Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

Глава 28

Бежать! Надо бежать! Надо валить отсюда подобру-поздорову, пока последние крохи рассудка не потеряла. Журавлев на меня действует как заклинатель, и способов борьбы с ним, помимо бесславного побега, у меня нет.

Дышу, стоя под ледяным душем, упираюсь лбом в холодный кафель. Внутренний жар потихоньку гасится водой, постепенно прихожу в норму. Благодаря какому-то особому, недавно появившемуся, чувству понимаю, что Евсей находится где-то неподалеку. Всеми фибрами ощущаю его присутствие. Оно давит и подхлестывает, заставляет организм усиленно вырабатывать адреналин и всякие другие гормоны, названия которых мне неизвестны. Из хорошего: муж благородно дарит мне передышку, и я невероятно благодарна за это.

Дальше мы просто плаваем. Расслабляемся в горячем джакузи, купаемся в большом бассейне. Даже рискуем выйти на улицу в открытую купель. Ощущения, я вам скажу, сумасшедшие! Наверное, это самый незабываемый день в моей жизни. И все благодаря мужу. Еще бы он не вгонял меня в краску и прекратил свои неприличные намеки, вообще бы ему цены не было!

Мы проводим время в СПА практически до самого закрытия. Уходим только тогда, когда Ульяша откровенно зевать начинает и больше висит обезьянкой на мне или Журавлеве, чем купается. В раздевалках сушимся как следует и возвращаемся в наш коттедж. Даже у меня после стольких активностей ноги заплетаются, что уж говорить о ребенке. Поэтому Евсей несет девочку на руках. А Уля так мило прикладывает головку ему на плечо, что я наслаждаюсь от одного только их уютного, наполненного любовью друг к другу вида.

В домике, к моему удивлению, уже накрыт стол. Наверное, Журавлев позаботился об ужине. Уютно горит камин, добавляя домашнего тепла в обстановку. Пламя бушует за тонированным стеклом, услаждая глаз природной эстетикой, усиленной в разы благодаря продуманной работе дизайнеров.

– Я решил, что нам сегодня не до ресторанов, – муж с полуспящей дочкой на руках подходит сзади, пока я любуюсь эффектным жильем. – И без того море впечатлений.

– Еще мне только ресторанов не хватало! – согласно фыркаю. В чем бы я туда пошла, скажите, в горнолыжном костюме? Это на данный момент из моих вещей самое приличное.

Уля вяло съедает пару кусочков курицы в неизвестном мне глазированном соусе, помидорку черри, запивает все морсом из облепихи и уползает к себе в комнату. Зубы в качестве исключения разрешаем не чистить.

Я чувствую себя дико неловко, оставшись с мужем наедине. Но он, надо отдать должное, умело разряжает обстановку. Вместо ставших привычными приставаний Евсей рассказывает о себе. О детстве, которое провел обычным мальчишкой. О проделках с друзьями. О том, как хулиганил в школе и дрался во дворе. Я хохочу и пытаюсь сопоставить образ настоящего Евсея, сурового и уверенного в себе, с тем залихватским, который он описывает.

– Потом уже в универе за ум взялся. Да и отец умер, матери не до моих блудняков стало. Пришлось резко повзрослеть, научиться добывать деньги. Вот как-то так, – жмет могучими плечами Журавлев.

И я уверена, что большую часть, самую трудную и возможно неприглядную, он не озвучил. Да мне и не нужно. Я и так представляю примерно, каким образом и почему муж сделался таким, какой есть. Беспечный мальчишка, который был вынужден резко повзрослеть и научиться показывать этой жизни зубы, пока она первая не сожрала его. В каком-то роде я сейчас прохожу через то же самое. Наверное, не в такой степени и не так успешно, но уж как могу.

И если я предпочла сбежать от всех невзгод и спрятаться в поселке под крылом у Николаевны, то Журавлев выбрал борьбу. Вышел он из нее, конечно же, победителем, если судить по меркам материального.

– Знаю, что бываю не самым приятным человеком, что могу давить и прессовать даже. Но таким я сделался не по своей воле. Обещаю встать на путь исправления, Синичка. А ты мне поможешь. Будешь моей путеводной звездой.

– Какой еще звездой… – отмахиваюсь, чувствуя, как пунцовею от слов мужа. Умеет же человек вгонять в краску!

– Без тебя никак, Варя, – убежденно заключает он.

Уговариваю себя мысленно не вестись на красивые слова. Мало ли кто что говорит и обещает. Мачеха вон тоже пела соловьем, пока я нужные ей документы не подписала. А как добилась своего, так и оказалась глупышка Варя на улице с голой ж… Поэтому нечего уши развешивать! Верить в этом мире никому нельзя – проверено на собственном горьком опыте.

– Спасибо за ужин и день в целом, – я вежливо улыбаюсь. Вижу по лицу Журавлева, что ТАКАЯ улыбка едва ли его устраивает. Но он терпеливо слушает и ждет, пока я закончу. – Это было незабываемо. Я спать.

– Я провожу тебя, Варя, – Евсей откладывает в сторону приборы, мгновенно заканчивая трапезу.

Вообще-то я бы лучше без него справилась, но возражать не решаюсь. Слишком уж твердо прозвучал голос мужа.

Мы проходим в комнату, зажигаем свет, и я ахаю от неожиданности. Огромная кровать украшена лепестками роз. Повсюду стоят свечи на красивых подставках, приземисто-толстые и изящно-высокие. Низкий столик сервирован живыми цветами и фруктами. Рядом в ведерке на ножке охлаждается бутылка игристого.

– Это что такое? – хриплю, оглядывая окружающее великолепие. Которое почему-то воспринимается, как самая настоящая угроза.