Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

Глава 22

– Фарс продолжается, – соседка высокомерно фыркает и меряет нас пренебрежительным взглядом. – Что ж, подождем, пока вы наиграетесь в семью. Только помните, ребенок все это время растет в нездоровой обстановке.

Можно подумать, эта дама в состоянии предложить здоровую. Да по ней самой психушка плачет! Горючими слезами притом.

– Ну, чтобы вам не так скучно было ждать, поделимся немного нашим семейным счастьем, – скалится Журавлев. – Ловите вайбы, уважаемая, – а после ловит мою руку, разворачивает к себе и коротко рыкнув в губы: – Давай, Синичка, покажи, как ты умеешь, – целует.

Стремительно – я даже не успеваю ничего сообразить. Только ахаю, но Евсей глушит звук и увеличивает напор. Подхватывает мой язык, развязно так, явно напоказ. Его руки тесно прижимают меня к твердому телу, не рыпнешься. Да я и не собираюсь. Мозг, как по заказу, отключается, связные мысли уплывают туманной дымкой за горизонт, и остается только ощущение какой-то невероятной истомы, больше всего напоминающей расплавленность. Я воск в руках Евсея, и он творит со мной все, что заблагорассудится. На сопротивление нет ни сил, ни возможностей, ни желания.

Кажется, когда муж настолько запредельно близко, я забываю обо всем. Какая там рассудительность? Я саму себя не различаю. Остаются только сбивающие с ног ощущения и желание, чтобы это никогда не заканчивалось. Наверное, именно так люди и уходят в запой. Осознают сперва, что делают что-то не то, что потом пожалеют сильно, что даже губят себя, но остановиться уже невозможно. Стоит только начать, и ты пропадаешь…

– Уходите! – сквозь вакуум в голове и ушах слышу сердитый голос Ульяши и усиленный акустикой паркинга звук, какой бывает при топанье ножкой. – Не видите, папа с мамой любят друг друга, а вы им мещаете! Вы плохая!

Пока я пытаюсь осознать, в какой реальности нахожусь, продираясь сквозь туман в голове, Журавлев отстраняется. Придерживает, чтобы не свалилась кулем на пол. А, убедившись, что я хоть как-то контролирую тело, оставляет и подхватывает Ульяшу на руки.

– Не смеем более вас задерживать, – бросает соседке, стоящей с таким лицом, словно на ее глазах только что как минимум труп расчленили. Ее пальцы в кожаных перчатках с силой вцепились в ручку старомодного ридикюля. Сухие губы с помадой, забившейся в складки, сложены в куриную попку. – И, как я уже говорил, всего вам недоброго, Эльвира Олеговна. Идем, дорогая, – кивает мне. Подхватывает свободной рукой сумки и размашистым шагом двигает к машине.

Мне остается только семенить следом.

– Срам! – летит злобно-брезгливое в спину.

И тут я не удерживаюсь. Наверное, гормоны шалят после чувственной атаки Журавлева. Ну не проходят для меня без последствий его поцелуи!

– Срам – это лезть в чужую семью, которая в трудный момент обратилась к вам за помощью! – кричу в ответ, оставляя последнее слово за нами. Да пошла эта соседка, к слову!

Пока я воинственно накручиваю себя, мысленно разделывая соперницу, получаю короткий поцелуй в макушку и одобрительно урчащее от Евсея:

– Моя девочка…

В машине мы больше молчим. Журавлев включает ненавязчивую музыку, а вот навигатор – нет. Поэтому остается только маяться мыслями, куда же он нас везет. На все Улины вопросы отвечает загадочным «скоро увидите».

Если честно, я жду аэропорт. На всякий случай в сумочке лежит паспорт – а ну как в самом деле муж решит полететь куда-то. Родина у нас большая, захватывающих и интересных мест не счесть. Тем более я вообще нигде не была. Самое дальнее – это поселок, где мы жили с Николаевной, да пара школьных экскурсий в соседние города.

Но мы едем и едем, а воздушной гавани не предвидится.

– Ты нас в лес везешь, что ли? – интересуюсь в какой-то момент.

Журавлев откровенно ржет:

– Не волнуйся, Синичка, ты мне позарез нужна, так что не прикопаю.

– Придурошный… – качаю головой.

И только под самый конец поездки, да и то благодаря указателям осознаю, что мы приехали на самый топовый загородный курорт с горнолыжными трассами, открытыми бассейнами, аттракционами и ценами такими, словно мы не в родной области, а в Куршевеле.

Курорт расположен в лесу. Высоченные сосны, припорошенные снегом, разноцветные огни, множество счастливых отдыхающих, торговая площадь с ярмаркой, отели разных категорий и коттеджи для проживания. Лично нас уже встречают.

– Добрый день, Евсей Андреевич, – мужчина в деловом костюме и классическом пальто поверх профессионально улыбается. – Позвольте проводить вас в ваш домик, он готов. Вещи можете оставить Игорю, – кивает на молодого мужчину в рабочей форме.

Я стараюсь держать рот закрытым. Понятно, что Журавлев в подобных местах чувствует себя, как рыба в воде, а вот я – нет. Ощущение такое, словно меня по ошибке в резиденцию олигарха пригласили. Причем не в качестве обслуживающего персонала, а в качестве дорогого гостя.

Домик! Этот встречающий тип точно сказал «домик»? Ибо нас провожают к коттеджу, стоящему вплотную к кромке леса. Воздух тут, конечно, одуряющий и виды тоже! Но меньше всего деревянный коттедж в стиле шале с огромными окнами и просторной террасой ассоциируется со скромным понятием «домик».

А эти богачи умеют в иронию…

– Располагайтесь, – мужчина в костюме провожает нас внутрь и указывает на тумбочку при входе. – Тут есть вся необходимая информация и номера телефонов. Служба консьержей работает круглосуточно.

– Ва-а-ау, – тянет Уля, оглядывая наши хоромы и выражая общий восторг.

Я тоже разглядываю коттедж с кучей места, камином, диванами, длиннющим обеденным столом с деревянными стульями и не замечаю, как работник курорта оставляет нас одних. Однако, Журавлев не дает и дальше зависать в мыслях.

– Ну что, куда мы в первую очередь: на горнолыжный склон или в СПА?