Семья для босса по договору

8

Фешенебельный ресторан в самом центре города ещё круче, чем тот, где состоялся корпоратив нашей фирмы. Как зачарованная вращаю глазами, оценивая: высоченные колонны из позолоты, белый мрамор вместо пола и огромные зеркала, обрамлённые резным багетом. Ощущение будто я в восемнадцатый век попала, ну или где-то рядом. Не хватает только живого оркестра и бала, где кружили бы в помпезных платьях знаменитые дворянки. Хм, таки, возможно, они здесь и плясали, лет так двести назад, но это утверждать я точно не берусь.

Динар вальяжной походкой идёт рядом. Как только вошли в ресторан, галантно подставил руку, согнутую в локте, но я демонстративно отказалась. У нас деловые переговоры. Не свидание! Пусть не мнит из себя моего кавалера, если бы не деньги, моей ноги здесь и близко не стояло.

Оказываемся в отдельной кабинке для vip персон. Ещё бы! Я не удивляюсь ни разу. С возможностями Султанова можно арендовать хоть весь ресторан, но он не привык сорить деньгами, по крайней мере, так было десять лет назад.

Официант разливает по бокалам полупрозрачную жидкость и уходит, тихо прикрывая за собой дверь. В комнате тихо настолько, что я слышу, как тикают дорогие часы на запястье Динара.

Расправляю тканевую салфетку, чтобы лежала на коленях ровно. Ещё раз окидываю взглядом накрытый стол. Блюда здесь, конечно, шик. Не знаю как они называются, но желудок довольно урчит в унисон бахающему в груди сердцу.

— Расслабься, Алёна, — спокойно откидывается на спинку дивана, наблюдая за мной.

— Я расслабленная, Динар. Где договор?

— Сначала ужин, потом всё остальное.

Проглотив колкие словечки, спешащие вылететь из моего рта, смотрю в упор на генерального. Даже здесь, в неформальной обстановке, он не меняется. Привык, чтобы люди беспрекословно подчинялись, но со мной это не прокатит, как и десять лет назад. И я всё больше убеждаюсь: время не меняет людей, оно их только портит. Случай с Динаром тому подтверждение.

Ужинаем в абсолютной тишине, если можно так сказать. Я же, в отличие от Шамилевича, ковыряю вилкой кролика в чесночно-сливочном соусе и радуюсь про себя. Чеснок. Просто отлично. Значит, целоваться мы не будем, по крайней мере, этим вечером точно. А потом мне хочется прихлопнуть дурацкие мысли, проникшие в голову без спроса. Я вообще не буду целоваться с этой лохматой мордой, даже попрошу внести в брачный договор целый пункт. Секса и поцелуев не будет!

— Ну раз ты уже справилась, предлагаю ознакомиться с брачным договором. Я подготовил проект данного договора, поэтому у тебя будет время предложить какие-то изменения, если вдруг что-то окажется неприемлемым, — на последнем слове в чёрных глазах мелькает игривость и красная краска ползёт по моему лицу вверх до самых кончиков ушей.

Неужели Динар имеет в виду то, что я подумала? От смущения, устремляю взгляд в бедного растерзанного кролика на тарелке.

Дрожащими пальцами тянусь к бумагам, нечаянно касаюсь горячей руки Динара и меня будто электрическим током прошибает. Двести двадцать!

Жадно глотаю печатные строчки одну за другой. Чем больше читаю, тем больше кипит злость в моей крови. Не выдерживаю на первой минуте.

— Я не буду жить с тобой в одном доме, — заявляю серьёзно, но Динар усмехается.

— Муж и жена должны жить вместе. Ты понимаешь это, Алёна?

— Да, настоящие муж и жена… должны. У нас фиктивный брак. Я возражаю.

— Отклоняется.

— Ну почему? Мы с Юлькой можем приезжать к тебе, когда нужно будет для спектакля, — обрисовываю в воздухе кавычки. — Нет, не можем?

Султанов качает головой, и я обиженно поджимаю нижнюю губу.

— Фамилию я твою брать не буду! — говорю рьяно, едва не подскакивая со стула и не скидывая на пол тарелку с несчастным кроликом.

— Отклоняется.

— Ну почему? Есть браки, где жена остаётся на девичьей фамилии. Это нормально.

— Нет, Алёна. Для меня это неприемлемо. Моя жена будет Султановой.

— Иначе не поймут твои многочисленные родственники? — подкалываю, вспоминая родню Динара, которую даже сосчитать трудно. Я тогда так и не поняла, сколько у него тёть и дядь, бабушек и дедушек.

— Они тоже. Дальше читай.

— Но мы так и не выяснили по поводу фамилии.

— Ваша с Юлей фамилия будет Султанова. На этом вопрос закрыт.

Мелкая дрожь заставляет трястись мои руки, да и ноги тоже. Ощущение будто Динар в курсе, что моя Юлька наполовину его. Поэтому он ведёт себя так властно, безапелляционно приказывает. Хотя… нет. Точно нет! Знал бы, не ждал девяти лет, чтобы забрать мою девочку.

Успокоившись этими мыслями, читаю договор дальше.

— Насчёт веры ты моё мнение знаешь, Динар. Неприемлемо!

— Уверена?

— Да!

Пошарив во внутреннем кармане пиджака, протягивает мне шариковую ручку. Опять контакт, кожа к коже. Опять двести двадцать. Да твою ж мать!

Жадно глотаю белое полусладкое, осушив залпом весь бокал. Динар наблюдает за мной с интересом, молча наполняет бокал и я проделываю то же самое.

— Ещё? — спрашивает, кивая на бутылку.

Ему-то пофиг, да. Он правильный мусульманин — не пьёт. А я пью! Потому что звездец какая неправильная даже как человек, но Султанова это никогда не парило почему-то. Возможно, всё дело в том, что мы разные с ним. Как там говорят? Плюс и минус притягиваются... Вот и мы с ним так конкретно притянулись, что вышла Юлька, самая классная в мире девочка!

Строчки непозволительно плывут перед глазами. Я, конечно же, так и не поела и потому полусладкое ударило в голову, но не настолько, чтобы у меня полностью отключился мозг.

Продолжаю читать дальше. И опять меня бомбит от возмущения.

— Что это за пункт такой про аборт? — Динар иронично вскидывает бровь. Цитирую: — в случае незапланированной беременности жене запрещается делать аборт. Она обязана выносить и родить здорового ребёнка. Взамен полагается…

Тьфу!

Даже читать противно дальше!

— Что не подходит?

— Ты издеваешься надо мной, Султанов? Какая незапланированная беременность? Я с тобой спать не буду!

— Договор заключается на три года. Ты хорошо подумала, Алёна?

— Ты достал уже со своим: "Ты хорошо подумала, Алёна"? — фальшиво копирую его голос. — Я тебе там не дурочка какая-то, как… — вовремя прикусываю язык, понимая, что несёт меня далеко и туда, куда не нужно.

— Успокойся. Я спрашиваю то, что должен спросить. Ты не можешь предусмотреть, что случится за эти три года.

— Не могу, да! Но спать я с тобой точно не собираюсь! — выпаливаю в сердцах.

— Читай, пожалуйста, следующей пункт, — проигнорировав мои эмоции, приказывает в привычной спокойной ему манере.

— Жене запрещается иметь с кем-либо сексуальные контакты, кроме мужа, — произношу вслух, ощущая, как краска сползает с моего лица. — Это шутка, что ли?

Мгновение смотрим друг на друга.

Глаза в глаза.

Динар и бровью не ведёт. Серьёзный.

— Это не шутка, Алёна. Это условие брачного договора.

— Фиктивного брака!

— Но всё же брака, — поправляет он.

— Вычеркни этот пункт.

— Отклоняется. Я не буду терпеть в своём доме многоразовую женщину, — бросает пренебрежительно, будто удар под дых.

— А я не буду с тобой спать.

— Значит, ты ни с кем не будешь спать, поэтому я просил тебя подумать хорошо.

Истерически смеюсь.

Ну вот же козёл какой, а? И сам не ам, и другому не дам.

— А мне вот интересно, почему в договоре нет пункта, что муж тоже должен хранить верность жене?

— Ты плохо читала, Алёна. Муж должен хранить верность всем жёнам.

Чувство дежавю накрывает меня с головой. Я будто на десять лет назад вернулась. Туда, откуда бежала без оглядки.

Вечер плавно подходит к концу. Фигура Султанова заметно двоится в глазах, но я, собрав остатки сил, стараюсь держать лицо. Пусть не думает, что птичка уже угодила в клетку. У меня ещё вагон времени хорошенько обо всём поразмыслить и прикинуть возможные варианты.

— Я сама, — шикаю, когда оступаюсь на ровном месте и Динар приобнимает за талию, чтобы удержала равновесие.

— Хорошо, — повержено отходит назад.

В голове странно шумит, тело непослушное, а потому я с немалым трудом шагаю к выходу из ресторана. А оказавшись на улице, пытаюсь поймать такси, но только стоит поднять правую руку, как на моей талии смыкается плотное кольцо из рук Султанова.

Он пытается оттащить подальше от дороги, но я оказываю конкретное сопротивление.

— Отпусти. Отпусти… мать твою, Динар!

Слова растворяются в прохладном воздухе майского вечера. Игнорируя дикие вопли и барахтанье ногами, Султанов, как истинный неандерталец, уносит меня к своей машине и силком запихивает на заднее сиденье. Дверь тут же блокируется центральным замком. И пока я, ругаясь нецензурными словечками, требую выпустить наружу, генеральный садится наперёд рядом с водителем и приказывает тому трогаться.

Обида сжирает меня изнутри будто гусеничная ферма, выползшая на арену. Но повышенный градус продолжает творить странные метаморфозы с сознанием и уже через несколько минут меня накрывает спокойствием.

Сползаю по спинке кожаного дивана, снимаю туфли и принимаю горизонтальное положение. Веки сонно слипаются и я в последний момент вспоминаю, что так и не назвала Динару домашний адрес.

— Иванова сто двадцать два. Пятый подъезд, — командую, не зная, собирается ли кто-то слушать.

Прикосновение чужих рук заставляет выпорхнуть из царства Морфея. Распахнув глаза, в полуночной тьме пытаюсь разглядеть лицо мужчины в непосредственной близости от моего, но уже через мгновение в работу включается мозг, и в мужском лице я с лёгкостью распознаю Динара.

— Приехали, да? — оттолкнув от себя Султанова, выглядываю в окно. Странно. Местность такая незнакомая и совсем нет уличного фонаря, что стоит напротив родного подъезда. Смутные догадки терзают серое вещество. — А куда это ты меня привёз? Что-то на Иванова сто двадцать два не очень-то и похоже.

— Домой, — спокойно отвечает Динар, а у меня бровь дёргается от его ровного голоса и уверенного взгляда.

— Домой… к тебе? — глотаю неожиданно подкативший к горлу комок.

— К нам. Выходи, Алён.

И он выходит на улицу, а я продолжаю решительно сидеть в машине на заднем сиденье. Нащупываю туфли, обуваюсь. С трудом нахожу сумку и с пола сгребаю рассыпанное барахло в виде блеска для губ и зеркальца.

Пока выползаю наружу, успокаиваюсь как могу.

Только держи себя в руках, Алёна. Только не твори дичь.

Это же Султанов, да. Своенравный. Властный. Уф… Ненавижу! Стукнуть его хочется, аж руки чешутся даже сильнее, чем когда речь заходит о родном братце. Даже не знаю: кого из них двоих хочется прибить скорее.

Поравнявшись с Динаром, смотрю на кошерный коттедж в несколько этажей. Нормально генеральный живёт, другого я и не ожидала, конечно же. Даже вон бассейн виднеется, наверное, Юлька от восторга бросилась к нему с разбега… Стоп! Юлька никуда не побежит, потому что я всё ещё ничего не решила.

— Красиво у тебя, — ухмыляюсь, — и зачем только такой большой дом?

— Для большой семьи.

— Хм, фиктивной которой?

— Нет, Алёна. Для самой настоящей.

— А можно вопрос? — Динар разворачивается ко мне лицом, кивает. — Зачем тебя я? Разве мало других женщин?

— Идеально подходишь. И Юля тоже, — на имени моей дочери уголки губ Султанова странно подрагивают.

— А ты женатый, Динар?

— Это уже второй вопрос.

— И что? Не ответишь теперь? — не дожидаясь ответа, озвучиваю мысли вслух: — странно получается. И хоть убей, я не понимаю: зачем тебе нужна семья по договору. Можно же реально жениться, родить ребёнка, а не вот этот весь спектакль.

— Я неженатый, Алёна. Ещё вопросы будут?

— Совсем-совсем?

— Тебе показать документы? На слово уже не веришь?

— Покажи, — вздёргиваю подбородок повыше, чтобы скреститься взглядом с чёрными глазами. Хоть сейчас и темно и я всё ещё “весёленькая”, но даже в таком состоянии вижу, как напрягаются мышцы на мужественном лице Динара.

— Пошли в дом. Покажу.

— Э-э-э… Нет. Спасибо. Моя нога в жизни не переступит порог твоего дома.

— Алён, — устало трёт ладонью лоб, — не надоело, а? Ты же всё понимаешь, но ведёшь себя, как сама знаешь кто. Хватит уже колоться словами и давать клятвы, которых всё равно не выполнишь. Мы оба с тобой в курсе, что этот брак неизбежен. Для тебя — возможность спасти брата и сохранить, возможно, квартиру. Для меня — необходимое условие, чтобы быть в политике. У меня нет времени на личную жизнь, как и нет желания искать ту самую подходящую женщину, которая прожила бы со мной до старости и родила общих детей. А ты нормальная… Тебя я знаю давно. И если через три года ты не захочешь разводиться, то я тоже не подам на развод. И я давно уже закрыл глаза на то, что твоя Юля всегда будет напоминать мне о той боли, которую пережил. Я простил тебе всё, Алёна. Даже другого мужчину.

Слова Динара бьют наотмашь, будто звонкая пощёчина. Меня моментально отрезвляет. Так вот, значит, как он считает? Простил мне всё, даже другого мужчину… Хочется спросить: а о каком мужчине идёт речь, но я вовремя прикусываю язык. Нельзя говорить, иначе он узнает правду про Юлю и я уверена, попытается отобрать у меня дочь, мою кровинушку, самую дорогую девочку.

Глотая обиду, ощущаю, как дерёт горло, словно израненное осколками битого стекла. Горечь и боль вызывают во рту оскомину, но я должна молчать. Столько лет молчала и теперь что, всё по ветру пустить?

— Принимаю молчание за согласие, — подытоживает Динар, отчего в моей груди образовывается воронка чудовищных размеров.

Видит бог, я держалась, пыталась быть спокойной, но Султанов перешёл черту. Это он разрушил наши отношения десять лет назад! И нечего теперь строить из себя великого мученика.

— Какой же ты циничный, Динар Шамилевич, — меня несёт на эмоциях, но останавливаться не намерена, — это ты мне причинил боль. Или ты забыл? Напомнить?

Динар заметно напрягается, вздыхает тяжело и, скрестив на груди руки, смотрит на меня с предупреждением. Его чёрные брови сведены в одну горизонтальную линию, а на скулах играют желваки.

— Хорошо, Алёна. Давай здесь и сейчас зароем топор войны, — говорит спокойно, но я-то знаю, что он злится, чувствую, как его бомбит не меньше, чем меня саму. — Ты знала, что я другой веры. Ты знала, что у меня к тебе было всё серьёзно, что я любил тебя и хотел общих детей. Ты согласилась стать моей женой и даже дошла до определённого момента, но потом просто опозорила меня, унизила перед всеми родственниками, когда сбежала за день до никаха.

— Ха! Ты так говоришь, будто не дал мне повода сбежать. Ты обманул меня, Динар. Если бы сразу сказал, что у тебя уже есть жена, то я бы ни за что. Слышишь? Ни за что и никогда не согласилась на этот брак или как там у вас называется? Ты мне врал! Нагло и подло. А если бы я случайно не услышала разговор твоих родственников то, что было бы потом, а? Как бы ты оправдывался? Кстати, как там твоя первая жена — всё время хотела спросить? Ах да… Ты же сказал: “Совсем-совсем неженатый”! Значит, развелись.

— Она умерла, — произносит с болью, пряча от меня взгляд, — в тот же год, когда мы расстались с тобой.

Я теряюсь, не зная, что сказать. У меня шок, будто десять лет назад вернулась, когда узнала, что любимый мужчина уже женатый. Это было больно и… подло. Но он так не считал!

— Асия была больна. Я говорил тебе это, — его голос, тихий и немного вибрирующий, задевает в моей душе печальные струны, — мы с ней поженились по воле родителей, но ничего из этого не вышло. Тебя я любил, Алёна. Всегда. И думал, что это взаимно. Жаль, что ты в силу своих амбиций так просто смогла отказаться от меня.

— Да потому что я не хотела быть второй женой! Для меня это неприемлемо, Динар. Ты поэтому врал мне, зная, как я отношусь к институту брака.

— Ты не оставила мне выбора. Я боялся тебя потерять.

"А я боялась потерять дочь", — хочется крикнуть, чтобы выплеснуть наружу всю боль, что скопилась за эти годы. Но я не кричу, а спокойным голосом говорю:

— Думаю, на этом мы ставим жирную точку, Динар. Если я выйду за тебя замуж, то только потому, что оказалась в трудной ситуации. Мой брат действительно должен много денег. Но я хочу, чтобы ты знал и не тешил себя иллюзиями… В моих глазах ты предатель, а предателей я не прощаю. Вызови мне, пожалуйста, такси. Я хочу уехать домой.