Слёзы. Ненависть. Любовь

Глава 37

Дождь застал Алину на полпути до дома. Она не ускорила шаг, позволяя холодным каплям стекать за воротник кожаной куртки — подарка Тимура. Этой ночью предстояла первая серьёзная работа: встреча с поставщиками из Азии. Тимур предупредил — будут проверять на прочность. Нужно держать удар.

В подъезде её ждал «Хан». Без приветствия протянул телефон:

— Тимур ждёт в машине. Сейчас поедем на склад.

В чёрном внедорожнике Тимур изучал документы. Не глядя на Алину, спросил:

— Готова?

— Да.

— Эти люди уважают только силу. Покажешь слабину — сожрут. Будут провоцировать. Игнорируй.

Машина тронулась. Алина смотрела на мокрые улицы. Вспомнила, как год назад шла под таким же дождём с тренировки, мечтая о чашке горячего чая и новой паре перчаток. Теперь её ждали переговоры с людьми, чьи имена не произносили вслух.

Алексей стоял под дождём у входа в клинику. Первая полноценная реабилитация позади. Тело горело, но боль была иной — не травмирующей, а очищающей. Врач остался доволен, но предупредил: следующий этап сложнее.

По пути домой зашёл в спортивный магазин. Купил новые бинты — старые истлели за время болезни. У кассы увидел плакат с анонсом городских соревнований. Даты пересекались с его графиком реабилитации. Раньше это вызвало бы ярость. Сейчас лишь пожалел, что не сможет поболеть за ребят.

Дома отец молча разогрел ужин. Отношения всё ещё были натянутыми, но Николай Леонидович перестал упоминать Алину в разговорах. Прогресс.

Лёжа в кровати, Алексей листал старые фото на телефоне. Остановился на снимке с прошлогодних сборов: он и Алина на пьедестале, оба с медалями, смеются в объектив. Тогда всё было просто. Теперь он собирал себя по кускам, а она... Он всё ещё не понимал, что с ней происходит.

Склад на окраине города встретил их бетонной пустотой и запахом машинного масла. В центре помещения стоял стол, за ним — трое азиатов в дорогих костюмах. Переводчик занял место слева.

Переговоры шли на английском. Алина, отлично знавшая язык со школы, сразу поняла — поставщики ведут себя нагло. Намеренно искажали условия, переспрашивали уже оговорённые моменты.

Старший из гостей, представившийся мистером Ченом, внезапно перешёл на русский:

— Девушка слишком молода для таких разговоров. Может, позовём кого-то постарше?

Тимур не дрогнул:

— Все решения принимаются здесь.

Чен улыбнулся и кивнул на своего помощника. Тот достал нож и начал чистить яблоко, демонстративно положив его на стол.

Алина почувствовала, как сжимается желудок. Это был тест. Она медленно подняла руку и взяла нож. Перевернула в пальцах, оценивая баланс. Резким движением вогнала лезвие в стол на миллиметр от пальцев помощника.

— У нас не принято играть в столовые приборы за деловыми переговорами, — сказала она тем же тоном, каким когда-то делала замечания на ринге.

Помощник отдернул руку. Чен перестал улыбаться.

Тимур продолжил обсуждение условий, как будто ничего не произошло. Но Алина заметила — тон азиатов изменился. Теперь они смотрели на неё с уважением.

Когда договорённости были достигнуты, Чен встал и поклонился именно Алине:

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

В машине Тимур молчал до самого города. Лишь когда внедорожник остановился у её дома, сказал:

— Сегодня ты спасла сделку.

— Я просто сделала то, что должен был сделать твой телохранитель.

— «Хан» не смог бы. Они проверяли именно тебя. И ты прошла проверку.

Он протянул ей конверт. Внутри лежала пачка денег и ключ от сейфа.

— Твоя доля. И твоё личное хранилище. Отныне все расчёты будут прозрачными.

Алина взяла конверт. Впервые за долгое время она чувствовала не унижение, а профессиональную гордость.

Глеб Решетников наконец получил нужную информацию. Его осведомитель в «Олимпике» сообщил: Дубинин готовит крупную поставку допинга для подпольных боёв. Партия должна прибыть через неделю.

Но важнее было другое: в разговоре Дубинин упомянул «старика», который ждёт результатов. Глеб был почти уверен — речь о «Китайчике».

Он составил официальный запрос на наблюдение за Дубининым. На этот раз оснований было достаточно. Оставалось ждать санкции прокуратуры.

Алексей закончил дневную тренировку и зашёл в кафе выпить кофе. За соседним столиком сидели знакомые ребята из «Динамо». Обсуждали предстоящие соревнования.

— Слышал, Никитина совсем из игры вышла, — сказал один из них. — Говорят, на неё теперь Темиргалиев работает.

— Жаль девчонку, — вздохнул другой. — Талант был настоящий.

Алексей встал и вышел, не допив кофе. Каждый такой разговор отзывался болью. Он понимал — Алина не просто сменила тренера. Она вошла в мир, из которого не было возврата.

Вечером он снова попытался позвонить. На этот раз Алина сбросила вызов. Через минуту пришло сообщение: «Не звони. Всё в порядке».

Он долго смотрел на эти три слова. Затем стёр переписку и включил видео с упражнениями по реабилитации. Единственный способ помочь ей сейчас — восстановить себя.

Алина проверяла документы в новом сейфе. Деньги, договоры, ключи от квартиры. Впервые в жизни у неё были собственные накопления. И ответственность.

Телефон завибрировал. Сообщение от Лёши... Она едва сдержалась, чтобы не ответить. Но что она могла сказать? Что только что участвовала в переговорах с людьми, которые при встрече проверяли её на прочность ножом? Что её гордость за профессионально выполненную работу смешивалась со стыдом?

Она положила телефон обратно в сейф и повернула ключ. Некоторые двери лучше не открывать. Ради него. И ради себя.

Завтра предстояла встреча с Дубининым. Тимур поручил разобраться с его допинговыми схемами. Ещё вчера она возмутилась бы. Сегодня просто достала блокнот, чтобы подготовить вопросы.

Её жизнь разделилась на «до» и «после». И «после» оказывалось куда сложнее, чем она могла представить.