Слёзы. Ненависть. Любовь

Глава 32

Алексей не помнил, как оказался на улице. Холодный ветер бил в лицо, но он не чувствовал ничего. Слова Алины жгли его изнутри, как раскалённые угли. Он шагал, не разбирая дороги, и весь мир виделся ему через искажающую призму собственного стыда и ярости.

Он пришёл к ней обвинять, а вышел униженным и раздавленным. Она бросила ему в лицо его жизнь как упрёк. И этот упрёк был справедлив. Да, он был слабым. Да, он был ношей. И чтобы нести эту ношу, ей пришлось запачкаться в грязи, в которой он теперь утопал вместе с ней.

Он остановился у старого, обшарпанного гаража, где они когда-то в детстве прятались от дождя. Уперся лбом в ржавый шифер и зарычал от бессилия, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была единственным, что казалось реальным.

«Ты просто нашёл себе самых крутых сутенёров...» Его же слова вернулись к нему бумерангом. Он не защитил её тогда, в школе, от Корзуна. Не смог защитить потом, в той заброшке. И что он сделал теперь, когда она, исходя из крови, пыталась его спасти? Оскорбил. Унизил.

В горле встал ком. Он хотел кричать, но вместо этого его вырвало. Он стоял, согнувшись, опираясь о стену, и трясся от спазмов. Тело отказывалось принимать ту ядовитую смесь эмоций, что отравляла его.

«Живи», — сказала она. Но как? С этим грузом? С пониманием, что его гордость, его принципы — ничто по сравнению с ценой, которую заплатила она.

Тимур смотрел на Алину, сидевшую напротив в его кабинете. Она была спокойна. Слишком спокойна. Как гладь озера перед бурей. Глаза, обычно столь живые и горящие, теперь были пусты и бездонны. Он видел следы слёз, но сейчас в них не было и намёка на влагу.

— Спасибо, что приютил на ночь, — её голос был ровным, без интонаций. — Мне некуда было идти.

— Тебе здесь всегда рады, — тихо сказал Тимур. Он хотел спросить, что случилось, видел, как она вернулась вчера — разбитая, почти невидящая. Но что-то удерживало его. Стена, которую она возвела вокруг себя, была выше и прочнее, чем когда-либо.

— Я готова работать, — объявила она, глядя куда-то мимо него. — Ты говорил, нужен человек, которому можно доверять. Для мелких поручений. Для связи со спортсменами из «Олимпика». Я сделаю это.

— Алина, тебе не надо... — начал он, но она перебила его, и в её голосе впервые прозвучала сталь.

— Надо. Мне нужны деньги. Мои деньги. Не за бои. Не за... что-то ещё. За работу. Я не хочу быть ничьей содержанкой. Или призом.

Она посмотрела на него прямо, и в её взгляде он прочитал вызов. Она знала, что он испытывает к ней не просто симпатию. И она использовала это, но не как женщина, а как боец, договаривающийся об условиях.

«Она сжигает мосты», — с тоской подумал Тимур. Он видел, что это решение — не взлёт, а падение. Отчаянная попытка найти хоть какую-то опору в мире, который от неё отвернулся.

— Хорошо, — кивнул он. — Начнёшь сегодня. «Хан» даст тебе задания.

Она лишь кивнула и вышла из кабинета, не оглядываясь. Тимур сжал ручки кресла. Он получил то, чего хотел — её близость, её присутствие в его жизни. Но это была не та близость, о которой он мечтал. Это была сделка. И он чувствовал, как что-то хрупкое и важное безвозвратно ускользает.

Игорь Николаевич зашёл в съёмную квартиру племянницы на следующий день после её ссоры с Булавиным. Он знал о ней от самого Алексея, который позвонил ему ночью, голосом, полным отчаяния и вины.

Квартира была пуста. На столе лежала записка, написанная её твёрдым почерком: «Дядя Игорь, не волнуйся. Я устроилась на работу. Мне нужно побыть одной. Скажи Лёше... ничего не говори ему. Всё в порядке. Алина»

Слово «всё» было выведено с таким нажимом, что бумага порвалась. Игорь медленно сел на стул и опустил голову на руки. Он чувствовал себя последним неудачником. Не смог защитить брата, не смог уберечь его дочь, не смог сохранить семью. А теперь потерял и её доверие.

Он поднял телефон, чтобы позвонить Алине, но положил его. Она просила оставить её в покое. И он, всегда такой решительный, впервые в жизни испугался. Испугался, что любое его слово, любое действие окончательно разорвёт ту тонкую нить, что ещё связывала его с племянницей.

Глеб Решетников просматривал дело Булавина. Официально оно было закрыто. Денис Корзун отделался условным сроком. Но что-то не давало следователю покоя. Слишком уж легко всё сошло с рук главному зачинщику. Слишком много было странных совпадений.

Его телефон вибрировал. Анонимный номер.

— Решетников? — голос был глухим, намеренно искажённым. — Интересуешься делом Булавина? Посмотри на Дубинина. «Олимпик». И на его связи. Деньги там крутятся немалые. И не все от спонсоров.

— Кто это? — резко спросил Глеб.

В ответ — короткие гудки.

Он отложил телефон. «Олимпик». Дубинин. Тот самый, который пытался переманить Булавина. И который, по слухам, был близок к криминальным разборкам. Возможно, это была ловушка. Возможно — ключ.

Глеб взглянул на фотографию Алины Никитиной, лежавшую в папке. Хрупкая девочка с твёрдым взглядом. Он видел, как она смотрела на Булавина в больнице. Видел её боль. И теперь, по крупицам собирая информацию, он понимал, в какой водоворот событий её затянуло.

Он достал блокнот и начал выстраивать схему: «Корзун — Дубинин — «Олимпик» — ночные бои — Никитина — Темиргалиев». Получалась криминальная паутина, в центре которой оказалась пятнадцатилетняя девочка. И он, Глеб Решетников, был, пожалуй, единственным, кто пытался её оттуда вытащить. Пусть даже она сама этого уже не хотела.

Алина стояла рядом с «Ханом» в полумраке подземного гаража. Она передала конверт с деньгами одному из спортсменов «Олимпика», который поставлял бойцов для подпольных схваток. Делала это чётко, холодно, без эмоций.

«Хан» смотрел на неё с нескрываемым интересом.

— Прирождённый боец, — тихо сказал он, когда парень ушёл. — Не на ринге, так в жизни. Не сломалась. Интересно, что выберет Тимур — оставить тебя инструментом или попытаться сделать украшением.

Алина повернулась к нему. В её глазах вспыхнул тот самый огонь, который так пугал и притягивал одновременно.

— Я сама решаю, кто я. Инструмент, украшение... Или оружие. Передай это Тимуру.

Она развернулась и пошла прочь, её шаги отдавались эхом по бетонному полу. «Хан» с лёгкой улыбкой наблюдал за ней. Война с «Козырем» была неизбежна. И теперь он понимал, что у Тимура появилось не просто слабое место. Появилось тайное оружие. Опасное и непредсказуемое. Как для врагов, так и для них самих.