Слёзы. Ненависть. Любовь

Глава 43

Тишина в квартире Тимура была звенящей, абсолютной. Алина стояла у панорамного окна, сжимая в руке стакан с водой, которую не могла заставить себя выпить. Горло сжато спазмом, тело напряжено до боли. Прошло несколько часов с момента того звонка от Корзуна, а внутри все еще бушевал ураган из страха, гнева и леденящего душу осознания собственной безвыходности.

«Мельников. Случайность. Под поезд».

Слова звенели в ушах навязчивым, мерзким мотивом. Она не питала к аптекарю нежных чувств — он был слаб, жаден, готов торговать чем угодно. Но он был живым человеком. И его смерть легла на ее совесть еще одним тяжелым, кровавым камнем. Она была тем рычагом, который запустил маховик его уничтожения. Тимур или «Хан» отдали приказ, но спусковым крючком была она.

А потом был Алексей. Угроза, произнесенная Корзуном с леденящей душу небрежностью, была куда страшнее. Мельников был разменной монетой в их игре. Алексей же был ее болью, ее незаживающей раной, ее последней связью с миром, где существовали свет и надежда.

Она посмотрела на свой телефон, лежавший на стеклянной столешнице. Один звонок Решетникову. Один шаг к предательству. Но что такое предательство в мире, где тебя самого уже предали все и вся? Родители, забранные смертью. Дядя, не сумевший защитить. Марина, возненавидевшая за само ее существование. Система, бросившая в волчью стаю. Даже бокс, ее отдушина, превратился в кровавое шоу для толпы уродов.

«Ты у меня можешь быть кем-то большим».

Слова Корзуна, произнесенные шепотом в полумраке цеха, всплыли в памяти, вызывая не только отвращение, но и странное, щекочущее нервы чувство. В нем была сила. Дикая, необузданная, лишенная полутонов, но сила. Рядом с Тимуром она чувствовала себя ценным активом, хорошо отточенным инструментом. Корзун же смотрел на нее как на добычу. И в этом взгляде было какое-то животное, примитивное признание ее мощи. Он не хотел ее сломать, чтобы использовать обломки. Он хотел ее приручить, оседлать ее ярость, сделать ее частью своей силы.

Это было омерзительно. Но чертовски притягательно для той части ее души, что устала от бесконечной борьбы и хотела просто склонить голову перед кем-то сильнее.

Она резко отставила стакан. Вода расплескалась по стеклу. Нет. Она не позволит себе этого. Не позволит этой грязи поглотить себя окончательно.

Ее пальцы сами потянулись к телефону. Она нашла номер, который когда-то записала в память с легкой руки Решетникова. Набрала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Решетников, — он ответил почти мгновенно, голос был напряженным, будто он не спал всю ночь.

— Это Алина Никитина, — ее собственный голос прозвучал хрипло. — Вам нужно приехать. Ко мне. Сейчас. Он… Корзун. Он убил Мельникова. И угрожает Алексею.

Она выдохнула, чувствуя, как с нее спадает каменная маска. Сказав это вслух, она сделала выбор. Не между Тимуром и Корзуном. А между пропастью и тонкой, зыбкой тропинкой назад к себе.

Глеб Решетников слушал ее, сидя на ее же диване, и чувствовал, как в нем закипает ярость. Не на нее — на всю эту систему, на эту уродливую машину, которая перемалывала жизни детей. Она говорила отрывисто, сухо, но по дрожи в ее руках, по тому, как она избегала смотреть ему в глаза, он понимал — внутри нее бушует ад.

Когда она закончила, в комнате повисла тягостная пауза.

— Это ловушка, Алина. Очевидная. Он хочет выманить тебя из-под защиты Темиргалиева. Или заставить работать на себя.

— Я знаю! — она резко встала, начала мерить комнату шагами. — Но я не могу рисковать им! Вы не можете поставить охрану вокруг Алексея на неопределенный срок, верно? У вас нет оснований.

Она была умна. Чертовски умна. И это делало ее ситуацию еще трагичнее.

— Формальных — нет, — признал Глеб. — Но я могу найти способ. Неофициально. У меня есть люди, которые… в долгу.

— И что? Они будут круглосуточно дежурить у его подъезда? А если Корзун решит действовать не в лоб? Подстроит ДТП? Передозировку какого-нибудь дерьма в спортзале? Вы не сможете его уберечь!

В ее голосе звучала паника, граничащая с истерикой. Глеб понимал, что она права. Абсолютно.

— Хорошо, — сказал он, принимая решение. Рискованное, почти безумное. — Вот что мы сделаем.

Он изложил ей план. Не идеальный, не гарантирующий безопасность, но единственный, что мог вывести их из тупика. Им нужен был Корзун. С поличным. И Алина была единственной, кто мог его подвести под удар.

Она слушала, не перебивая, ее лицо постепенно застывало в каменной маске. К концу его речи она была уже не напуганной девчонкой, а холодным, расчетливым игроком.

— Я сделаю это, — просто сказала она. — Но вы должны гарантировать, что с Алексеем ничего не случится. Ни до, ни после.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Этого мало. Поклянитесь. Чем-то, что для вас важно.

Глеб посмотрел ей в глаза — темные, бездонные, полные решимости и боли.

— Клянусь памятью моего отца. Он был хорошим милиционером. Он верил, что мы можем что-то изменить. Я не дам тебя в обиду. И его.

Что-то в его словах, видимо, достигло ее. Она медленно кивнула.

— Хорошо. Я верю вам.

Когда Глеб уехал, Алина осталась одна. План был прост и опасен. Она должна была сделать вид, что принимает предложение Корзуна. Выйти на связь. А Решетников со своей группой будут фиксировать все. Им нужны были доказательства — угрозы, шантаж, приказ об убийстве Мельникова.

Она подошла к сейфу, открыла его. Среди пачек денег и документов лежал простой, дешевый телефон-«раскладушка». Чистый, ни на кого не зарегистрированный. Подарок «Хана» на крайний случай. Она достала его, вставила сим-карту. Пальцы сами набрали номер, который она знала наизусть.

«Встречаемся. Сегодня. 23:00. Старая пристань. Одна».

Она отправила сообщение и выключила телефон. Дело было сделано. Теперь оставалось ждать. И надеяться, что ее игра окажется убедительнее игры Корзуна.