Семья для босса по договору

9

Разговор с мамой ни к чему не приводит. Я не могу достучаться до собственной матери, словно между нами глухая стена. В итоге после нашего конфликта у мамы поднимается давление и чувство вины накатывает на меня удушливой волной. Вынуждена отступить, а ещё признать, что своими действиями серьёзно подрываю здоровье и без того больной женщины.

— Нон, я в тупике, — за кружкой чая жалуюсь любимой подруге, — теперь я даже слово поперёк не могу сказать. Что делать — не знаю.

Уронив голову на ладони, прикрываю глаза, ощущая во всём теле слабость. Нона подходит сзади и обнимает меня за плечи успокаивая.

— Алён, у тебя только один выход и ты знаешь какой.

— Не хочется, подруга, ой как не хочется. Я как представлю, так сразу в холодный пот бросает.

— Да ладно тебе. Ты сильная, выдержишь. Лучше подумай о плюсах, у каждой медали есть обратная сторона, помнишь?

— У этой стороны медали только один плюс — деньги.

— А ещё отец, которого так не хватает твоей Юльке.

— Исключено! — оторвав лицо от ладоней, взглядом испепеляю подругу. — Динар ни за что не узнает правду.

— Боишься, что отберёт дочь? — киваю, а Нонка только шире улыбается. — Дурочка моя, он же тебе не просто так подсунул этот договор. У него планы большие — это же очевидно. Решайся, Алён. Хуже точно не будет. И думай о Юльке, а не о себе.

— Я только и думаю о дочери, иначе бы даже за один стол не села рядом с Динаром, — допив остывший чай, поднимаюсь со стула, — ладно, Нон, пойду я.

Подруга провожает до дверей и пока я завязываю на кроссовках шнурки, молча стоит в коридоре. На прощание целую подругу и ухожу. А оказавшись дома, предлагаю Юльке кое-куда съездить.

— А куда мы поедем, мамочка? — интересуется дочь, когда я заплетаю ей две косички.

— Юлька, не крутись, а то выйдет криво, — командую строгим тоном, — увидишь. Это сюрприз.

Закончив с причёской, заглядываю в спальню к маме и тихо вздыхаю, увидев, что она спит. Что ж так даже лучше. Значит, не придётся врать.

Домашний адрес Султанова я хорошо запомнила, а потому вызываю такси. И пока мы с Юлькой ожидаем машину, быстро звоню Динару на мобильный. Он отвечает практически сразу, мне даже не удаётся выстроить в голове возможный диалог.

— Что-то случилось, Алёна? — звучит вместо приветствия.

— Привет, ты дома? — спрашиваю сразу, игнорируя предательскую дрожь, заставляющую трястись мои пальцы, сжимающие телефон.

— Дома. Ты хочешь приехать?

— Хочу. Уже вызвала такси.

— Алён, — тяжело вздыхает, — надеюсь, ты без скандалов?

— Я с сюрпризом, Динар, — и не дожидаясь реакции Султанова быстро жму на красную трубку, завершая разговор.

К этому времени как раз подъезжает такси. Юлька запрыгивает на заднее сиденье, я устраиваюсь рядом и диктую водителю адрес, по которому следует ехать.

— Юль, — обняв дочь одной рукой, прижимаюсь губами к макушке, — я хочу тебя кое с кем познакомить.

Юлька заинтересованно поворачивает голову в мою сторону и, хлопая чёрными пушистыми ресницами, загадочно улыбается.

— А я уже догадалась, мамочка.

— Да? — вздёргиваю бровью, интересно, что там в голове у моей малышки. — Ну, поделись тогда со мной.

— Ты хочешь познакомить меня с Динаром, со своим женихом.

Слова дочери попадают в самое сердце, отчего оно, пропустив удар, отзывается в груди тупой болью. Не с женихом, нет. С отцом… Но в этом я, конечно же, не признаюсь.

— Да, Юль, — отвечаю, выдержав паузу. — Мы с Динаром решили пожениться.

— Какая хорошая новость, мамочка! — радостно хлопает в ладоши, а затем тянется ко мне своими маленькими ручками, чтобы крепко оплести ими шею. — Значит, у меня скоро появится папа и Антон наконец-то перестанет обзываться?

— В общем, да, — натянуто улыбаюсь, а в душе надрываются печальные струны.

Никогда не думала, что нам с Юлькой придётся оказаться в таком дурацком положении, как сейчас. Но Нона сто процентов права! Хуже уже точно не будет.

Машина тормозит возле высокого забора. Пока я расплачиваюсь за поездку, Юлька зачарованно выглядывает в окно, с нетерпением ёрзая на кожаной обивке сиденья.

— Ну что, Юлёк, идём? — подмигнув дочери, первой выхожу из такси и распахиваю заднюю дверцу, выпуская мою нетерпеливую девочку на улицу.

— Вот это да! — Юлька оглядывается. — Мам, а мы точно туда приехали?

— Конечно.

Смотрю на дочь, а в груди сердце сжимается. Конечно, такую роскошь она раньше видела только по телевизору, даже не представляя, что могла в ней купаться, если бы в прошлом я поступила иначе. Чувствую ли вину за то, что лишила Юльку всего этого? Отнюдь. Ни на секунду я не пожалела о своём решении и уверена, если бы повернуть время вспять, то поступила бы точно так же.

Касаясь рукой места между лопаток, легонько подталкиваю малышку вперёд и как только подходим к воротам, между нами распахивается калитка. Султанов, одетый в обычные джинсы и обтягивающие каждую мышцу футболку, стоит напротив, сверкая своими чёрными глазами, будто пылающими углями. Он смотрит на меня в упор не моргая, лишь слегка подрагивающие уголки губ выдают его волнение с потрохами.

Тактично прокашлявшись, отхожу немного в сторону, чтобы Юлька оказалась впереди меня.

— Привет, моя дочь Юля, — сделав акцент на слове “моя”, фокусирую взгляд на лице Султанова.

На мгновение встречаемся глазами. И я даже не знаю, как описать эти чувства, которые обрушиваются на меня настоящей лавиной. Буквально на секунду мне кажется, что Динар обо всём догадался и этот колкий взор, пронизывающий и устрашающей, не что иное, как реакция за ложь десятилетней давности.

Султанов медленно переводит взгляд на Юльку. Мучительно долго изучает черты её лица, хмурясь и сжимая челюсти.

— Привет, я Юля, — не задумываясь Юлька тянет руку этому громиле, и он пожимает её в ответ! — А у тебя красиво тут, мне нравится.

— Рад, что тебе нравится, Юля, — на удивление спокойно отвечает Динар. Вдруг смотрит на меня: — проходи, Алёна.

Отступаю. И вздрагиваю, когда за моей спиной слышится лязг металла — Динар всего-то захлопнул калитку.

— Мам, смотри бассейн, — визжа от восторга, Юлька берёт низкий старт, и я только успеваю мазнуть взглядом по удаляющейся фигуре дочери и подпрыгивающим ей вслед двум косичкам.

— Юля, осторожно!

Ловкие пальцы оплетают мою руку чуть выше локтя, а к спине прижимается мускулистая грудь. Сбивчивое дыхание обдаёт кожу жаром, когда Султанов, интимно приблизившись, касается губами кончика моего уха:

— Если ты задумала какую-то игру, Алёна, и решила втянуть в неё свою дочь, то предупреждаю сразу, со мной это не прокатит.

— Пусти, — смахнув с руки пальцы, оборачиваюсь. Вздёрнув подбородок повыше, скрещиваюсь с Динаром убийственными взглядами. — Никакой игры! Я приехала познакомить с дочерью, потому что решила принять твоё предложение.

— Неужели?

— Да. Но… — трусливо оглядываюсь, наблюдая за Юлькой, которая уже скинула сандалии и сев на борт бассейна, бултыхает ногами в воде. — Хочу договориться сразу. Ни моя мама, ни моя дочь не должны знать правду. Для них мы обычная влюблённая пара, решившая пожениться.

— Правильная девочка пойдёт против своей мамы? — с издёвкой усмехается.

— От той правильной девочки, которую ты знал десять лет назад, не осталось ничего. Я теперь другая, Динар. Да и ты тоже изменился.

— Изменился. Спасибо тебе, Алёна, ты преподнесла мне хороший практический урок. На всю жизнь запомнил.

Наградив надменным взглядом, Султанов напряжённо складывает руки на груди. Его чёрные глаза полыхают настоящим огнём, но меня это нисколько не цепляет.

Ему больно, запомнил на всю жизнь? А я каждый день, каждый миг вижу в улыбке дочери его. Когда Юлька задорно смеётся, на её пухлых щеках выступают ямочки. У меня в роду ни у кого не было ямочек, а у Динара они есть, только сейчас скрыты под густой бородой. Твёрдый характер, такой нетипичный для маленькой девочки, а ещё Юлька прямолинейная, рубит правду-матушку, аж щепки летят в разные стороны. Да много чего ещё и Динар, конечно же, позже заметить эти сходства — не может не заметить, и я не знаю, что будет потом. В моём сердце нет ничего, кроме глыбы льда и растопить его толщу Султанову не под силу. Я слишком долго взращивала в себе эти чувства, год за годом они крепли, не оставляя ни единого шанса как-либо поколебать твёрдую уверенность — это конец, священная плита возведена на могиле моих убитых и заживо погребённых чувств.

— Мама, иди сюда! — голос Юльки, как спасательный круг, заставляет меня намертво вцепиться и крепко держаться обеими руками, чтобы не утонуть в пучине боли и обиды на её родного отца.

Динар тоже поворачивает голову в сторону дочери и на мгновение в его взгляде проскальзывает что-то светлое, солнечное. Он берёт меня за руку, перекрещивая наши пальцы в замок, и ведёт к бассейну.

— Сейчас наш ребёнок мог быть такого возраста, как твоя Юля, — между прочим высказывает мысли вслух, отчего на моём израненном сердце вскрывается затянувшаяся рана.

Но в ответ молчу, а пальцы Динара ещё сильнее впиваются в кожу, вкручиваются подобно шурупам. Он злится и это не скрыть.

— Юля, идём в дом. Я хочу вам с мамой кое-что показать, — спокойный голос Султанова действует на мою дочь как гипноз. Она вмиг подскакивает с борта и, надев сандалии, подходит к грозному Динару, берёт его за свободную руку и, задрав голову, смотрит как на божество.

— Что ты хочешь нам показать? — Юлька широко улыбается, отчего на поджатых губах Динара проскакивает тень улыбки.

— Твою комнату.

Чувствую, как моя малышка взрывается от радости. Мне даже смотреть на неё не нужно, чтобы узнать — она в восторге. И я понимаю её эмоции, ведь такой красивый и большой снаружи дом не может быть убогим внутри, а зная любовь Султанова к красивым вещам, то там нас ожидает не просто детская комната, а маленький сказочный дворец для настоящей принцессы.

В доме, как я и предполагала, нас встречает роскошь. Современный дизайн наполнен деталями: от красивых штор на окнах до картин на стенах, написанных маслом, идеально вписывающихся в общий интерьер. Дом просторный, светлый. И мне невольно вспоминаются слова Динара: “Большой дом для большой семьи”. Жаль, что только для ненастоящей.

На второй этаж взбираемся по лестнице. В просторном коридоре Динар подходит к одной из дверей и распахивает её настежь, пропуская Юльку внутрь. Дочь врывается в детскую как настоящий ураган. С разбегу запрыгивает на большую кровать с балдахином. Уткнувшись лицом в подушку, всем телом прижимается к мягкому покрывалу бледно-розового цвета и нараспев поёт, какой это кайф.

Пока Юлька исследует свою комнату, наблюдаю за ней с умилением. Кажется, даже Султанов добреет, когда Юлька, открыв створки двухметрового шкафа, достаёт красивые платья и примеряет их перед зеркалом.

— Я красивая, мамочка? — придерживая руками платье из золотистой парчи, малышка оглядывает себя с ног до головы.

— Очень красивая, Юля, — отвечает вместо меня Динар и я только сейчас замечаю, как Султанов не сводит глаз с дочери.

Отложив в сторону платье, Юля подходит к Динару, жестом призывает его наклониться. И когда Султанов опускается на корточки, моя малышка крепко обнимает его за шею обеими руками и смачно целует в щеку.

— Тебе нужно побриться. Ты колючий как ёжик, — маленькой ладошкой ведёт по бороде вниз, — но это нужно спросить у мамы. Ей же с тобой целоваться, а не мне!

Покраснев до корней волос, прижимаю ладони к вмиг вспыхнувших румянцем щекам. Ну, Юлька, получишь у меня, когда домой доберёмся. И пока я представляю, какую взбучку устрою своей малышки, Султанов медленно оборачивается. Сфокусировав на мне взгляд, вздёргивает чёрной бровью, мол, Алёна, что ты так раскраснелась, а я, не придумав ничего лучше, молча выхожу из детской спальни.

Слишком жарко, душно, потому и обмахиваюсь обеими руками. Но я горячая, как кипяток, меня ничто не остудит.

Его тихие шаги заставляют меня натянуться как струна. Лёгкое касание большой ладони к моему бицепсу оставляют на коже точно клеймо. Боюсь обернуться, боюсь, что Динар всё по глазам поймёт. У них с Юлькой с первого взгляда возникла какая-то сакральная связь, это только слепой не заметит.

— Всё хорошо, Алёна? — обняв за плечи, прижимает к своей груди и в этот момент я слышу слишком громкое биение своего сердца. — Знаешь, я думаю, мы подружимся с твоей дочерью. Точнее, я уверен, что уже подружились.

Крикнуть ему хочется, что Юлька наша общая дочь. Его и моя… напополам. Но не кричу! Нет, только не сейчас, когда Динар выплюнул мне в лицо всю горечь, которая копилась в нём все эти годы. Он считает, что у меня был другой мужчина, значит, ничего не помнит о той ночи, когда мы спустя полгода после расставания встретились случайно и, поддавшись былым чувствам, оказались в одной постели. На рассвете я ушла. Тогда он сладко спал и не смог меня остановить, но если бы вовремя проснулся, если бы даже через день или неделю, или даже месяц, попытался меня найти, то я не отказалась от него… наверное.

А возможно, он всё помнит, но упорно делает вид, что ничего не было. Да и было ли? Я уже сама с трудом могу воскресить на подкорке наполовину стёртые картинки. Слишком много времени прошло. Это факт.

Динар тянет меня за руку, пользуясь напряжённой паузой и моим молчанием. Приводит нас в просторную спальню, да не спальню даже, а настоящие царские покои с огромной кроватью в центре комнаты. Здесь есть панорамное окно на всю стену, открывающее прекрасный вид на лес. Если бы я была художником, то написала картину, а если поэтом — то сочинила бы не один стих. Мебель выполнена в светлых тонах, светло-сером и бежевом, так гармонично сочетающиеся друг с другом.

— Нравится? — спрашивает Динар, когда я, застыв посреди комнаты, зачарованно оглядываюсь.

— Здесь есть даже трельяж с зеркалом, — говорю на выдохе.

— Конечно. Тебе же нужно будет прихорашиваться.

— Зачем?

— Чтобы радовать мои глаза.

— Зачем ты так стараешься, Динар? Зачем пытаешься угодить нам с дочерью? Этот фиктивный брак лишь иллюзия настоящей семьи.

— Алёна, — неслышно подходит ко мне со спины, легко обнимает, но я не противлюсь этому, — я тебе уже говорил. Я любил тебя всегда.

Резко оборачиваюсь, сталкиваюсь взглядом с чёрными глазами, которые в этот момент остаются для меня нечитаемыми. Не понимаю: врёт Султанов или же сейчас говорит правду. По старой памяти помню, как он скрывал от меня свою жену всё то время, что мы были вместе и ни разу не упомянул её, ни разу не дал повода заподозрить, что у него кто-то есть кроме меня.

— А Юля? Ты хочешь сказать, так легко примешь мою дочь? Сам говорил, что она всегда будет напоминать тебе о той боли, которую ты пережил.

— Говорил, но, видит бог, эта девочка уже покорила моё сердце. Юля так похожа на свою мать, что, глядя на неё, я вижу только тебя, Алёна. И никого другого.