Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (СИ)

Глава 33

Мы находимся в приемном отделении. Евсей так и не объявился. Я буквально тону в панике. Кажется, еще чуть-чуть, и меня окончательно захлестнет. Ульяшу забрали в приемный бокс, мне ничего не говорят и к ней не пускают. Без документов я посторонняя, а значит и права на информацию о здоровье ребенка не имею. Я бегаю, как полоумная по всему приемному отделению, везде ищу помощи, но натыкаюсь лишь на раздражение и равнодушие.

Появление мерзкой Эльвиры в компании уже знакомых теток опеки едва не пропускаю. Даже в больнице, полной людей и персонала, они умудряются рассекать, словно крейсеры. Словно самые главные везде, а удел остальных – почтительно дрожать и бояться. Чувство брезгливого превосходства буквально сочится из них. Осанка с грудью вперед, походка, выражение надменных, как под копирку, лиц.

– Вот она! – торжествующе тычет в меня крючковатым пальцем соседка. В этот момент она напоминает собачонку, притащившую хозяину добычу в виде тухлых помоев. Гордится собой, ждет похвалы и одобрения, а на деле же… заслуживает хорошенькой взбучки. – Пройдемте! Ну что, не получилось чужого ребенка присвоить? – визгливо интересуется, перехватив меня за локоток. Видимо, чтобы не убежала.

– Вы меня с собой путаете, – цежу сквозь зубы. Так бы и вывернула сухонькое запястье, чтобы до треска, чтобы до полного боли хруста… Но нельзя. Сейчас очень тонкий момент, и без того все на волоске висит. Не стоит усугублять. В глазах аж темнеет от невозможности выплеснуть гнев и скопившуюся ненависть. Держусь на последней нервной клетке, челюсти сводит от напряжения. – Явились, как шакалицы. Прочь с дороги! – выплевываю и резко дергаю руку на себя, освобождаясь от хватки.

– Не спешите, дамочка! Сейчас протокол составим, – ядовито приказывает опечная тетка. – Комиссия по делам несовершеннолетних на месте.

– Вам всем бы не помешало другую комиссию пройти. Медицинскую, – отрезаю. – Особенно вашей товарке, возжелавшей заполучить чужого благополучного ребенка и не гнушающейся самых грязных методов. Не вижу причин выполнять команды непонятно кого. На сотрудников полиции вы мало походите, а лично я давно достигла совершеннолетия, чтобы слушаться конкретно вас, – высказываюсь из последних сил. Внутри все дрожит, но я скорее помру, чем покажу этим гнилым хищницам свою слабость. – И, как говорил мой муж, всего вам недоброго, дамы, – я уже откровенно рычу. Как дикое животное, на чьего малыша напала стая мелких хищников, способных атаковать только стаей.

Ухожу подальше. Не могу дышать одним воздухом с этими гадинами, задыхаюсь. Слепо бреду, не понимая, куда. Меня пошатывает. Слышу, как тетки начинают раздавать громогласные команды врачам, выясняют, где Уля.

– Помогите, мне плохо, – я практически падаю в руки какой-то молоденькой медсестрички. В глазах темно, пульс зашкаливает.

Наверное, она понимает, что я не симулирую. Потому что тут же подхватывает и шепчет сочувственно:

– Давайте сюда, вот так, еще пару метров, – меня заводят в какое-то помещение. Я то ли не соображаю уже, то ли и вправду не вижу ничего. Падаю на жесткий стул.

– Мама! – слышу взволнованное, и через долю секунды мне на колени запрыгивает маленькое теплое тельце. Впивается в меня обеими ручками. Нос начинает щекотать знакомым теплым запахом. – Ты наконец прищла! Почему так долго? Доктор сказал, ты документы оформляла.

– Прости, моя хорошая, – мямлю, не особо соображая. Но вцепляюсь в Ульяшу с такой силой, словно опечные тетки вот прямо сейчас ее у меня отнимают. Рыдать начинаю.

– Так! Ну-ка навели порядок! – строго прикрикивает на нас медсестра. Но я на нее не обижаюсь, чувствуется, что в ней нет настоящего зла или агрессии. – Дочка, отпускай мамочку, ей нужно срочно таблетку дать. Видишь, ей плохо от жары сделалось.

– А пощему? – Улька нехотя сползает с моих колен. – Мам?

– Куртку долго не снимала, вот и перегрелась, – вместо меня отвечает медработница. – Такое у взрослых бывает. Сейчас подышит и придет в себя.

– Спасибо… – я хватаюсь за ладонь девушки, как утопающий за спасательный круг. – Спасибо вам огромное! Вы не представляете, что для нас сделали. Я теперь ваша должница…

– Ох, не выдумывайте, – выдыхает она. – Видела я этих грымз, которые за девочкой пришли, – шепчет мне, чтобы Уля не слышала. – Змеи самые настоящие. А вы видно, как сильно за малышку переживаете, да и она вас любит. Вот, выпейте, – ловко кладет мне в рот пару таблеток. – Это обычная валерианка, но должна хоть немного помочь. И не переживайте, у девочки всего лишь вывих, ей рентген уже сделали. Скоро доктор вправит, зафиксирует и можно будет домой ехать.

– А до этого Ульяну отсюда не отпустят?

– Нет, конечно. Нужно же помощь сперва оказать, – медсестра хмурится и начинает на меня косо поглядывать. А у меня уже созрел очередной план.

– Юлия, милая, – имя девушки читаю на бейджике, – умоляю, помогите нам еще раз! Задержите врача, насколько сможете! Если отец Ульяны не приедет в больницу, ее заберет опека. У меня нет на девочку документов, – снова перехожу на едва слышный шепот, чтобы не нервировать лишний раз малышку. – И дозвониться до мужа я не могу. Пожалуйста, наша судьба в ваших руках! Мой муж очень обеспеченный человек, он не останется в долгу… – я никогда еще так слезно и так искренне никого ни о чем не просила.

Теперь же с замиранием сердца жду ответа сжалившейся надо мной медсестры, так как только от нее зависит мое и Ульяшино будущее.