовремя прикусываю язык, замечая, какими глазами на меня смотрит Динар. Ещё бы! Его рубашка едва прикрывает мою пятую точку, я даже руки боюсь поднять, помня, что под этой рубашкой ничего нет!

Закрываюсь в той комнатушке, где принимала душ. Переодеваюсь. А трусики ничего так. Виктория Сикрет в чистом виде. Платье тоже недешёвое и ткань качественная, но оно совсем не для меня. В таком я бы даже на похороны не пошла — слишком мрачно!

— Тебе идёт, — нагло ухмыляется Султанов, когда я предстаю перед ним в новом амплуа.

— Шутишь?

В ответ он ухмыляется ещё больше, раздражая, а я и без того нервная, моё терпение висит на тонком волоске.

Сгребаю свой испорченный костюм, направляюсь к выходу из кабинета генерального.

— Поблагодарить не хочешь? — летит мне в спину.

Ах ты ж пакость одноразовая! Специально всё подстроил, а я взамен должна челом бить поклоны?

— Обломишься, — тихо цежу через зубы, затем громко отвечаю: — спасибо.

Моё "спасибо" отзывается оскоминой на лице у Динара. Я же обернулась посмотреть в его наглые глаза, но лучше бы этого не делала. Желваки играют на скулах, крылья носа раздуваются, вот-вот лопнет как воздушный шарик.

— Я не специально это подстроил, Алёна.

— Динар Шамилевич, а я вам не верю, потому что работаю здесь два года и прекрасно знаю порядки.

— Если знаешь порядки, тогда больше не одевайся так вызывающе.

Я глотаю истерический смешок.

— Значит, брючный костюм был слишком вызывающим? — в ответ он кивает. — Ну надо же. И что теперь прикажете? Менять гардероб, чтобы отныне там была дюжина вот таких бесформенных платьев, как на мне сейчас?

— Ты утрируешь и паясничаешь. А вообще, да. Пожалуй, я введу особый дресс-код. В офисе женщина должна быть скромно одетой, чтобы не приковывать к себе мужские взгляды, иначе это уже не работа.

— А вы диктатор.

— Нет. Я объективно оцениваю ситуацию и делаю выводы.

"Хреновые у вас выводы", — вертится на моём языке, но я молчу и вместо ответа хлопаю дверью в кабинете генерального директора. Секретарь отрывает глаза от монитора и смотрит на меня шокированным взглядом.

— Сквозняк, — поясняю девушке, невинно пожимая плечами.

Представляю, как там взбесился Султанов. Ха! Это я ещё даже не старалась его бесить.

После окончания рабочего дня плетусь к автобусной остановке вместе с остальными сотрудниками. Мои коллеги, Лариса и Ира, идут рядом. Мы болтаем о всякой ерунде и даже не замечаем, как в спину нам дышат огромные фары внедорожника. И только сигнал автомобиля заставляет нашу троицу подпрыгнуть на месте, а затем всё-таки отойти в сторону. Султанов проезжает мимо, а девчонки чуть шеи не сворачивают, провожая босса затравленным взглядом.

— Алён, так что у вас там с Шамилевичем произошло? Говорят, вы вместе ходили на производство, а потом ты вернулась в его пиджаке? — спрашивает Лариса и уже не в первый раз, до этого она тоже пыталась всё разузнать, но я отбилась от неё, сославшись на сильную занятость.

— Ещё и платье новое. Я такого у тебя раньше не видела, — добавляет Ира.

А я не хочу ничего рассказывать. Им только скажи и завтра вся фирма будет гудеть, что у меня с генеральным какие-то там шуры-муры!

— Да ничего не произошло. Ходили на производство, да. Я поскользнулась, упала, испачкала костюм. А платье у меня с собой было. Я всегда держу запасное на работе. На всякий случай.

Коллеги смотрят на меня с подозрением, мол, что ты нам заливаешь, Алёна?

— Девочки, ну правда, ничего такого не произошло. И не смотрите на меня так. Мне ваш Шамилевич совсем не нравится.

— Странная ты какая-то, Алёна. Всем женщинам у нас на предприятии он нравится, а тебе, значит, нет. Ты расистка, что ли? — ухмыляется Лариса, а мне так и хочется сказать правду.

Я не расистка! Просто Султанов мой бывший, от которого я бежала, роняя тапки. Поэтому я больше не ведусь на его чары, за десять лет у меня выработался устойчивый иммунитет.

После тяжёлого рабочего дня встречаюсь с любимой подругой, точнее, мы вместе с Юлькой топаем в соседний дом, где живёт наша тётя Нона.

— Вот ваш чай, детвора. Берём пиццу и маршируем в детскую, — командует Нона, отправляя наших дочек подальше от рассказов не для детских ушей.

И как только мы остаёмся на кухне вдвоём, подруга разливает по бокалам белое полусладкое.

— Вкусненько, — причмокиваю я, испробовав напиток.

— Ну что, рассказывай, Алёнка. А то я по телефону толком ничего не поняла.

— Вадим пригласил меня в кино.

— Тренер, что ли? — отвечаю “угу”, но Нона почему хмурится: — а ты в паспорт его заглядывала? Он, случайно, не женатый?

— Не знаю. Вроде, нет. Где бы я заглянула в его паспорт?

— Серьёзно? Да как так, а?

— Ну кольца на пальце у него я точно не заметила, значит, холостой.

— Каждый второй мужик после тридцати не носит обручалку. Ещё аргументы!

— Я ни разу не видела его с женщиной.

— Правильно, потому что на работу своих баб не тащат. Это же как с рыбалкой. Аналогия!

— Ты цепляешься, Нон. Вадим не похож на гулящего. Он очень скромный на самом деле, а ко мне подкатил только спустя полгода после знакомства, представляешь?

— Угу, все они скромные, пока не имеют доступа к тебе под юбку.

Я замолкаю. Ну вот хотела похвастаться подруге, что меня в кои-то веки позвали на свидание, так она умудрилась во всём увидеть подвох и испортить мне и без того поганое настроение. Не везёт мне с мужиками от слова “совершенно”. И сколько бы я ни старалась построить отношения, всё время нарываюсь на какого-то козла: то он жадный, то он мутный, то он скучный, то женатый… Вот ни одного нормального за свою жизнь не припомню!

— Да ладно, тебе, Алён, — подливает в бокал напиток, — может он и нормальный мужик, ну в смысле, холостой.

— Тебя так послушать, так холостые мужики категории “тридцать плюс” вымерли как мамонты и на них можно только как в музее — смотреть, восхищаться, но не трогать, а то одна строгая тётя сделает по попе а-та-та.

Нона улыбается, точнее, откровенно ржёт, но я не злюсь на неё. Сама понимаю, что в этой жизни фарт и я — даже рядом не стояли. С моим-то везением Вадим точно окажется козлом, если не женатым, так извращенцем каким-нибудь, как вот однажды уже попадался. Познакомились в интернете, встретились. Вроде ничего так мужчина, а потому встретились во второй раз. На третье свидание он меня к себе домой позвал и я пошла, ну я девочка взрослая, чего отказываться, пока приглашают?! Я себе столько всего придумала, нарисовала такую романтичную сказку, а он попросил подождать меня в зале и через пять минут вышел абсолютно голый, но на роликах и с копьём, торчащим вверх в полной боевой готовности. После его слов: “Давай прокатимся, Алёнка”, — я бежала со скоростью света. Выскочила босая из квартиры, хорошо хоть сумку успела взять.

— Кстати, я говорила тебе, что у меня новый босс и с моим-то везением угадай, кто это оказался?

— Да ладно? — хлопает ресницами Нонка. — Неужто тот извращенец на роликах?

— Тьфу-тьфу, — стучу по столу, — сплюнь.

— Тогда я внимательно слушаю. Рассказывай!

Подруга потирает ладони, предвкушая красивую историю, правда без счастливого конца, иначе я бы сейчас с ней на кухне не сидела и давно воспитывала свою футбольную команду.

— Юлькин отец, — произношу шёпотом и на всякий случай оглядываюсь, вдруг я сказала это слишком громко и дочка сейчас стоит за моей спиной и такая: "Да ладно, мам?".

— Что? — Нона давится белым полусладким, которое у неё вытекает изо рта и носа одновременно. Придя в себя, вытирает лицо сухой салфеткой. — Ты же сейчас пошутила?

— Нет, — качаю головой.

— И абсолютно спокойно об этом говоришь?

— Ну да.

— Не боишься, что он обо всём узнает?

— От кого? — закатываю глаза. — Не узнает, только если ты не ляпнешь.

— Да больно нужен мне твой татарин, я его даже в глаза никогда не видела.

И хорошо, что не видела, а то ещё бы одна фанатка Султанова появилась. У меня на работе и так фан-клуб образовался, бесят уже…

— А если серьёзно, Алён? Почему ты думаешь, что он ни о чём не догадается? Согласна, Юлька на тебя похожа, но мужик-то он неглупый, раз стал твоим боссом. Разве не сложит в уме дважды два?

— Не сложит. Мы с ним расстались задолго до зачатия Юльки. Тот секс, когда его шустрик прискакал к моей яйцеклетке, был одноразовой акцией, случившейся через полгода после нашего расставания. И кстати, Динар тогда был не совсем трезвым, думаю, она даже не помнит о той ночи.