Слёзы. Ненависть. Любовь

Глава 11

Харкнув в окно машины, «Кабан» громко выругался.

— Блядь! Сука, бешеная! Откуда она вообще там взялась?!

— Да пиздец, братан — поддакивал ему, сидевший за рулем, черноволосый мужчина

Сжав зубы, «Кабан» молча, перевязывал руку. Прямо посредине ладони зияло отверстие от удара отверткой.

— Сука… — снова выругался он

Оглянувшись назад, он посмотрел на Тимура. Тот сидел в углу и смотрел в окно. Лицо было спокойным. Рядом с ним сидел «Хан», с закрытыми глазами.

— Слушай, Тимур. Я, конечно, все понимаю. Ты сын босса и все такое, только, в следующий раз, так не делай — мужчина еле сдерживал злость…

— О, бля. А это еще кто? — раздался удивленный голос, «Кабана»

Все повернули головы. Возле двери стояла девушка в расстегнутом пуховике. Черные, распущенные волосы. Большие глаза. Не вынимая правую руку из кармана, она обвела всех взглядом.

— Заблудилась, соска? — подошел к ней, «Кабан» — Клуб еще закрыт

— Алина, беги… — простонал, лежащий на полу, дядя Игорь. Лицо его было окровавлено

— Так вы знакомы? — ухмыльнулся «Кабан» — Еще лучше — рука, уверенно, потянулась к девушке — Иди сюда…

Дальше произошло непонятное. Девушка, просто, вскинула руку и, тут же, волосатую, ладонь прошило длинное жало отвертки. Раздался хруст кости.

Вытаращив глаза, «Кабан» смотрел на металлический стержень, торчащий из его ладони

— Сукааа! — раздался его дикий вой. Выдернув отвертку, он схватил Алину и дернул ее на себя. Глаза налились кровью. — На, блядь! — тяжелая рука взлетела вверх и …застыла в воздухе.

— Какого хуя?! — ослепленный злостью, «Кабан» не сразу понял, что произошло.

Оглянувшись, он увидел перед собой черные глаза Тимура

— Оставь… — лицо парня было белым. Пальцы, стальным капканом впились в запястье.

— Ты, че… — растерявшись, «Кабан» посмотрел по сторонам.

Его люди переводили взгляды с него на Тимура. С Тимура, на «Хана». Тот, слегка наклонившись, в упор смотрел на «Кабана». Глаза превратились в узкие щелки. По спине мужчины прошел холодок

— Да, пусти ты — вырвав руку, он оттолкнул от себя девушку — «Цыга», дай завязать чем-нибудь — показал он, на окровавленную руку

Стоящий рядом, черноволосый мужчина, стал, тупо, шарить по карманам.

— Возьми — протянул ему, Тимур белый платок

Накинув его на руку «Кабан», молча, отошел в сторону.

— Уходим — парень, кивком головы указал всем на выход

Бандиты переглянулись. «Кабан» молчал, и они не знали, кого слушать. Наклонив голову, их главарь делал вид, что перевязывает руку. Повисла пауза. Пять… Десять… Пятнадцать секунд. Наконец, еще раз переглянувшись, мужчины, стали покидать комнату.

Легкая улыбка коснулась губ «Хана» …

— Отец сказал без крови — Тимур даже не смотрел на «Кабана». Казалось, его больше интересовал вид за окном, чем этот разговор.

Мужчина еле сдержался, чтобы не обматерить его.

— Я решаю, вопрос с «Кристаллом», ты понял? Так что не лезь…

Парень нахмурился.

— Что ты сказал?

В машине повисло напряжение. Стиснув кулаки, Тимур наклонился вперед.

— «Кабан», закройся… — раздался ледяной голос «Хана»

Тяжело сглотнув, мужчина с ненавистью посмотрел на них обоих и отвернулся.

«Ладно. Придет и наше время…»

Его душила злость. Ладонь ныла от раны. Облизнув сухие губы, «Кабан» снова, вспомнил дикий взгляд, Алины

— Я еще заставлю тебя умыться кровью, сучка… — тихо прошипел он

Прислонившись к окну, Тимур, незаметно, выдохнул. Сердце стучало в груди от волнения. Надо было отвлечься, успокоиться. Он снова стал рассматривать серебристые, заснеженные здания. Перед глазами мелькали цветные гирлянды, сверкающие снежинки. Город готовился к встрече Нового Года. Не обращая ни на кого внимания, Тимур нарисовал на стекле большую букву «А» …

Белые стены, белая мебель, белые простыни. Белый цвет, усиливающий мрак и ужас заполнявшие душу.

Сделав несколько шагов вперед, Алина остановилась. Голова закружилась. Качнувшись, она вцепилась в спинку кровати

— Ты что милая? Плохо что ли? — пожилая медсестра с тревогой посмотрела на побелевшую девушку

— Нет… Всё в порядке… — Алина закрыла глаза.

— Ладно, врач сказал недолго — взяв в руки влажную тряпку, медсестра начала наводить порядок, время от времени поглядывая на посетительницу

На само деле всё было совсем не в порядке. Увидев Лёшу, Алина чуть не потеряла сознание. Она так ждала этой встречи, но оказалась совсем не готова к тому, что увидела.

Прошло три месяца после той ночи.

Три месяца ада, три месяца боли.

Когда Булавина привезли в больницу опытные врачи только растерянно смотрели друг на друга. Чудом было, то, что парень вообще ещё был жив после нанесённых ран, а надеется, что операции ему поможет… Никто из медперсонала не верил в это.

Булавина сразу отправили на операционный стол. Следом туда отправился и Денис. Парень был в сознание, но лицо его представляло страшное зрелище.

Всю ночь опытные хирурги бились за жизнь молодых парней. Связанные одной судьбой, одними событиями Денис и Алексей, в эту ночь, оказались на одной ниточке, державшей их в этом мире.

Алина просидела всю ночь в коридоре больницы. Её побелевшее лицо было спокойным, но никто не знал, что творилось внутри этой хрупкой девушки. После гибели родителей она научилась прятать свою боль глубоко в себе, но цена этого спокойствия — истекающее кровью сердце

Когда приехал отец Алексея, и его бабушка у Алины чуть не расплакалась, настолько больно хлестанул её по лицу взгляд мужчины. В этом взгляде было всё: страх за сына, отчаяние, боль, злость к девушке. Она чувствовала, что именно её все считают причиной того, что случилось с Булавиным.

В это момент с девушкой чуть не случилась истерика. Жизнь ломала её каждый день, каждую секунду. Алина возненавидела себя. Никому не нужная, никем не любимая. Одинокая, потерянная, приносящая только несчастье. Боль рвала тело девушки голодным зверем, но она была готова вынести всё, лишь бы Лёша выжил

После окончания операции слов хирурга, что операция прошла удачно дядя забрал Алину домой. Только там, сидя на кровати она увидела кровавые следы на ладонях. В больнице, сидя на холодных, пластиковых креслах перед операционной, она настолько сильно сжала кулаки, что ногти разрезали кожу…

Сделав шаг вперед Алина протянула руку и коснулась лица Лёши.

— Привет — девушка не узнала свой голос

Алексей лежал на кровати вытянувшись, словно раненная птица. Грудная клетка опутана проводами. Заостренные черты лица. Синие вены под тонкой кожей. Звук, аппарата искусственного дыхания, смешивался с пульсом девушки и впивался в сердце острыми иголками.

Пальцы девушки касались тонкой белой кожи, а душа рвалась навстречу горячему дыханию. Алина знала, что Лёша не ответит ей. Знала, и это убивало её. На все вопросы о его состояния, врачи только, растеряно, разводили руками, пряча глаза. Каждый раз, появляясь в больнице, она ждала, что они ей скажут что-то хорошее, но уже два месяца не было никаких изменений. Алина не знала, что от нее скрывают плохие новости. Состояние Булавина ухудшалось. Лечение не помогало. Раны были слишком тяжелые.

За спиной скрипнула дверь.

— Привет, Алина

Повернувшись, девушка увидела молодого парня, с накинутым на плечи белым халатом.

Отвернувшись, девушка быстро вытерла слезы

— Здравствуйте

— Как у него дела?

Девушка напряглась. Она впервые видела незнакомца.

— Вы друг, Леши?

— Нет — парень достал из кармана красное удостоверение — Прости, надо было сразу представиться. Старший лейтенант, Глеб Решетников. Я, новый следователь, по делу Булавина

Алина недоверчиво смотрела на него.

— Это дело вел Агапов…

— Его перевели — Глеб прокашлялся.

Капитана Агапова не просто перевели. Его сняли с формулировкой «предвзятое отношение, и попытки исказить факты в пользу отдельных участников расследования».

— С понедельника я веду это дело. Извини, если помешал. Я случайно тебя увидел и решил познакомиться — парень с интересом посмотрел на девушку

«Красивая девчонка…»

Изучая дело, Глеб сразу обратил внимание на фото, Алины. И сейчас, когда она стояла перед ним, он почувствовал легкое волнение.

— Я уже все рассказала, Агапову — поправив волосы, Алина отошла от кровати.

Она чувствовала раздражение. Ей хотелось побыть с Лешей, а не отвечать на вопросы.

— Да, я читал протоколы

Начиная изучать материалы дела, Решетников сразу обратил внимание на то, что Агапов пытается выгородить Дениса Корзуна.

Показания свидетелей. Очные ставки. Протоколы допросов. Все было подчинено только одному — виноват Алексей Булавин. Показания, Алины Никитиной, пытающейся пролить свет на всю эту историю, были прикреплены с пометками самого Агапова.

«…находилась в бессознательном состоянии…»

«…опираться на показания не представляется возможным, в связи с шоковым состоянием свидетельницы…»

Расследование приводилось в ускоренном режиме. Агапов явно хотел передать материалы в суд, до того, как Булавин выйдет из комы. Он боялся, что показания парня могут развалить все дело.

— Врачи говорят, ты часто навещаешь Алексея. Есть улучшения?

Молчание. Коснувшись на прощанье руки Алексея, Алина повернулась к двери

— Мне пора

«Зря спросил…» раздосадовано подумал Решетников

При посещении больницы, главный врач и так выдал ему полный расклад.

«Положение Алексея Булавина очень тяжелое. Множество резаных ран. Задеты внутренние органы. Большая потеря крови. Чудо, что он вообще выжил…»

Зато на вопрос о состояние Дениса пожилой мужчина только развел руками.

«За двадцать лет практики, я первый раз вижу, чтобы человек, с такими травмами, восстанавливался с такой скоростью»

Глеба не пустили в палату Корзуна. Зато, разговорив молодую медсестру, он узнал, что для Дениса, отец, вызвал из Москвы известного челюстно-лицевого хирурга Михаила Бронштейна. Даже Решетников, человек далекий от медицины, не раз, слышал эту фамилию. Врача часто показывали по телевизору. В друзьях у него были известные политики и артисты. Александр Николаевич Корзун, как, оказалось, был одногруппником московского светилы

— Я провожу — вышел, Решетников вслед за девушкой

В коридоре к ним подошел, дядя Игорь. Нос был залеплен лейкопластырем.

— Ты все, Алина? Поехали, тогда. Надо еще Егора из садика забрать

— Здравствуйте — протянул, Глеб руку мужчине

— Здравствуйте — ответив на рукопожатие, Никитин вопросительно посмотрел на парня

— Я, Глеб Решетников. Новый следователь по делу Булавина.

— Ааа… Ясно. Ну, поехали, поехали, Алина. Марина уже двадцать раз мне звонила. Извините, мы спешим

— Что-то случилось? — кивнул на его лицо Решетников

Никитин потрогал переносицу и натянуто улыбнулся

— Ничего страшного. Просто у нас ремонт идет полным ходом. Неудачно встретился со стремянкой

— Хм… — Глеб внимательно посмотрел на мужчину.

На его левой щеке уже начал проявляться синяк. И он, явно был, не от стремянки.

— Извините, мы спешим. Всего хорошего — мужчина пожал руку на прощание Решетникову

— У вас есть визитка? — неожиданно спросила, Алина

— Что? Визитка? — растерялся, Глеб — Да, конечно — быстро сунув руки в джинсы, он стал искать карточку с телефоном — Черт, должна же была быть…

— Ладно, не надо

— Нет, нет, Алина подожди — вытащив из кармана блокнот. Решетников быстро записал номер телефона — На… — протянул он вырванный листок — Звони в любое время

— Спасибо. До свидания

— До встречи — улыбнулся Глеб

Провожая их взглядом, он вернулся мыслями к синякам на лице ее дяди

«Что-то здесь не так…»

Нахмурившись, он вошел в раскрытые двери лифта.