Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

Глава 21

Оладушки получаются пересолеными. И клеклыми какими-то. Я же призываю всю внутреннюю стойкость. Ну что в самом деле такого уж страшного я узнала? Что Журавлев не прочь провести время приятно, раз уж к тому располагают обстоятельства? Так про него с самого первого мгновения все было понятно – он далеко не принц из сказки. Это же не значит, что и я должна, позабыв о принципах, бросаться в омут с головой.

Поэтому держимся. Не реагируем на провокации, не позволяем себя трогать и не строим воздушных замков. Звучит как план, к слову. Ну, или руководство к выживанию.

Ульяна довольно уплетает оладьи со сметаной. Облизывает пальчики, хотя рядом стоит полная салфетница. Молча вынимаю одну и кладу рядом с Улей.

– Ой! – тушуется девочка и улыбается смущенно. Вот как на нее сердиться? Решительно невозможно же. И я улыбаюсь в ответ, провожу по лохматой головке ладонью. Ну чудо, а не ребенок! – Я забыла.

– А я напомнила, – мягко.

– Спасибо, мама! – искренне отзывается Ульяша. У меня в грудной клетке от прилива чувств все раздувается и горячо становится.

Обнимаю малышку. Сильно-сильно, крепко-крепко. Определенно, замуж за Евсея стоило выйти хотя бы ради таких вот моментов. А с его приставаниями справлюсь! Одно дело, если бы он что-то серьезное предлагал… Но это скорее из разряда нереальных сценариев. Мы с Журавлевым настолько не пара, что безнадежнее тех самых дельфина и русалки.

Когда на кухне объявляется он сам, свежий, с влажными после душа, зачесанными назад волосами и, к моему облегчению, одетый, я уже спокойна. Суечусь у плиты, поджаривая омлет. Не знаю, какой именно предпочитает муж, поэтому делаю как обычно: с сыром, луком и помидорами. Отдельно поджариваю сухарики из белого хлеба, режу буженину.

А вот с мудреной кофемашиной разобраться так и не удалось. Стоит мне только подойти, как она начинает фырчать, угрожающе шипеть и плеваться грязноватым кипятком.

– Пахнет обалденно, – муж снова приближается сзади и целует в шею. Дергаюсь конечно. И от неожиданности, и от острых, пробивающих до самого нутра ощущений. – Вот что значит быть удачно женатым, – я чувствую кожей, как растягиваются губы Журавлева в улыбке. Он буквально скользит ими по мне. Намеренно!

Призываю организм к порядку. Нечего из-за всяких развратников разгонять сердечный ритм и затапливать меня окситоцином.

– Кофе сделаешь? – мой голос звучит настолько ровно и выдержано, что я готова медаль себе выписать за хладнокровность. Показную, конечно. Потому как внутри все равно остается осадок обиды и разочарования. Я ведь думала, Журавлев только меня целовал ТАК, а он каждую… Никакого тебе, Синичка, эксклюзива. –Я буду с молоком.

– Капучино или латте? – муж отпускает.

Ворует с разделочной доски кружок запеченного мяса и опирается задом о столешницу. Ноги скрещивает в лодыжках. Футболка натягивается на массивном торсе, обрисовывая грудные мышцы и бицепсы. Привлекательный, гад! Считаю, незаслуженно.

– Не знаю. А какая разница? – сосредотачиваюсь на сервировке буженины.

Надо ведь красиво в тарелку с разделочной доски переложить. Не забыть про зелень… И строго-настрого запрещаю себе вспоминать вид Журавлева в душе. Там он точно также вальяжно обливался водой.

– Капучино крепче, а в латте больше молока. Могу еще флэт уайт сделать – он в два раза крепче, чем капучино.

Слушаю степенные разъяснения мужа, а самой так и хочется закричать: «мы в самом деле кофе обсуждать будем?»

Хотя, наверное, пусть уж лучше делится питьевыми познаниями, чем продолжает приставать.

– Давай его.

– И я буду кофе! – требует Уля. – Я хочу как мама!

– Будет вам, девочки, кофе, – неизвестно чему улыбается Журавлев.

Снова призываю себя не реагировать на Евсея и не разгадывать каждый его жест. Нечего!

За завтраком болтает в основном Ульяша. Ребенок слишком рад наличию мамы и папы, чтобы держать это в себе. Малышка буквально фонтанирует радостью, энергией, счастьем и щедро делится ими с окружающим миром.

Однако, на вопрос о том, куда мы все поедем, Журавлев отвечает лаконичным: «сюрприз». Я тем более не интересуюсь. Куда повезет, туда повезет. В сущности, какая разница, в какой именно локации «работать» фиктивной женой.

Вещи собираем по минимуму. Евсей сказал, на месте приобретем все необходимое. Разве что для Ули попросил взять побольше всего, так как с детскими вещами там может быть напряженка. Понятное дело, меня, как и Ульяну, гложет любопытство, но вижу не подаю.

Ближе к обеду мы выдвигаемся. Журавлев мужественно тащит сумки, я веду Улю за ручку. В подземном паркинге, как назло, встречаем Эльвиру Олеговну. Ту самую соседку, нацелившуюся отобрать с помощью органов опеки Ульяну.

Что вообще этой даме делать в месте парковки автомобилей? Она выглядит так чопорно, словно до сих пор ездит в коляске, запряженной лошадьми. Даже у меня сводит зубы от вида этой дамы. Представляю, что творится с Евсеем и Ульяной. Чувствую, с какой силой детская ладошка впивается в мою руку. Малышка хмурится и жмется к моему боку.

– Недоброго денечка, – приветствует соседку муж с наглой, агрессивной ухмылкой.

Возмутительно, невоспитанно и вообще, какой пример для маленькой дочери! Но тут я не могу осуждать. Эльвира сама напросилась.