Семья для босса по договору

15

С замиранием сердца жду, когда откроется дверь и на пороге появится мама. Юлька, понимая моё волнение, ещё крепче сжимают руку и я благодарна ей за это, моей любимой крошке, чувствующей всю меня без лишних слов.

Звуки оборота замка разрезают напряжённую тишину. На мгновение я даже дышать перестаю, когда открывается дверь и мы с матерью встречаемся взглядами. Она пристально смотрит на меня несколько секунд, но затем сразу же переключает внимание на Юльку.

— Внученька, как я соскучилась по тебе, — ласковым голосом говорит мама, наклоняясь и распахивая объятия для моей маленькой копии.

— Бабушка, задушишь, — возмущается Юлька.

— Прости, моя хорошая. Я так давно тебя не видела.

Юлька облегчённо вздыхает, когда ей удаётся выскользнуть из плотного кольца бабушкиных рук. А я по-прежнему стою на пороге, не зная, как себя дальше вести. Последний разговор с матерью был холодным, но это и не удивительно. Между нами выросли такие толстые стены, что разрушить их за один день не получится.

— Привет, мам, — натянуто улыбаюсь.

— Привет, дочь. Ну заходи, чего стоишь как неродная?

Вхожу в квартиру, но разуваться не тороплюсь. Оглядываюсь. В груди странно ёкает сердце. Это мой родной дом, я здесь жила тридцать лет, но ощущение будто в гости пришла.

— Алён, да хватит уже дуться на мать, — фыркает мама и неожиданно тянет ко мне руки, чтобы обнять. — По тебе я тоже скучала не меньше, чем по Юльке.

— Правда?

Немного отдалившись от матери, заглядываю ей в глаза. Мама всегда была скупой на эмоции и добрые слова. А эти её признания — это что-то новое, необычное, поэтому я ошарашенно хлопаю ресницами. Неожиданно, да.

— Конечно. Ты моя дочь, разве может быть иначе?

Опускаю тот случай, когда мама сменила на входной двери замок и когда заявила, что я ни за что не выйду замуж за мерзкого типа, пока она жива. А Динар совсем не мерзкий, между прочим. Он очень хороший человек и к моей маме всегда относился с должным уважением, но она это не оценила, конечно же.

— Ух ты, круто! — радостный визг дочери доносится из спальни и уже через мгновение Юлька выбегает в коридор, держа в руках книгу. — Мам, смотри, что мне бабушка купила!

— Энциклопедия для девочек, — читаю вслух, — круто, да, Юль.

Похваставшись подарком, Юлька скрывается за дверьми спальни, а я перевожу взгляд на мать.

— Спасибо, мам.

— За что? — вскидывает бровь.

— Просто за то, что ты есть.

Мама сухо усмехается, больше ничего не говорит в ответ. И чтобы разрядить обстановку предлагает выпить на кухне чай.

Пока готовится чай, я сижу на стуле, не зная, о чём говорить с матерью. Но это неправильно. Когда родным людям нечего друг другу сказать — это угнетает и приводит к нехорошим мыслям.

— Ростик закрыл все свои финансовые вопросы, коллекторы от него отстали. Квартиру продавать не будет, — сообщает мама таким сухим тоном, будто говорит о последнем поднятии цены на хлеб, хотя даже там было бы больше эмоций.

— Я рада, — отвечаю без улыбки, потому что на самом деле это не Ростик выплатил свои долги, а Динар, да только мама ни словом об этом не обмолвилась.

— Ты ещё замуж не вышла?

— Ещё нет.

Мама опускает взгляд на мою правую руку, хмурится.

— Даже кольца не подарил помолвочного, — возмущённо бубнит.

— Вообще-то, подарил ещё десять лет назад. Ты забыла, мама? — я не горю желанием наступать на знакомые грабли и выяснять с матерью отношения, но терпеть незаслуженные оскорбления в адрес Динара — это уже слишком!

— Ишь как ты его защищаешь! Даже на мать голос повысила, — от возмущения у меня пропадает речь, потому что накануне мой голос был абсолютно спокойным и нет, я не глухая. Я слышу, как говорю. — Лучше домой возвращайся пока не поздно. Увидишь, когда твой восточный принц наиграется в семью, ты опять к матери прибежишь. И не дай бог принесёшь в подоле. Кому ты потом будешь нужна с прицепом в виде двоих детей? За ум берись! Мама плохого не посоветует.

— Хватит, мама, — цежу через зубы, чашку с чаем отодвигаю в сторону и поднимаюсь со стула. — Не волнуйся, если бог и подарит мне второго ребёнка, то он уж точно не станет прицепом ни для тебя, ни для кого-либо другого!

— Сядь, — командует, смиряя меня ледяным взглядом с головы до ног. — Я достучаться до тебя пытаюсь, но ты, как и твой покойный отец, ничего не хочешь слышать. Упрямая!

В кармане джинсов вибрирует мобильный. Жестом показываю маме, что наш разговор на паузе. Но увидев на экране телефона имя Динара, молча иду в коридор.

— Я скоро буду дома. В магазине что-то купить? — спрашивает Динар, а я на радостях улыбаюсь. Боже, как же вовремя он позвонил!

— Давай вместе купим? Только забери меня, пожалуйста. Я сейчас у мамы.

Его внедорожник примечаю, как только выхожу из подъезда. И когда автомобиль тормозит, забираюсь в салон, не дожидаясь, когда Динар выйдет на улицу и откроет передо мной дверцу.

— Всё хорошо? — спрашивает Султанов, будто чувствуя, как паршиво у меня на душе.

Киваю в ответ. Не хочу с ним говорить о моей матери. Пусть лучше не знает, какого она мнения о будущем зяте.

— Извини, что забыл тебя предупредить о приезде брата. Ты ведь поэтому такая грустная?

— Нет, — вздыхаю, откидываюсь на спинку сиденья и ненадолго прикрываю глаза. Конечно же, приезд Эльмира был неожиданным, но дело совсем не в нём. — Я просто устала.

— Не заболела случайно? — Динар скашивает в мою сторону обеспокоенный взгляд, на что я качаю головой.

Больше Динар ничего не говорит до тех пор, пока мы не подъезжаем к супермаркету.

— Алён, я чувствую, что что-то произошло, но никак не могу понять, — нежно берёт меня за руку и слегка сжимает пальцы. — Я не настаиваю, но хочу, чтобы ты знала, что можешь обо всём мне рассказать. Пусть не сейчас, не в эту минуту, а тогда, когда ты будешь к этому готова сама.

В груди странно щемит. Сердце будто тисками сжимается. И на долю секунды мне начинает казаться, что Динар обо всём догадался и ведёт речь совсем не о будущей тёще. Даже подумать страшно, что он знает про дочь. Нашу дочь!

— Идём в магазин? — кивает куда-то за мою спину, так и не дождавшись, когда я отвечу.

Мне хочется сказать ему "спасибо" за то, что он умеет быть таким чутким и понимающим без лишних слов. Не давит. Не требует. Почти идеальный, но не мой. Я сама так захотела десять лет назад. И сейчас ничего не изменилось. Потому что я долбанная эгоистка, которая никогда не будет делиться своим: ни мужчиной, ни любовью, ни дочерью. Именно поэтому я рассталась с Динаром. И по этой же причине не хочу подпускать его ближе. Я не смогу делить его с другой женщиной, когда наступит время!

В магазине сворачиваю в ряд с алкогольными напитками. Динар молча стоит за спиной и я чувствую, как жжёт между лопатками от его пристального взгляда, когда я тянусь к бутылке с узким горлышком.

Жду, что он что-то скажет по этому поводу, ведь хорошо знаю его отношение к алкоголю. Но Динар молчит, лишь хмурится, когда я загружаю спасительную жидкость в тележку для продуктов.

Через полчаса оказываемся дома. Эльмир с Динаром закрываются в кабинете, а я устраиваюсь на кухне и полностью погружаюсь в процесс приготовления ужина. Когда в гостиной заканчиваю накрывать стол, беру курс в сторону кабинета, чтобы позвать мужчин.

Услышав своё имя, стою под дверью, занеся руку, так и не постучав. Нехорошо подслушивать, но братья говорят обо мне и это жуть как интересно.

— Всё равно я не понимаю, почему ты не хочешь рассказать родителям об Алёне. Рано или поздно они узнают. И только представь их реакцию, — говорит голос Эльмира и я будто вижу, как после этих слов Динар меняется в лице.

— Тебе не нужно ничего представлять. Я лишь прошу тебя молчать о том, что ты увидел в моём доме. Вот и всё!

— Конечно, брат. Ты можешь на меня рассчитывать, но это же всё неправильно, да?

— Эльмир, послушай, — вздыхает Динар. — Я не хочу терять Алёну и лишь поэтому родители ничего не должны знать о предстоящем браке. Они поймут… потом.

— Не знаю. Мне кажется, ты совершаешь ошибку. Так нельзя.

Я всё-таки стучу в дверь, потому что если этот разговор сейчас не прекратится, то уверена, ссоры между братьями не миновать. И я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что не имею права так делать, но всё-таки.

— Прошу прощения, — неуверенно произношу перед тем, как заглянуть в кабинет, — ужин уже готов. Приглашаю к столу.

— Хорошо, Алёна, — кивает Динар. — Иди, мы скоро присоединимся.

Аккуратно закрываю за собой дверь. Выдыхаю. Каким-то странным взглядом на меня посмотрел Динар, будто знал, что я стояла под дверью и подслушивала. Стыдно, да. Но это произошло случайно или уже неважно?

Во время ужина между братьями возникает беседа. Эльмир, как оказалось, недавно вернулся из Европы, где провёл последние несколько лет. А потому у них с Динаром не прекращается диалог, в суть которого я даже не вникаю. Что мне до их заграницы? Мне и на родине неплохо. И небо здесь голубее, и трава зеленее, и воздух чище.

— Вы так давно не виделись друг с другом, поэтому не буду вам мешать, — посылаю братьям радушную улыбку и пользуясь моментом, встаю из-за стола.

Динар показывает жестом Эльмиру “подожди”, и поднимает голову как раз в тот момент, когда я прохожу мимо него.

— Алён, — берёт меня за руку и я вынужденно останавливаюсь.

— Я хочу побыть одна, можно? — шепчу Динару на ухо, на что будущий муж недовольно хмурит брови.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет, — качаю головой. — Просто хочу подышать свежим воздухом перед сном.

Динар наконец-то меня отпускает. Выхожу из гостиной и по дороге сворачиваю в сторону кухни, где успела припрятать в холодильнике бутылку белого полусладкого.

Оказавшись на улице, устраиваюсь на шезлонге возле бассейна. Небо сегодня ночью красивое, звёздное, а потому я долго смотрю на россыпь звёзд, наслаждаясь одиночеством.

Из головы не выходит последний разговор с мамой. Она зацепила меня, когда сказала про прицеп в виде двух детей. Разве дети могут быть прицепом? Лет десять назад, если бы мне кто-то сказал подобное, я бы не стала заморачиваться и, скорее всего, пропустила эти слова мимо ушей. Но не сейчас, когда сама мать! Дети — огромное счастье, божий дар, самое драгоценное, что может быть у человека. Разве мама считает иначе? Или мы с братом тоже когда-то были для неё прицепом? Хотя нет. Это вряд ли. С Ростиком мы росли в полноценной семье, где папа и мама. У нас было замечательное детство, родители нас любили, помнится.

За своими мыслями не замечаю, как опустошаю половину бутылки. Так горько на душе, так паршиво, что повышенный градус — единственное успокоительное на сегодняшнюю ночь. Давно мне так не было гадко — настолько, что зубы сводило оскоминой от желания стереть из памяти неприятный разговор с матерью. Знаю, что бы она не сказала потом в своё оправдание, на подкорке отложится этот неприятный момент и будет всплывать время от времени против моей воли.

Приближающиеся шаги заставляют меня напрячься и всмотреться в темноту. Только Динара сейчас не хватало. Моё паршивое настроение он сразу заметит и уверена, начнёт расспрашивать, что к чему. А я не хочу говорить с ним о своей матери, потому что ещё в молодости поняла одну простую истину: не обо всём стоит рассказывать близким людям, особенно стоит молчать, если это что-то плохое.

— Я знал, что найду тебя здесь, — тишину нарушает выразительный баритон Султанова и я вытягиваюсь как струна, когда мужчина устраивается на соседнем шезлонге.

— Да я и не пряталась, — хмыкаю в ответ.

Динар поворачивает голову в мою сторону, и меня будто электрическим током прошибает, потому что выражение лица у Султанова крайне недовольное. Он сверлит меня взглядом, от которого хочется спрятаться где-нибудь подальше, желательно на другом конце земного шара.

— Прости, я сегодня немного пьяненькая, — пожав плечами, тянусь к бутылке полусладкого и пью прямо из горлышка.

Он молча отбирает у меня бутылку и придвигается вплотную, прикасаясь коленями к моей ноге.

— Я не рассказал родителям о нашем с тобой браке для того, чтобы они ничего не испортили. На этот раз всё будет иначе и мы точно станем одной семьёй, — шокирует своим признанием Султанов, отчего я ошарашенно хлопаю ресницами. — Я знаю, ты слышала мой разговор с Эльмиром, но неправильно его поняла. У меня всё серьёзно к тебе, Алёна. Это правда. И лучше бы ты сначала поговорила со мной, прежде чем успела сделать неверные выводы и напиться с горя.

Короткий смешок слетает с моих губ.

— Я сказал, что-то смешное? — удивляется Динар, не понимая резкую смену в моём настроении.

— Нет. Это была секундная истерика, прости. На самом деле я пью не из-за того, что услышала твой разговор с братом.

Делаю глубокий вдох и медленный выдох, собираясь с духом. Если уж Динар смог признаться, что его родители не в восторге от меня, то и я должна найти в себе смелость сделать подобное. Так будет честно, как мне кажется.

— Я поссорилась со своей мамой. В очередной раз, когда зашла речь о тебе. Потому и засмеялась, когда ты сказал о своих родителях почти то же самое.

— Поэтому ты решила напиться? — продолжает хмуриться Динар, но в его голосе не слышно упрёков.

— Я бы сказала, расслабиться. Иногда это очень нужно.

— Сомнительный способ. И я категорически против него, на будущее говорю.

— Как мы будем жить, Динар, если не нравимся нашим родителям?

— Почему тебя это волнует?

— Потому что они наши самые близкие люди. Мы будем расстраивать их постоянно. И мне бы не хотелось, чтобы из-за меня ты стал реже видеться со своими родителями. Это неправильно. Ты разве так не считаешь?

— Нет, Алёна. Я так не считаю. Родители со временем привыкнут и примут наш выбор. Возможно, вначале будет трудно.

— А что ты им скажешь через три года, когда действие брачного договора закончится?

— К тому времени я надеюсь, они успеют стать самыми счастливыми дедушкой и бабушкой, — серьёзным тоном говорит Динар, а у меня от его слов всё переворачивается внутри. — Уверен, у нас с тобой будут очень красивые дети, Алёна. И глядя на них, родители забудут обо всём плохом, что было десять лет назад.

Шок парализует меня от макушки и до кончиков пальцев на ногах. Мне трудно выдавить из себя даже слово. Динар же молча наблюдает за моей красноречивой реакцией, а затем просто берёт меня за руку, заставляя подняться, чтобы уже через мгновение я оказалась сидеть у него на коленях.

— О детях мы с тобой не договаривались, Султанов, — выдавливаю из себя я, когда его рука бережно отводит в сторону прядь волос, прилипшую к моему лицу.

— От большой любви всегда рождаются дети, — снова заводит в тупик очередным признанием.

— Да, но у нас с тобой всего лишь договор на семью. Не любовь.

— Это ты так думаешь. Или хочешь так думать. Потому что я вижу в твоих глазах совсем другое.