Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

Глава 38

Меня заметно потряхивает от волнения. Но лучше уж сразу расставить все по местам, чем ждать действий от Журавлева и трястись, строя всякие предположения. Тут как и с пластырем – нужно рвать сразу.

Евсей убирает сковородку с горячей конфорки, подливает Уле сметаны и наказывает кушать хорошо. Выходим в гостиную, прикрыв двери в кухню, чтобы дочка не услышала лишнего. Делаю короткий вдох, выдох и выпаливаю, заламывая пальцы:

– Когда мне уезжать?

Темные брови Журавлева ползут наверх, глаза округляются, а сам он сообщает озадаченно:

– Не понял.

Выдыхаю шумно. Нет, я, конечно, знала, что это будет трудно, но не думала, что настолько. У меня внутри все противится этому разговору, поэтому каждое слово буквально приходится выталкивать из себя.

– Ну, ты же на мне женился, чтобы у тебя опека Улю не забрала. Я должна была ее беречь и очевидно не справилась. Вчерашний день – тому доказательство, – я говорю тихо, уставившись в пол. Точнее – на голые ступни Евсея. Они, как и он сам, идеальный образец мужской анатомии. Хоть в музее выставляй, хоть скульптуру лепи – природная эстетика во всей красе. – Так зачем тебе жить с посторонней женщиной под боком? Я все понимаю, честно, поэтому готова без скандалов уехать. Только, пожалуйста, позволь мне видеться с Улей. Я ее и правда полюбила всем сердцем, такая у тебя замечательная девочка…

– Так, стоп! – строго перебивает меня Журавлев. Делает шаг вперед и поднимает мое лицо за подбородок. Приходится начать смотреть ему в глаза. А в них, несмотря на требовательный тон, столько нежности, любования и мягкости, что меня едва ли не с ног сбивает. – В смысле, посторонней женщиной? Синичка, ты чего там себе в своей прекрасной головке навыдумывала? Напоминаю, ты моя жена, Синичка, – Евсей приближает свое лицо к моему, и теперь наши губы разделяет какая-то жалкая парочка миллиметров.

Я откровенно дрожать начинаю. Причем, не от страха. Далеко не от страха. Мой муж вызывает во мне невероятную бурю эмоций. Притяжение, потребность, предвкушение, желание…

– Фиктивная, – добавляю хрипло. И себе, и ему напоминаю то, о чем договаривались изначально.

Журавлев опасно прищуривается.

– Это только в твоей голове мы до сих пор фиктивные муж и жена, Варенька. Я же считаю тебя вполне законной. Доказать?

Муж не дожидается от меня ответа. Вряд ли он вообще на него рассчитывал. Евсей дергает меня на себя и впечатывается таким поцелуем, что у меня пальчики ног невольно поджимаются, а после – колени слабеют. Но муж крепко держит и не дает упасть. Впрочем, как и всегда.

Мои руки сами собой скользят на его шею, пальцы зарываются в короткие волоски на затылке. Нос заполняет аромат ванили, амбры и кожи – такой знакомый, такой родной. Язык мужа хозяйничает у меня во рту. Нежно, с той самой аккуратной степенью напора, которой я рада подчиниться и которая не пугает, вызывая желание сбежать.

Прижимаюсь к большому, горячему и твердому телу мужа. Я уже не помню, о чем мы говорили, где мы, да и вообще – кто мы. Остается только сумасшедшая потребность в его языке, руках, дыхании, в нем самом. Только бы это никогда не прекращалось! Только бы мы навсегда оставались единым целым! О чем я вообще думала после того, как проснулась?

Кажется, Евсей читает мои мысли. Потому что поцелуй все длится и длится. Становится таким чувственным, что у меня по всему телу мурашки выступают. Я вся – одно сплошное нервное окончание, настроенное на единственного мужчину. Только он способен вызывать во мне отклик. Только его я вижу, чувствую и желаю. Остальные – слитная масса.

Сама не замечаю, в какой момент все прекращается. Просто внезапно ко мне возвращаются звуки, свет начинает проникать сквозь закрытые веки, разгоняя звезды, что там мигали. Дышать получается полной грудью. Я осторожно открываю глаза и натыкаюсь на совсем темный взгляд мужа. Хорошо, что он меня все еще крепко держит. Самостоятельно стоять на ногах я не могу.

– Видишь, Синичка, нам крышу друг от друга рвет, – хрипит он. – Какая нахрен фиктивность, когда я люблю тебя? Слышишь, Варь? Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ! Могу на весь мир проорать, по радио, по телеку, вирусные рилсы запустить. Мне нужна ты сама, а не ширма в виде подходящей жены. И Ульяне именно ты нужна, а не любая тетка с улицы. Да, началось у нас не совсем нормально, но главное не это. Главное – то, как у нас продолжается, то, куда мы с тобой идем, в каком направлении движемся. Забудь уже прошлые обиды, Варь. Чужие предательства не должны влиять на наше будущее, понимаешь? Представь через несколько лет: ты, я, подросшая Ульяшка, наши маленькие дети, Николаевна, ворчащая на нас всех, но счастливая… – Евсей прижимается к моему лбу своим, выдыхает следующие слова мне в губы: – Разве не стоит наша семья того, чтобы побороть внутренних демонов?

– Я… я не знаю, Евсей, – жалобно выдыхаю.

Мозги в кашу. Чувства наизнанку. Так сложно поверить словам мужа. Разве может столь великолепный мужчина на самом деле любить меня? Что во мне такого-то?

– Это во мне ничего такого нет, Синичка, – тихо хрипит Журавлев. Я что, произнесла нечаянно мысли вслух? – А ты необыкновенная: честная, чистая, ранимая, настоящая. Я буду самым счастливым мужчиной на свете, Варь, если ты ответишь «да» и позволишь быть до конца рядом с тобой. Скажи, ты станешь моей настоящей женой, а не фиктивной? Я так хочу нашу с тобой большую счастливую семью, чтобы она существовала не только в моем воображении, а стала нашей общей действительностью.