Слёзы. Ненависть. Любовь

Глава 47

Сознание возвращалось к Алине медленно, сквозь густой туман боли. Голова раскалывалась, каждый удар сердца отдавался огненным импульсом в висках. Она лежала на чем-то холодном и твердом — бетонном полу. Воздух был спертым, пахло пылью, сыростью и машинным маслом.

Она попыталась пошевелиться, но ее руки и ноги были скованы. Скотч? Нет, что-то жестче. Наручники. Ноги также были зафиксированы.

Она медленно открыла глаза, моргая, пытаясь привыкнуть к полумраку. Она находилась в какой-то подвальной комнате или гараже. Единственный источник света — тусклая лампочка под потолком, затянутым паутиной. В углу стояла старая, ржавая раковина, с которой по капле стекала вода.

Воспоминания нахлынули лавиной. Погоня. Выстрелы. Артем. «Хан». Его слова: «Глупая девочка».

Значит, Тимур знал. Или догадался. И теперь… теперь она была здесь. Вместе с Артемом? Она осмотрелась. Она была одна.

Страх, холодный и липкий, пополз по ее спине. Что они с ней сделают? Убьют? Попытаются выведать, что она знала о Корзуне? Или просто избавятся от ненадежного элемента?

Дверь в помещение с скрипом открылась. В проеме возникла высокая, худая фигура Тимура. Он был в том же костюме, что и утром, но галстук был ослаблен. Его лицо было усталым и… разочарованным.

Он вошел, за ним последовал «Хан». Мужчина молча принес простой деревянный стул, поставил его напротив Алины и отошел в тень, слившись с темнотой.

Тимур сел, закинул ногу на ногу, его взгляд скользнул по ее скованным рукам, по лицу.

— Встать не предложишь? — хрипло произнесла Алина, пытаясь звучать дерзко, но получился лишь жалкий шепот.

— Не думаю, что ты в положении диктовать условия, — спокойно ответил Тимур. — Ты знаешь, где ты находишься?

— В твоем гостеприимном подвале.

— В промышленном холодильнике. На одном из моих заброшенных мясокомбинатов. — Он помолчал, давая ей осознать смысл его слов. — Сюда не доносятся звуки. И отсюда не выходят.

Алина сглотнула, чувствуя, как по телу пробегает холодная дрожь.

— Где Артем?

— В безопасности. К счастью для тебя, он жив. И подтвердил твою версию событий. Что ты пыталась его спасти от людей Корзуна.

Она смотрела на него, не понимая. Это была ловушка? Проверка?

— Я… Я не понимаю.

— Я знаю о твоей встрече с Корзуном, Алина, — его голос оставался ровным, но в нем появилась стальная твердость. — Я знаю о его угрозах в адрес Булавина. Я знаю о твоей поездке на пристань. Я знаю все.

Она закрыла глаза. Значит, все зря. Все ее жертвы, весь этот ужас — все было напрасно. Он знал с самого начала.

— Почему? — прошептала она. — Почему ты позволил мне это сделать?

— Потому что я хотел посмотреть, какой выбор ты сделаешь. — Он наклонился вперед, его локти уперлись в колени. — Ты могла прийти ко мне. Рассказать все. Мы бы вместе нашли выход. Но ты выбрала путь одиночки. Ты решила играть в свою игру.

В его голосе не было гнева. Была горечь.

— Я доверял тебе, Алина. Я видел в тебе не просто инструмент. Я видел… партнера. Сильного. Умного. Верного. А ты предала это доверие.

Слова жгли сильнее любого удара. Потому что они были правдой.

— Он угрожал убить Алексея! — выкрикнула она, и слезы наконец вырвались наружу, горячие и горькие. — Ты бы что сделал на моем месте? Позволил бы ему умереть?

— Нет, — тихо сказал Тимур. — Но я бы не стал работать на того, кто ему угрожает. Я бы нашел способ уничтожить угрозу. А не подчиняться ей.

Он встал, прошелся по холодному бетонному полу.

— Корзун — пешка. Он всегда был пешкой. Настоящая угроза не он.

Алина перестала плакать, смотря на него сквозь пелену слез.

— Что ты имеешь в виду?

— Мой отец жив, Алина.

Она замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— «Китайчик» не умер. Его смерть была инсценировкой. Он ушел в тень, чтобы наблюдать. Чтобы проверить меня. И чтобы… очистить поле. Корзун действует с его молчаливого одобрения. Это его тест для меня. А ты… ты стала разменной монетой в нашей с ним игре.

Мир перевернулся с ног на голову. Все, что она знала, все, во что верила, оказалось ложью.

— Почему… почему ты рассказываешь мне это?

— Потому что у меня для тебя есть предложение. — Тимур остановился перед ней. — Ты хочешь спасти своего боксера? Хочешь покончить с этой войной? Хочешь наконец стать свободной?

Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Тогда помоги мне. Не Корзуну. Мне. Давай заманим их обоих. Отца и его щенка. В одну ловушку. И покончим с этим раз и навсегда.

Он смотрел на нее, его темные глаза горели холодным огнем. Это был не просьба. Это был приказ. И шанс. Единственный шанс выжить и спасти того, кто был ей дорог.

Она понимала, что снова становится пешкой. Но на этот раз она знала, кто дергает за ниточки. И знала свою цель.

— Что я должна сделать? — спросила она, и ее голос снова стал твердым.

— Сыграть свою роль до конца. — Тимур улыбнулся. Тонко, без тепла. — Ты будешь моей приманкой. Самой лучшей приманкой, потому что они оба… тебя хотят.

Он сделал знак «Хану». Тот подошел и ключом снял с нее наручники.

Алина медленно поднялась, потирая онемевшие запястья. Она смотрела на Тимура, этого сложного, жестокого и одинокого человека, который предлагал ей сделку с дьяволом. Но на этот раз дьяволом была она сама.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.