Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

Глава 12

– Папа, мама! Вы такие кращ-щивые! – от переизбытка чувств Уля слегка шепелявит и набрасывается на нас с объятиями.

Мне и Журавлеву приходится сделать по шагу вперед и встать чуть ли не вплотную друг к другу. Я очень четко вижу его синие глаза, которые цветом сейчас напоминают сапфиры. Тонкие черточки носогубных складок. Могу чувствовать его дыхание, слегка заторможенное, как будто Евсей хочет скрыть его. И запах. Мой будущий муж одуряюще пахнет ванилью, кожей и амброй. А еще уверенностью, неотвратимостью и, кажется, моей погибелью.

Пялюсь на него, как глупый кролик на удава. Цепенею. И жду неизвестно чего.

Первым лопает странный, напоминающий вакуум, пузырь, в котором мы оказались, Журавлев.

– Идемте, – его голос непривычно низок. Будто голосовые связки пребывают в невероятном напряжении и от этого работают вполсилы.

Не хочет на мне жениться? Или переживает из-за опеки? Впрочем, спросить вслух я не осмеливаюсь. Не желаю знать, что именно привело Евсея в такое состояние.

Из салона мы едем сразу в ЗАГС. В машине нас уже ждет водитель, поэтому Журавлев перемещается к нам на заднее сиденье. Уля устраивается посерединке, пребывая в явном восторге от происходящего. Как же – настоящая свадьба!

– Зачем все это? – интересуюсь у Журавлева тихо.

Я полагала, что фиктивный брак не подразумевает торжества и нарядов. Думала, мы просто поставим подписи в документах, после чего станем мужем и женой. А вся эта торжественно-белая атрибутика лишнее.

– Узнаешь, – получаю короткий ответ.

Желания продолжать беседу не возникает.

Ульяша блаженствует, ковыряясь в короткой шубке, которую мне выдали там же в салоне. Евсей отстраненно смотрит в окно. Я же сижу как на иголках. Нервные мурашки курсируют вдоль позвоночника, а в голове бьется единственная мысль: «скоро моя жизнь необратимо изменится».

Когда машина тормозит у входа в ЗАГС, я понимаю, что просто не в состоянии сдвинуться с места. Сижу, вцепившись обеими руками в букет, и беспомощно пялюсь на Журавлева. Даже о помощи вслух попросить не могу. Так и хлопаю ресницами, надеясь, что он сам догадается.

И Евсей не подводит. На секунду поджимает губы, а затем протягивает руку, хватает меня под локоток и дергает на себя. Я вылетаю из машины с легкостью невесомого перышка.

– Синичкина… – рычит мне на ухо жених, едва задевая губами ушную раковину. В животе что-то с силой сжимается. Зажмуриваюсь в глупой попытке хоть так убежать от реальности. – Только попробуй… – Евсей ограничивается короткой угрозой.

Потом как ни в чем ни бывало кладет мою руку себе на локтевой сгиб и чинно ведет в ЗАГС. Я шагаю, абсолютно не чувствуя ног, и ошалело моргаю, пытаясь осознать: Ульяна действительно скачет спереди и разбрасывает лепестки роз, неизвестно откуда взявшиеся? Эта миленькая корзинка с кружевами в ее руках мне точно не мерещится?

Воспринимаю все происходящее через туманную пелену. И помпезную обстановку, и торжественную музыку, и женщину в нарядном костюме, со сложной прической, вещающую что-то о самом серьезном и счастливом дне в нашей жизни. Кажется, я вовсе не успела понять, как мы оказались в просторном зале.

Я вижу только, как губы регистраторши шевелятся и периодически растягиваются в бездушных отработанных улыбках. Сердце ускоряет свой ритм, колотится по ощущениям где-то в горле, не давая нормально дышать. Уши давно заложены. И только рука Журавлева, обозначающая его спокойное присутствие рядом, хоть немного удерживает в реальности.

Моя заледеневшая ладонь в его горячей. Присутствие большого, сильного и уверенного в том, что мы делаем, Евсея помогает не сорваться в панику окончательно. Ловлю на себе вопросительный взгляд дамы в костюме и спустя неловкую паузу длиной в вечность соображаю, что был задан главный вопрос. Журавлев несильно сжимает ладонь, чем приводит в чувство.

– Да, – хриплю, не слыша собственного голоса. Надеюсь только, что у меня получилось вытолкнуть согласие. Для надежности яро киваю головой, напоминая болванчика.

Мамочки, я ж наверняка нас опозорила!

Дальше слышу уверенное «да!», произнесенное голосом Евсея. Регистраторша расплывается в очередной неискренней улыбке. Муж… наверняка уже муж тянет меня к стойке, где лежат на красивой подложке кольца. Миг – и мой безымянный палец украшает золотой ободок с дорожкой сверкающих камней. Мои одеревеневшие пальцы совсем не слушаются, поэтому так ловко, как у Журавлева, у меня не получается. Ему приходится помочь мне, поддержав и направив второй рукой.

– Теперь жених может поцеловать невесту! – объявляет дама.

Смотрю затравленно на Евсея. Хорошо, если он коротко чмокнет в губы, выполнив все обязательные ритуалы. Гораздо хуже, если во всеуслышание объявит, что это лишнее. Или вообще поцелует в лоб…

Пока я лихорадочно гоняю мысли, двери в зал с шумом распахиваются. Внутрь вваливаются две незнакомые мне женщины и одна знакомая.

– Не знаю, кого эта парочка хочет обмануть, но на влюбленных они точно не похожи, – ядовито и громко объявляет соседка, Эльвира Олеговна.

Тетки в трикотажных шапках и пуховиках нараспашку кивают, активно выражая согласие.

– Устроили тут цирк! – поддакивает одна с осуждением.

– Давай, Синичкина, не подведи! – бросает едва слышно Журавлев, и я вижу, как быстро и неотвратимо его губы приближаются к моим.