Слёзы. Ненависть. Любовь

Глава 33

Дождь хлестал по окнам «Гелендвагена», превращая ночной город в размытое полотно из света и тени. Алина смотрела на бегущие струи, не видя их. Прошла неделя с тех пор, как она начала работать на Тимура. Неделя серых, механических дней: передача денег, устные поручения, поездки по городу с молчаливым «Аю» за рулём. Она была живым курьером, призраком, растворяющимся в криминальных буднях.

«Хан» был прав. Она не сломалась. Она окаменела. Каждая встреча, каждый взгляд на этих людей — бандитов, спортсменов-неудачников, продажных бизнесменов — откладывал новый слой льда на её душу. Она научилась не чувствовать. Только наблюдать. И запоминать.

— Приехали, — сиплый голос «Аю» вывел её из оцепенения.

Она взглянула на место — заброшенный цех на окраине, одно из мест, где раньше проходили бои. Но сейчас здесь было пусто. Только ветер гулял среди ржавых ферм, да с потолка капала дождевая вода.

— Зачем мы здесь? — спросила Алина, не поворачивая головы.

— Встреча. «Чёрный» приказал.

Дверь цеха с скрипом открылась, и внутрь вошла фигура в длинном плаще. Не «Хан». Не Тимур. Алина узнала его по развязной, волчьей походке, прежде чем смогла разглядеть лицо.

Денис Корзун.

Он шёл один, руки в карманах, на лице — привычная, наглая ухмылка. Он остановился в паре метров от машины, его серые глаза, словно прожекторы, выхватили Алину в темноте салона.

— Ну что, старая знакомая, вылезай, поболтаем, — его голос легко перекрыл шум дождя.

«Аю» напрягся, его рука потянулась к кобуре под курткой.

— Сиди, — тихо сказала Алина. Она сама открыла дверь и вышла под дождь. Холодные капли тут же промочили волосы и куртку. Она не дрогнула, глядя на Корзуна.

— Слушаю.

— Передай своему щеглу, — начал Денис, не сводя с неё глаз, — что его время кончилось. Он думает, раз отца похоронил, то теперь король? Он ошибся. Город не примет того, кто прячется за юбкой боксёрши.

— Это всё? — холодно спросила Алина.

Денис фыркнул и сделал шаг вперёд. «Аю» тут же вышел из машины, но Алина жестом остановила его.

— Нет, не всё, — «Козырь» был уже совсем близко. Он окинул её взглядом с ног до головы, похотливо задержавшись на груди и губах. — Скажи ему ещё, что он не ценит то, что имеет. Такая девчонка и на побегушках. Жалко. У меня для тебя работа найдется получше. И оплата соответствующая.

Он протянул руку, чтобы коснуться её лица. Алина не отпрянула. Она поймала его запястье. Быстро, точно, как на ринге. Её пальцы сжали его руку с такой силой, что на его лице мелькнуло удивление, а затем — злорадство.

— Ого. Царапаешься. Нравится мне это.

— Прикоснёшься ещё раз, — тихо сказала Алина, глядя ему прямо в глаза, — и я сломаю эту руку. А потом расскажу всем, как «Козырь» плакал, как девчонка.

Они стояли так несколько секунд — под проливным дождём, в лучах фар, как два хищника, померившихся силами. Ухмылка медленно сползла с лица Дениса. В его глазах вспыхнул тот самый холодный, животный огонь, который знали все в городе.

— Хорошо, — прошипел он, вырывая руку. — Расклад такой. Передай Тимуру, что скоро я приду за своим. И за тобой, сучка. Ты будешь ползать передо мной на коленях.

Он развернулся и скрылся в темноте так же внезапно, как и появился.

Алина медленно разжала онемевшие пальцы. Внутри всё дрожало от адреналина, но на лице — ни единой трещины.

— Поехали, — сказала она «Аю», возвращаясь в машину.

Тимур слушал её доклад, сидя в своём кресле. Когда она закончила, он встал и подошёл к окну. По его сжатым кулакам было видно, как он взбешён.

— Он угрожал тебе?

— Он угрожал тебе, — поправила его Алина. — Я — просто инструмент. Как он и сказал.

Тимур резко обернулся.

— Ты не инструмент! — его голос прозвучал резко, — Я не для этого… Я не хочу, чтобы ты рисковала!

— А что ты хотел, Тимур? — впервые за все дни её голос дрогнул, в нём послышалась усталая горечь. — Чтобы я сидела в золотой клетке и ждала, когда ты придёшь меня развлечь? Ты ввёл меня в свою войну. Теперь я на передовой. Такова цена.

Он замолчал, не в силах ничего возразить. Она была права. Его желание защитить её столкнулось с её гордостью и с суровой реальностью его мира.

— С этого дня с тобой будет двое людей, — тихо сказал он. — Всегда.

Алина лишь пожала плечами, как будто речь шла не о её безопасности, а о погоде. — Как скажешь, босс.

Это слово — «босс» — прозвучало как приговор. Тимур понял, что пропасть между ними стала шириной в целую жизнь. Его жизнь. Ту, от которой он так отчаянно пытался бежать, но которая настигла его и поглотила вместе с единственным светом, который он в ней нашёл.

Алексей Булавин стоял перед дверью квартиры Игоря Николаевича. Он не спал несколько ночей. Его мучили кошмары, в которых он видел глаза Алины — сначала полные боли, а потом пустые, как у куклы.

Дверь открыл сам Игорь. Он выглядел постаревшим на десять лет.

— Лёша. Заходи.

— Я не знаю, где она, Игорь Николаевич, — сходу выпалил Алексей. — Она не выходит на связь. Я звонил, писал… Она везде меня заблокировала.

Игорь тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Она… устроилась на работу. Сказала, что всё в порядке. Просила не искать её.

— Какую работу? Где? — голос Алексея сорвался. Предчувствие сжимало ему горло.

— Не знаю, не сказала. Но… — Игорь помедлил, выбирая слова. — Я слышал слухи. Её видели с людьми Темиргалиева. Она теперь… в его команде.

Алексей отшатнулся, словно от удара.

— Она же ненавидит всё это! Это из-за меня… это я её туда толкнул!

— Не ты, Лёша, — устало сказал Игорь. — Жизнь. Проклятая жизнь. Она сделала свой выбор. Отчаянный. Глупый. Но свой.

— Я должен её найти, — решительно заявил Алексей. — Я должен вытащить её оттуда!

— И как? — в голосе Игоря прозвучала беспомощность. — Пойдёшь против всего криминала города? Ты же едва на ногах держишься!

— Я не знаю как, но я вытащу её оттуда, — Алексей развернулся пошёл к лестнице.

Он не слышал, что ему говорил в спину Игорь. Булавин был болен, слаб, его тело не слушалось. Но внутри горел огонь, ярче и яростнее, чем любая боль. Он нашёл новую цель. Спасти Алину. Даже если она этого не хочет. Даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.

Глеб Решетников сидел в своём кабинете и смотрел на две фотографии. На одной — улыбающийся Алексей Булавин с медалью на шее. На другой — Алина Никитина с бездонными, пустыми глазами, сделанная скрытой камерой у входа в «Олимпик».

Он взял в руки отчёт о финансовых операциях клуба. Крупные, ничем не обоснованные переводы. Проход через фирмы-однодневки. Всё вело к Дубинину. И, как нитями, Дубинин был связан с Денисом Корзуном.

Но самое интересное было в другом. Совсем недавно финансовый след Дубинина и Корзуна пересекся с другим, куда более серьёзным. С человеком, которого все считали мёртвым. С «Китайчиком».

Аблай Темиргалиев был жив.

И Глеб начинал понимать, что вся эта война между Тимуром и «Козырем» — возможно, лишь ширма. Отвлекающий манёвр для чего-то большего. И в самом центре этого смертоносного водоворота, сама того не ведая, оказалась Алина Никитина. Не просто пешка. Но, возможно, та самая разменная монета, которая решит исход всей игры.

Он набрал номер.

— Алло? Да, это Решетников. Мне нужна внешняя слежка. За одним человеком. Да, за Никитиной. Только тихо. Очень тихо.