Семья для босса по договору

14

— Юлька, просыпайся! — на мою просьбу дочка шепчет что-то нечленораздельное и, перевернувшись на другой бок, складывает ладошки вместе, подпирая щеку. — Юль, ну, вставай…

— Пусть поспит. Жалко, что ли? — за спиной раздаётся голос Динара и я подпрыгиваю на месте, как резиновый мячик.

Медленно обернувшись, фокусирую взгляд на довольной султановской ухмылке, а он даже бровью не ведёт.

С неких пор без пяти минут муж начал вытворять подобные фокусы, оказываясь рядом в самый неожиданный момент, пугая меня едва не до седых волос. И я каждый раз себе повторяю, что он у себя дома и может бродить где хочет, но, Господи, но не в тот же момент, когда я сижу утром на горшке. Да, я сама виновата, потому что забыла закрыть ту дурацкую дверь на замок, но Султанов мог постучаться прежде, чем внедриться в мой утренний моцион столь бессовестным образом?

— Как ты это делаешь? Я всегда поражаюсь твоей способности передвигаться бесшумно и выпрыгивать как чёрт из табакерки, — бубню недовольно.

— И тебе доброе утро, Алёна, — бессовестно тянется к моему лицу и о боже, целует, щекоча кожу волосками своей бороды.

— Целовать было меня не обязательно.

— А так тоже не обязательно? — положив свою “лапу” на мою талию, по-хозяйски притягивает к себе вплотную, отчего мой шелковый халатик неожиданно распахивается, а потому Динар тут же скользит чернющими глазами по моей сорочке, стоит сказать, весьма откровенной.

— Пусти, — шиплю через зубы и, предприняв тщательную попытку вырваться из плена сильных рук, оказываюсь намертво приклеенной к мускулистому телу.

Он смотрит на меня сверху вниз странным взглядом прищуренных глаз, а я, упёршись ладонями в его грудь, перестаю оказывать сопротивление, сама не зная почему. И если бы не Юлька, которая в нужный момент начинает ворочаться на кровати, то точно бы поцеловал.

Но вместо поцелуя Динар склоняется надо мной и шепчет на ухо, как вкусно я пахну.

— А я всё вижу, — звенит голос дочери, — вот и не подерётесь, — смеётся Юля.

— Я с девочками не дерусь, — улыбается Динар, — зато могу сделать вот так.

Не успеваю понять, что происходит, как внутри султанова просыпаются замашки какого-то неандертальца и он, подхватив меня под ягодицами, закидывает себе на плечо. Юлька хохочет до звона в ушах, а я испуганно кричу, хватаясь руками за всё, что только можно, и требую меня отпустить, но тщетно.

От султановских виражей у меня уже кружится голова. Я будто сорокаградусного лекарства приняла, влила пару литров в одно горло, потому что таких “вертолётов” отродясь не припомню.

— Динар, будь человеком. Ну, отпусти уже, а? — требую уже изрядно севшим голосом и Султанов, наконец-то, опускает меня на пол.

— Осторожно, — обхватывает за талию, когда я вот-вот готова гордо пикировать лицом в пушистый ковёр.

— А я тоже хочу! Покружи и меня, — хлопает в ладоши Юлька и в скором времени оказывается сидеть на шеи у Динара.

Медленно опускаюсь на кровать, хватаясь рукой за голову.

— Какой дурдом, — бубню себе под нос, — и этот человек — генеральный директор крупного холдинга.

Но стоит признать, Юльке безумно нравится сидеть на шее у Динара и командовать, куда ему следует идти, а тот, как послушный раб, беспрекословно выполняет указы своей маленькой госпожи.

Широкая улыбка вдруг сменяется кривоватой ухмылкой, потому что внутри меня просыпается голос совести и начинает долбить, как отбойный молоток. И я знаю, что правда — не иголка в стогу сена, рано или поздно всё встанет на свои места, но, боже мой… Как я дочери в глаза посмотрю, как скажу ей, что умышленно лишила её отца из-за своих принципов?

Вспомнив, а зачем, в принципе, пришла в детскую комнату, подрываюсь с места и топаю в коридор, откуда доносятся голоса вперемежку со смехом.

— Эй, ребята, — приходится кричать, чтобы эти двое услышали, — если мы сейчас не начнём собираться, то опоздаем на линейку.

Первым перестаёт смеяться Динар и, опустив Юльку на пол, слегка подталкивает её в спину.

— Иди, малыш. Слышала, что мама сказала? — говорит Динар и я улавливаю в его голосе нежность.

— Ну я не хочу, Динар, — качает головой Юлька, скрещивая на груди руки. — Можно я с тобой дома останусь?

— Юля, я всё слышу, — вмешиваюсь в диалог, на что Юлька обиженно поджимает губы, но затем всё-таки смотрит на Динара умоляющим взглядом.

— Прости, Юль, — разводит руками Динар, — это на работе я босс, а дома у нас главная — мама. Слушайся её, пожалуйста.

На линейку, посвящённую последнему звонку, приезжаем даже немного раньше, чем планировали. Юлька торжественно вручает букет классному руководителю и занимает место в первом ряду, отведённом для третьего “б” класса на площади перед школой. Приложив руку ко лбу в форме козырька, смотрит в нашу с Динаром сторону. Машу ей рукой в ответ и показываю “класс”.

— Тебе разве не пора? — спрашиваю у Динара, для чего приходится обернуться.

— Не пора, — улыбается он, важный такой в своём деловом костюме тёмно-синего цвета и белой рубашке, расстёгнутой на две верхних пуговицы.

— На работу не опоздаешь или как там говорят, начальство не опаздывает, да?

— Задерживается. Правду говорят.

Громко вздыхаю не найдя что ответить.

Да и бог с ним! Хочет побыть на линейке у Юльки — так я же не против, только что делать с колотящимся в груди сердцем? Оно так быстро стучит, будто хомячок, застрявший в колесе.

После линейки Юльку уводит классный руководитель, чтобы сделать общую фотографию всего класса. Я незаметно достаю мобильник и тоже делаю несколько снимков на камеру смартфона, а когда Юлька со словами: “Ура! Свобода”, мчится мне навстречу, из-за спины появляется Динар и вручает дочке подарок, обёрнутый в красивую фольгированную бумагу розового цвета и большим белым бантиком наверху.

От удивления открываю рот. А Юлька льнёт к Динару, призывая наклониться, чтобы маленькие ручонки смогли обхватить его за шею.

— Спасибо! Ты самый лучший, — говорит Юлька и позже целует Динара в щеку.

Будто ничего не замечая вокруг, Юлька тут же принимается распаковывать коробку, но потом, вдруг что-то вспомнив, поднимает свой взгляд на меня.

— Мамочка, иди к нам, — призывно машет рукой и, подождав, пока я подойду, предлагает: — а давайте вместе сфотографируемся?

— Юль, я не думаю…

Не успеваю закончить фразу, потому что Динар уже всё решил за меня и даже подозвал первого попавшегося прохожего, чтобы он сфотографировал нас втроём.

— Улыбайся, Алёна, — шепчет Динар, обнимая меня за талию.

— Трусы, — говорит Юлька вместо привычного “чиз” и мои губы всё-таки расползаются в широкой улыбке.

После школьной "линейки" Динар отвозит нас в городской парк, где Юлька отводит душу, катаясь почти на всех аттракционах. А когда они с Динаром вдвоём решают дать драйва на картинге, моё сердце убегает прямо в пятки.

— Да ладно тебе, Алёна, — улыбается Динар, видя как меня всю трясёт от страха. — Это абсолютно безопасно. Зря волнуешься.

— Юля же девочка, это не для неё, — киваю на шумную трассу, где резвятся, юные и не очень, любители карт.

— Серьёзно? — выгибает бровь, смотря на меня таким взглядом, мол, только что я сморозила несусветную чушь. — Странно, почему ты про это не вспомнила, когда записала дочку в спортивную секцию по тхэквондо.

— Мам, — Юлька дёргает меня за руку, — со мной точно ничего не случится. Честно-честно.

Умоляющие глаза дочери заставляют меня отступить от занятой позиции. И хоть Юлька обещает, что будет самым внимательным водителем на треке и ехать со скоростью раненой черепахи, моё сердце в груди всё равно сжимается до боли.

Как объяснить ребёнку, что ты боишься за него двадцать четыре на семь, без выходных и каких-либо отпусков?

Да, были времена, когда я могла всю ночь просидеть у детской кроватки на полу, глядя на термометр, чтобы, ни дай боже, не проспать критическое повышение температуры. Тогда у дочки резались зубки; была побочная реакция на прививку, да неважно что — я всегда была рядом с ней. И сейчас, вот так стоять и смотреть на каждый поворот, — это не менее волнительно и страшно, чем тогда, у детской кроватки. А ещё я уверена, подобные чувства испытывая каждая мать, глядя на своего ребёнка и я не исключение.

Только Динару не понять моих чувств, потому что это не он носил под сердцем нашу малышку, которую я полюбила с того самого момента, когда тест на беременность показал две красные полоски.

— Мам, смотри! — Юлька призывно машет рукой, уже одетая в специальный для гонок комбез. Динар заботливо одевает ей на голову защитный шлем и тогда я совсем не узнаю дочь.

Намертво прилип к ограждению, вцепившись в него обеими руками, наблюдаю за треком. Юлька едет немного впереди Динара, очень аккуратно, как и обещала. Но моему спокойствию приходит конец уже через минуту, потому что Юля быстро обвыкается и теперь мчится по трассе наравне с остальными. Мне лишь остаётся хвататься за сердце и кричать “осторожно", хотя из-за шума и надетых на голову шлемов меня никто не слышит.

— Круто же было, да? — задрав голову, Юлька смотрит на Динара радостным взглядом, а затем кричит ему: — дай пять!

Взявшись за руки, “лихие” гонщики подходят ко мне. Динар ухмыляется, а Юлька то и дело, что спрашивает: видела ли я, как она круто прошла поворот, как обогнала другого гонщика.

— Я так понимаю, у генерального директора сегодня выходной, — подмигиваю Динару, когда мы после парка наконец-то оказываемся на парковке.

— Служебная командировка на первую половину дня, — отвечает Султанов и я неожиданно для самой себя не рада такому ответу.

— То есть, ты сейчас едешь на работу?

— Да, отвезу вас с Юлей домой и сразу поеду.

Вздыхаю. Да, всё правильно. У меня на сегодня отгул, а Динар и так слишком много времени провёл со мной и Юлькой, кому-то же из нас нужно зарабатывать деньги для всей семьи.

— Ты расстроилась, что ли? — его рука заботливо ложится на моё колено, когда мы оказываемся в салоне внедорожника.

— Нет, — сухо цежу через зубы и чтобы спрятать неожиданно вспыхнувший румянец, отворачиваюсь к окну. — Просто подумала о том, как одиноко будет в доме до самого вечера.

— Ну уж с Юлькой ты точно не соскучишься.

— А Юльку бабушка заберёт на все выходные.

Динар сосредотачивает взгляд на дороге, но я всё равно улавливаю перемену в выражении его лица.

— Я не знал, — отвечает после небольшой паузы, а затем добавляет: — так теперь будет всегда?

— В смысле “всегда”? Ты о чём сейчас?

— Почему ты сказала мне о том, что Юля едет к бабушке на все выходные только сейчас?

— Я должна была с тобой посоветоваться?

— Было бы хорошо, если бы перед тем, как принять решение, ты сначала поговорила со мной, Алёна.

Теперь паузу беру я.

Неожиданное замечание, но весьма заслуженное, наверное. Поэтому мне и сказать нечего. Я просто всё ещё не привыкла к тому, что должна считаться с мнением Динара.

Пока едем домой, в салоне царит полная тишина. И лишь только Юлька, подпевающая под нос строчки из песни, звучащей из её наушников, хоть немного разряжает возникшее напряжение.

Машина тормозит напротив высоких ворот. Динар даже во двор не заезжает, а лишь молча открывает перед нами с Юлькой дверцы и сухо прощается.

Провожаю внедорожник тоскливым взглядом, ощущая на душе неприятный осадок.

— Мам, идём уже, — Юлька дёргает меня за руку и я наконец-то прихожу в себя.

Султанов ещё в первый день выдал мне связку ключей, а потому мы с дочерью беспрепятственно оказываемся во дворе коттеджа.

Как только переступаем порог дома, Юлька убегает в свою спальню на втором этаже, а я топаю на кухню, чтобы поскорее достать из холодильника прохладную воду. Тут же вспоминаю о правиле немытых после улицы рук и резко разворачиваюсь в противоположную от кухни сторону. Успеваю только дотронуться до ручки на двери ванной комнаты, как дверь распахивается сама и я лечу вперёд, прямиком в объятия обнажённого по пояс мужчины.

Как подкошенная скатываюсь по мускулистому телу, задираю голову и быстро хлопаю ресницами, не совсем понимая, что только что произошло.

Темноволосый мужчина с восточными чертами лица смотрит на меня сверху вниз, аккуратно поддерживая за талию, чтобы я не шмякнулась на пол. Его пухлые губы растягиваются в широкой улыбке и в этот момент меня будто электрическим током шибёт где-то в районе затылка.

Да боже ж мой, я же помню: этот ряд красивых белых зубов, этот длинный ровный нос, эти пушистые чёрные ресницы, которым позавидовала бы любая представительница женского пола.

Это же уменьшенная копия Султанова, лет так на пять.

И как только сразу не узнала?!

— Эмиль?

— Эльмир, — поправляет мужчина, отчего мне хочется хорошенько стукнуть себя по лбу ладошкой.

Младших братьев-близнецов Динара я всегда путала, так и не научившись их различать. И этот случай тому подтверждение.

— Э-э-э, может, уже отпустишь? — киваю на сильные лохматые руки, напоминающие конечности орангутанга.

— А ты не упадёшь? — прищуривается, смотря на меня таким недоверчивым взглядом, ну точно строгий родитель на карапуза, который ест из миски домашнего питомца.

Эльмир наконец-то разжимает тиски на моей талии и я издаю облегчённый вздох. Отступаю на один шаг. Скольжу взглядом по почти что обнажённому телу, прикрытому лишь одним небольшим полотенцем, обмотанным вокруг бёдер, и краснею как спелый мак на диком поле.

Стыдно-то как! Если бы в эту самую минуту меня, глазеющую на чужого мужика, пусть хоть и родного брата, застал Султанов — точно провалилась бы глубоко под фундамент.

Пауза слишком затягивается, да и пялиться на Эльмира уже совсем неприлично, а потому я застенчиво отвожу в сторону взгляд. Ну пусть уже прикроется, что ли!

— Я это… пойду, — топчусь на месте, как моя Юлька, когда залипает в экране телевизора на интересном мультике, а затем на полусогнутых ногах бежит в туалет и танцует под дверью, потому что на белоснежном троне давно восседает бабушка.

Не дождавшись какого-либо ответа от Эльмира, мчусь обратно, в кухню. В конце концов, руки можно помыть и там, и какого лешего меня потянуло в санузел?

Трель мобильного телефона отвлекает в тот самый момент, когда в дверном проёме кухни вырастает мужская фигура. От испуга ещё крепче прижимаю к уху телефон.

— Алён, я забыл сказать, там мой брат должен приехать. Ты его накорми, пожалуйста, и выдели гостевую спальню на первом этаже, — равнодушным тоном говорит Динар, будто рассказывая прогноз погоды.

— Угу. Уже, — обиженно бубню.

— Что уже?

— Приехал, — зыркаю на Эльмира. Слава богу, уже одетого, правда эту майку-борцовку, облепляющую каждую мышцу, с огромным трудом можно назвать приличной одеждой.

— Ну вот и отлично.

И только я готовлюсь к ответу, мол, мог бы немного потрудиться и предупредить меня о таком пустяке, как приезд родственника, как на том конце провода слышатся короткие гудки.

— Да чтоб тебя… — вовремя прикусываю язык, вспоминая, что мой словесный понос может быть передан нужному адресату и в кратчайшие сроки.

— Да не парься ты, Алён. Я ненадолго, буквально пару дней поживу и буду тихим как мышь, ты меня и не заметишь даже, — подаёт голос Эльмир и я перевожу на него удивлённый взгляд.

— Ты помнишь меня? Прошло столько лет.

Шестерёнки в моей голове крутятся с повышенной скоростью. Ну, конечно же, Динар успел рассказать своему брату о будущей жене.

— А как же, — ухмыляется султановская уменьшенная на пять лет копия. — Тебя захочешь забыть, но не забудешь. Ты тогда такой кипишь навела перед никах, что в нашей семье твоё имя до сих пор вызывает у родителей нервную дрожь.

— Звучит как-то не очень, — Эльмир согласно кивает, — так, стоп! Погоди, это что получается, ваши родители ничего не знают?

— А что они должны знать? — теперь удивляется Эльмир.

— Вообще-то, твой брат скоро женится.

— Серьёзно? И на ком?

Мой правый глаз начинает дёргаться, а ладони зудеть от нестерпимого желания влепить кое-кому конкретную оплеуху.

— На мне.

— Правда? Впервые слышу.