Смертельная жара

Глава 9

В семь утра позвонила Лесли. Анна ответила по телефону Чарльза, потому что он сам был в душе.

— Я слышала, что вы заходили к Миллерам примерно за час до того, как к ним заглянули двое моих агентов из ФБР, — сообщила Лесли. — Вы что-нибудь нашли?

— И да, и нет, — ответила Анна. — Мы выяснили, что Аметист пропала несколько месяцев назад. Мы взяли одну из ее мягких игрушек, которую можем использовать для поиска по запаху. Никто из живущих поблизости не является фейри. Или же они хорошо скрывают свой запах, хотя Чарльз сказал, что это вряд ли. Большинство фейри не ожидают, что по их следу пойдут оборотни.

— Ладно. Я бы предпочла, чтобы вы поговорили со мной, прежде чем отправляться на охоту в одиночку.

— Ясно, — сказала Анна, намеренно не уточняя, что именно имела в виду.

Лесли устало рассмеялась.

— Я поручила своим людям проверить всех, кто работал в детском саду, но это не главное в списке дел. Я думаю, что проблемы в детском саду были вызваны подменышем. Все погибшие были так или иначе связаны с Аметист.

— Мы тоже так думаем, — согласилась Анна.

— Мы составили два списка. В первом содержаться все странные вещи, которые происходили неподалеку от детского сада. Лидс предположил, что, возможно, это не первое и не последнее появление фейри. Поэтому мы обзвонили местных воспитателей, психологов и всех, кого смогли вспомнить, и расспросили о детях, которые внезапно начали вести себя странно. Их имена во втором списке. Нам все еще поступают звонки по этому поводу. Мы бы хотели, чтобы ты поехала со мной разбираться со странными вещами, а Чарльз поехал с Лидсом и Марсденом разбираться с детьми. Я знаю, что вы обычно работаете вместе, но ни агенты КНСО, ни я не можем определить, с человеком мы говорим или фейри.

— Лидс не может определить фейри перед ним или нет? — спросила Анна.

— Он говорит, что постоянно путается, а мы не можем себе позволить промахи. Нам нужно проверить одиннадцать звонков, и если повезет, то сможем разобраться с большинством из них сегодня.

— Быстро сработано, — сказала Анна и услышала, как собеседница выдохнула, или возможно, это был горький смех, но по телефону трудно было понять.

— У нас ребенок в опасности, Анна. Мы относимся к этому серьезно. Многие люди не спали всю ночь, собирая для нас эту информацию.

— Ясно, — ответила Анна. — Так где ты хочешь встретиться? Я не знаю этот район, так что мне нужен точный адрес.

Повесив трубку, она посмотрела на Чарльза, который вытирал полотенцем волосы, слушая большую часть разговора.

— Нам нужно разделиться и заставить людей говорить.

— Звучит неплохо, — сказал он. — Я постараюсь не пугать какого-нибудь бедного ребенка до такой степени, что он онемеет на целый год. А ты постарайся не попасться на глаза фейри, который не понимает, насколько ты опасна, потому что выглядишь такой милой и безобидной.

Она на мгновение задумалась, как ответить, потому что его голос был слишком бесстрастным.

— Нет, — притворно небрежно протянула она. — Ты замечательно пугаешь взрослых, у тебя вид «я могу убить тебя одним пальцем». Но дети или взрослые, которым причинили вред, начнут чувствовать себя рядом с тобой в безопасности. Это не значит, что они не будут стесняться тебя, но они знают, что в безопасности.

Конечно, при их первой встрече он ее напугал, ведь она не была глупой. Чарльз был крупным волком, и она знала, что даже среди оборотней размер имеет значение. Но инстинкты подсказывали ей, что этот мужчина встанет между ней и любым, кто захочет причинить ей боль. Аура защитника сделала ее пару таким могущественным альфой.

Чарльз просто уставился на нее.

— Ты ведь это знаешь, да? — спросила она. — Большинство людей держатся от тебя подальше, но беззащитные, обиженные люди постепенно приближаются. Не настолько, чтобы ты их заметил, но ты отгоняешь от них плохое.

Он по-прежнему ничего не говорил. Анна застегнула джинсы, а затем шагнула вперед и прижалась к нему.

— Мы это точно знаем, — прошептала она ему. — Нам причинили боль, так что мы знаем, как выглядит зло. И знаем, что благодаря тебе мы в безопасности.

Чарльз молча обнял ее, и Анна поняла, что рассказала ему то, чего он не знал, и это было важно.

Он попросил одного из людей Кейджа отвезти их в аэропорт, где благодаря фальшивым водительским правам и кредитной карте он арендовал машину на имя мистера Смита. Анна наблюдала, как он без колебаний заполняет фальшивый адрес.

Когда они шли к лифту в гараже, который должен был доставить их к машине, она прошептала:

— Для честного человека вы довольно ловко лжете, мистер Смит.

Чарльз одарил ее одной из своих улыбок, предназначенных только для нее.

Они могли выбрать из четырех машин одной марки, но разных цветов. Чарльз вопросительно посмотрел на Анну, и она, задумчиво обошла машины.

— Серый, белый и серебристый цвета будут сливаться с окружением, — сказала она ему.

— Что ж, давай возьмем оранжевый металлик, — мрачно согласился он, и Анна улыбнулась.

Анна вела оранжевый автомобиль, а Чарльз прокладывал маршрут. Братец волк не любил пробки, он вообще не любил водить машину и был настолько непредсказуем в ярости, что Чарльз предпочитал не садиться за руль, если ему представлялась такая возможность. И они оба доверяли Анне вести машину.

Анна знала, что не была выдающимся водителем, но главное, что она могла вести машину аккуратно и соблюдать правила. Она не рисковала и смеялась над грубыми водителями. Даже братцу волку пришлось постараться, чтобы не расстроиться из-за того, что кто-то оскорбил Анну.

Она искренне надеялась, что в ближайшие несколько дней они не встретят того парня, который показал ей средний палец, когда они выезжали из аэропорта. Ей удалось резко затормозить, чтобы избежать с ним столкновения. Почему люди, которые ведут себя как идиоты, сразу же хотят выпендриться до конца и показывают средний палец тем, кто спас их от аварии?

Поэтому она надеялась, что этот придурок не приблизится к Чарльзу в ближайшее время.

Чарльз управлял GPS, и они добрались до кофейни точно в срок. Они со всеми поздоровались и заказали большие стаканчики кофе.

— Если бы я мог постоянно вводить эту дрянь себе в вены, — пробормотал Марсден, когда они все вышли из кофейни на парковку, — я бы погрузился в счастливую кофейную кому и не выходил бы из нее, пока не умер бы от счастья. Не просто кофе, а только очень темный карамельный мокко из этой кофейни. — Он обхватил стаканчик обеими руками, словно это его сокровище.

Лидс отхлебнул яблочного сидра и посмотрел на Анну.

— Я знаю, что выгляжу странно, — заметил он. — Но я был занят и не обратил внимания на то, что обсуждали остальные. Ты должна простить меня, если я начну задавать вопросы по второму кругу. Ты сказала, что ты и твой муж — оборотни?

— Да, — кивнула Анна.

— Как это произошло? — серьезно спросил он. — Он влюбился в тебя, а потом укусил? Или ты укусила его? Или ты ходила на сайт знакомств для оборотней? Я и не знал, что вообще существуют женщины-оборотни. По телевизору показывают только мужчин.

Марсден легонько стукнул его по затылку.

— Я не могу оставить тебя одного? Мне нравится работать с тобой в паре. Приятно работать с кем-то, кто может говорить целыми предложениями, а я могу использовать умные слова. Так что пожалуйста, ради меня, постарайся не раздражать оборотней. С новыми напарниками всегда так.

— Нет, — рассмеялась Анна. — Все в порядке. Мы встретились когда я попала в беду и позвала на помощь. — Она взглянула на Лесли. — Так и ваши боссы поступили в бостонском деле. Чарльз пришел и аккуратно уладил мои проблемы. И я подумала: «Эй, мне бы пригодился такой парень». Поэтому я оставила его себе.

— Ты не попадала в неприятности, — прорычал Чарльз. — Тебя в них втянули.

Лидс посмотрел на Чарльза, и Анна увидела в его глазах знакомый блеск. Он был одним из тех, кому причинили боль, одним из тех, кто понимал, что Чарльз защищает беспомощных. Интересно, что Марсден тоже это понимал. Он сжал рукой плечо напарника. Лидс взглянул на него и улыбнулся.

— Вот почему я беру тебя с собой. Ты сразу видишь то, что другие не замечают, — тихо сказала ей Лесли и громко добавила: — Ладно, придурки. Идите ищите нашего преступника. Мы встретимся здесь в шестнадцать часов, если никто не найдет ничего важного.

Как оказалось, у Лесли и Анны были одинаковые арендованные машины, припаркованные на расстоянии нескольких шагах друг от друга. Анна взглянула на Лесли и рассмеялась.

— Думаю, нам придется воспользоваться брелком, чтобы понять, какая машина чья.

— Нет, — сказала Лесли через мгновение. — У моей машины царапина на водительской двери. Она ближе к нам, так что можешь оставить свою машину здесь, — продолжила она тоном, не терпящим возражений. — Я за рулем.

Анна закатила глаза.

— Строгий голос мамочки на меня не действует, — сообщила она. — Меня воспитывал отец, очень логичный, спокойный человек, который объяснял все нормальным тоном. Когда он ругался, то делал это на латыни, в основном обращаясь к моему брату.

Лесли окинула ее взглядом.

— Единственный человек, которому я доверяю и который может безопасно доставить мою задницу туда, куда нужно, в данный момент учит второклассников умножать на два. Не против, если я поведу?

— Разве это было так сложно? — спросила Анна, подходя к пассажирскому двери.

— Анна, — сказала Лесли, — думаю, мы с тобой поладим. Просмотри эти файлы и выбери, с чего хочешь начать.

Между сиденьями лежала стопка папок. Четырнадцать новых папок разных цветов и одна выцветшая и потрепанная. Она открыла потрепанную папку и спросила:

— Одна тысяча девятьсот семьдесят восьмой год?

— Пятилетнего мальчика пытались похитить, но у него была большая собака, которая услышала его крик. И… — Лесли замолчала. — Прочти это досье и скажи мне, что думаешь.

Анна задумчиво начала читать.

— Это похоже на правду. Фейри не любят переезжать. — Так ей сказал однажды Бран. Некоторые фейри постоянно переезжали, но большинство оставались на одном месте, если могли. — По крайней мере, большинство из них. Они не стареют. — И фейри не меняют свои ритуалы, если только они не из Высшего двора. Подумать только, всего несколько лет назад она знала о фейри только из диснеевских фильмов. — Они не могут.

— Именно это и поведал нам Лидс. Он сказал, что мы представляем этого преступника слишком человечным. Лидс покопался в старых делах и нашел четыре подходящих случая, но только в одном из них ребенок сбежал от фейри. Мальчик уже вырос и до сих пор живет в районе Финикса. Он преподает высшую математику в университете штата Аризона. — Лесли вызывающе улыбнулась Анне. — Почему бы тебе не позвонить ему и не договориться о встрече?

Как оказалось, профессор Александр Вон как раз закончил два утренних урока и был свободен до конца дня. Они хотели встретиться с ним у него дома. И он был рад принять у себя агента ФБР и ее консультанта. Лесли и Анна должны добраться до его дома в Темпе примерно в одно с ним время.

Анна заверила его, что они буду благодарны за сотрудничество.

— Он не спросил, в чем дело, — заметила Анна, повесив трубку.

— Может, он любит разгадывать загадки, — сказала Лесли. — Множество людей помешаны на расследованиях преступлений. Может, ему скучно, одиноко или что-то в этом роде. Не будем строить догадки, пока не поговорим с ним.

— Так поступают все агенты ФБР?

— Так поступаю я. Если начать строить предположения, то можно многое упустить при допросе.

— Хорошо, — согласилась Анна. — Мы поговорим с профессором.

Лесли подъехала к дому, построенному в пятидесятых годах. Очевидно, они опередили профессора. Лесли, как и Анна, не соблюдала скоростной режим. Она приехала на пятнадцать минут раньше, чем рассчитал GPS.

Это был большой дом, но не в стиле глинобитных домов Юго-Запада, к которым привыкла Анна. Двор не был засажен кактусами, которые она видела повсюду. Маленькая лужайка перед домом заросла зеленой травой, а вокруг виднелись огромные старые деревья. Вероятно, благодаря тени от деревьев трава здесь выживала летом.

Старый, но в идеальном состоянии «Вольво» подъехал к дому, и из него вышел атлетически сложенный мужчина, его ярко-рыжие волосы были коротко стрижены. Он закрыл дверь машины и неторопливо оглядел их. Анна уставилась на него в ответ. Он выглядел слишком молодо для того, кому в семьдесят восьмом году было пять лет.

Он медленно подошел к ним и спросил:

— Чем я могу вам помочь, дамы?

— Вы профессор Вон? — спросила Лесли.

Он покачал головой.

— Нет. Кто вы? Почему вы ищете Алекса?

Рев двигателя привлек их внимание, и на подъездную дорожку рядом с «Вольво» с визгом въехал большой пикап черного цвета, украшенный ярко-розовыми языками пламени.

Дверь распахнулась, и из машины выскочил мужчина, который выглядел очень неуместно в этом деревенском автомобиле.

— Все в порядке, любимый, — крикнул он. — Если бы ты ответил на звонок, я бы тебя предупредил.

Рыжеволосый мужчина повернулся к профессору, склонил голову набок и сказал:

— Я не отвечаю на телефон за рулем. И тебе тоже не следует звонить за рулем, независимо от того, есть у тебя блютус или нет. Я не хочу, чтобы мне звонили из больницы.

Профессор кивнул, поцеловал здоровяка в щеку и похлопал его по плечу.

— Я Алекс Вон, а этот бульдог — мой парень Дэрин Ричардс из полицейского управления Финикса. Он волнуется, это его работа. Дэр, это из ФБР, они хотят поговорить со мной.

Дэрин сначала посмотрел на своего парня, потом перевел взгляд на двух женщин.

— Документы, — сказал он, прищурившись.

Лесли показала ему свое удостоверение и он тщательно его осмотрел. Потом нахмурился и произнес:

— Я вас не знаю, хотя часто работаю с местным отделением ФБР.

— Они пригласили меня специально для этого дела, — ответила Лесли.

Он посмотрел на Анну, и она подняла обе руки.

— Не смотрите на меня, я всего лишь консультант.

— И вы здесь, чтобы поговорить с Алексом.

— Да, мы хотели поговорить с доктором Воном, — ответила Лесли.

— Дэрин, — сказал профессор. — Все в порядке.

— Может быть, — согласился тот, ни с чем не соглашаясь. — О чем будет разговор?

— Мы должны сделать это на лужайке? — спросила Лесли, не переставая улыбаться.

— Расслабься, — мягко попросил Алекс. — Что они могут сделать? Застрелить меня? Давай зайдем, выпьем кофе и поговорим. — Он посмотрел на Лесли. — Меня преследует сталкерша, бывшая студентка. Она довольно часто звонит с жалобами, и к нам приезжают полицейские, чтобы расследовать странные звуки, крики, выстрелы. Можно перечислять до бесконечности. Полиция Темпе знает ее, но иногда на звонок отвечает новичок. На прошлой неделе приезжали пожарные в два часа ночи, потому что она сообщила о пожаре. Думаю, ей надоело, что на нее не обращают внимания.

— Мы здесь не потому, что кто-то послал жалобу, — сказала Лесли. — Мы хотели бы поговорить с вами о том, что вас пытались похитить в июне одна тысяча семьдесят восьмого года.

Оба мужчины побледнели.

Дэрин пришел в себя первым.

— Ты никогда не говорил мне, что тебя похищали. Черт возьми, Алекс. В июне семьдесят восьмого года тебе было почти шесть.

— Пытались похитить, — поправил ошеломленный профессор Вон. — Не думаю, что полиция мне поверила тогда. После того случая отец установил систему безопасности, а мама в течение недели каждый день кормила собаку стейками.

— Тогда никто не верил в фейри, — ответила Анна. — Но сейчас мы все хлопаем в ладоши, когда слышим о Динь-Динь. У нас пропал ребенок, который живет в четырех кварталах от того места, где вы выросли. Не могли бы вы рассказать нам, что случилось тогда?

— Конечно, — сказал он. — Наверное. Хотя мне было всего пять. И это было давно.

— Твоя мама живет в соседнем доме. Давай я схожу и посмотрю дома ли она, — предложил Дэрин. — У этой женщины память как стальной капкан. Она вспомнит, что ты ей рассказывал в то время.

— Вы думаете, это был фейри? — спросил профессор Вон.

— Вы сказали, что он был зеленым и волосатым. На руках у него было по шесть пальцев с когтями, — как ни в чем не бывало продолжила Анна. Она легко запомнила прочитанное с первого раза. Она ощущала в напечатанных словах страх мальчика и скептицизм полицейского. — У него был забавный голос, такой иногда бывает в мультиках. А еще длинный желтый язык, и он назвал тебя барн. Он сказал: «Иди сюда, барн». — Анна посмотрела на полицейского. — Дэрин Ричардс, если бы кто-то сообщил об этом сейчас, а не за несколько лет до того, как фейри показали себя людям, что бы вы сказали о произошедшем?

— Барн, — сказал Дэрин. — «Бэрн» со скандинавского означает «ребенок», верно? Если бы он жил в Шотландии, а не в Скоттсдейле.

— Да, — сказала Лесли.

— Идите внутрь и выпейте кофе, — предложил Дэрин и более мягким голосом добавил: — Теперь я понимаю некоторые из твоих кошмаров, Алекс. Отведи их внутрь, а я сейчас вернусь.

Профессор, то есть безумный математик, расхаживал взад-вперед по дому, усадив Лесли и Анну за стол и поставив перед ними кофе. У него такие кудрявые волосы, и они были на два дюйма длиннее или на десять дюймов короче, чем нужно. Тем более если человек постоянно дергал за них, когда нервничал.

Анна подумала, что он очарователен. Она хотела взять его к себе в старшие братья и крепко обнять, чтобы успокоить его.

— Мой отец был полицейским, — бросил он.

Лесли кивнула.

— Это было в отчете.

— Если бы он не был полицейским, никто бы не принял заявление, — сказал доктор Вон. — Он мне поверил. К тому времени, когда мне исполнилось десять, я уже и сам не верил в то, что видел. Черт, я и сейчас себе не верю. Та тварь была восьми футов ростом и убежала от моей собаки и подковы, которую я в нее бросил.

— Тот, кто писал отчет, был впечатлен вашим псом, — произнесла Анна. В отчете не имелось фотографий собаки, но она не сомневалась, что слово «псина» (с восклицательным знаком и пометкой карандашом «Я бы тоже убежал от этой твари») означало, что это была не обычная собака.

— Да, — профессор Вон перестал расхаживать взад-вперед и ухмыльнулся. — Мой отец однажды привел его домой с работы за несколько лет до… инцидента. Я не помню этого, но это одна из тех семейных историй, понимаете? Мама боялась его и хотела, чтобы папа вернул его туда, где нашел. А этот большой пес подошел к ней, уткнулся носом ей в ногу и вздохнул. Он смотрел на нее, пока она его не покормила. После этого она сдалась. — Он улыбнулся воспоминаниям, а потом посерьезнел. — После этого инцидента он прожил у нас еще примерно месяц. Однажды он просто пропал. Может, его сбила машина или еще что. Думаю, папа точно знал, что случилось, потому что никогда не искал его. А о том, что вашу собаку сбила машина, ребенку лучше не рассказывать. Кстати, на днях я нашел его фотографию.

Профессор выбежал из кухни с такой скоростью, что стало понятно, что он был рад любому отвлечению. Анна слышала, как он в другой комнате открывал и закрывал ящики.

Лесли открыла рот, чтобы что-то сказать, но Анна покачала головой. Она слышала разговор на улице. Через мгновение Дэрин открыл дверь и провел в кухню миниатюрную женщину, похожую на профессора Вона.

Нахмурившись, она подозрительно посмотрела на Лесли и Анну и с царственным видом села напротив них.

— Дэрин сказал мне, что вы пришли узнать о том, как что-то проникло к нам в дом и попыталось украсть моего сына, — сказала она.

— Мы думаем, что это был фейри, — ответила Лесли. — По описанию это похоже на фейри. Он вел себя как фейри. И недавно фейри похитил маленькую девочку и оставил вместо нее подменыша. Мы пытаемся найти эту девочку. Ей пять лет. Когда фейри пытался похитить вашего сына, вы жили недалеко от того места, где, как мы думаем, была похищена девочка. Тридцать с лишним лет — это долгий срок для нас, но для фейри это мгновение.

Мать профессора немного расслабилась.

— Прошло тридцать лет, а мне тоже до сих пор кажется, что прошло мгновение. — Она посмотрела на парня своего сына и сказала: — Сядь, Дэрин. Я так понимаю, Алекс никогда не рассказывал тебе о том, что произошло.

— Нет, мэм.

— Ну, я думаю, он хотел верить, что ему все привиделось.

— А вы что думаете? — спросила Лесли.

— Я думаю, что мой сын никогда в жизни не выдумывал и не лгал, как бы ему ни было неловко. Так что я ему верю. И я понимаю, что нас не представили. Меня зовут Мэри Лу Вон.

— Специальный агент ФБР Лесли Фишер, — представилась Лесли, когда профессор Вон вошел в комнату и с триумфальным видом положил на стол фотографию.

— Анна Смит, — произнесла Анна, глядя на фотографию двух маленьких детей, которые пытались отвязать веревку с шеи огромного черного волка, — специальный консультант. А это оборотень.

* * *

Когда Чарльз попытался сесть на заднее сиденье, Лидс, взглянул на него и сказал:

— Эй, чувак, тебе же там будет неудобно, да? Не волнуйся, я сяду сзади.

Поэтому Чарльзу пришлось пересесть на пассажирское сиденье впереди.

Ему не нравилось, что за его спиной сидит незнакомец, но даже братец волк не чувствовал в нем угрозы, поэтому Чарльз решил, что не против. Ему не нравилось, как Марсден водит машину. Он ехал слишком быстро, и у него не было рефлексов оборотня. Но если бы случилась авария, то Чарльз сможет остаться в живых, поэтому ничего не сказал.

— Мы сосредоточили наше внимание на Скоттсдейле, потому что Лидс считает, что у этого фейри нет обширных охотничьих угодий. Тем, кто похищает детей, как правило, нравится оставаться на одном месте даже больше, чем обычным фейри.

Он замолчал, и Чарльз произнес:

— Похоже, это разумный способ сузить круг поиска.

— Да, — сказал Марсден. — Сначала мы отправимся в приемную семью, чтобы навестить четырнадцатилетнюю девочку. Родители отдали ее в систему государства, сказав, что больше не справляются с ней. Они утверждали, что она одержима, что по комнате летали предметы, хотя к ним никто не прикасался. Поэтому мы навестим ее, хотя она старше похищенной девочки. Ее родители предупредили, что она опасна, но учительница, которая указала нам на девочку, сказала, что хотя она необщительна, но не проявляет признаков агрессии. Приемная мать говорит, что мы можем с ней поговорить только в ее присутствии.

— Почему она не в школе? — спросил Чарльз.

— Я не знаю, — ответил Марсден. — Но мы спросим об этом.

Они въехали в район, который не был элитным, но и не бедным. И все дома здесь казались одинаковыми.

У двери дома их встретила женщина лет пятидесяти с небольшим. Она представилась как Джуди Уайт, осмотрела удостоверения Марсдена и Лидса и хмуро разглядывала Чарльза. Она не проявляла недовольство их появлением, но вела себя осторожно.

— Он консультант, — сказал Лидс. — Официального удостоверения личности нет.

Она помрачнела, но кивнула.

— Блэр не хочет ни с кем из вас разговаривать, — заявила она. — Она приехала сюда две недели назад и ни слова не произнесла. Она почти не ест. Если бы я могла поговорить с ее родителями… — Она сделала вдох. — Ладно, не стойте на пороге. Заходите.

Женщина привела их в дом, в котором пахло… Чарльз закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Пахло свежеиспеченным печеньем. Свежим домашним хлебом. Мужчиной, женщиной, тремя детьми и кем-то еще. Ощущался запах девочки, в котором была печаль. Этот дом повидал много горя, но в нем было и тепло. Здесь не пахло подменышем фейри, в котором обычно чувствовались нотки зеленого леса, магии и тьмы.

Чарльз закрыл за собой дверь и постарался не выглядеть как вторгшийся в чужой дом великан, когда женщина провела их в комнату с двумя диванами и парой мягких кресел. Он скорее позволит в себя выстрелить, чем сядет в одно из них. Ему всегда казалось, что такие кресла попытаются его проглотить, и из них невозможно быстро выбраться.

Чарльз все еще пытался решить, куда сесть, когда женщина привела высокую девочку лет четырнадцати в слишком большой одежде. Она не смотрела ни на кого из них, просто села на край одного из огромных кресел. Бледная, светловолосая девочка, от которой остались кожа да кости. Ему пришло в голову слово не «голодающая», а «увядающая». Вот почему ее не отправили в школу. Даже слепой сможет увидеть, что она выглядела полумертвой.

Джуди Уайт представила Марсдена и Лидса, но не упомянула Чарльза, и его это вполне устраивало. Он наблюдал, как Марсден и Лидс неплохо изображали хорошего и плохого полицейского, причем Лидс неожиданно играл роль плохого полицейского. Девочка смотрела на них, но не произнесла ни слова и никак не отреагировала на их слова.

«Она брошена», — прошептал кто-то Чарльзу в левое ухо. В правое ему кто-то другой сказал: «Ее настоящее имя — печаль».

Чарльз не всегда делал то, что ему подсказывали духи. Они заинтересовались этой девочкой. Они парили в воздухе вокруг нее, невидимые даже для него.

«Она могла бы быть гневом, — говорили они ему. — Она могла бы быть местью, ведь ей есть на что злиться, есть за что мстить. Те, кто должен был заботиться о ней, действовали в своих интересах, хотя обязаны заботиться о ней. Ей причинили много зла».

«Из-за этого полуребенка-полуженщины, — подумал он, — дом полон печали». Чарльз сказал агентам КНСО, что будет молчать, но не мог не вмешаться. Кто-то должен был помочь ей, прежде чем она решит покинуть этот мир. Он чувствовал, что она будет важна в будущем, что без нее произойдут ужасные вещи. Но не поэтому он решил действовать. Она понравилась братцу волку.

Чарльз опустился на колени у ее ног, прервав попытки Марсдена уговорить ее заговорить. Джуди Уайт наклонилась вперед, словно собираясь встать между ним и девочкой, но замерла, поняв, что это не нападение.

Не смягчая своего обычного сурового вида, братец волк произнес:

— Сестренка, почему твои глаза плачут сухими слезами, а твое смелое сердце болит? Чем мы можем тебе помочь? Мы поддержим тебя, потому что ты нуждаешься в нас. — И поскольку говорил братец волк, Чарльз почувствовал, что его слова проникают сквозь барьеры, которые она возвела между собой и миром.

Девочка моргнула, глядя на него, и все в комнате молча ждали, когда она заговорит.

Она откашлялась.

— Я не твоя сестра, — хрипло ответила она.

Но девочка была в замешательстве и не доверяла им, поэтому Чарльз и его волк ждали. Они хотели помочь ей, а не вытягивать из нее информацию, хотели давать, а не забирать. Слишком много людей чего-то хотели от нее.

— Мой ребенок, — сказала она наконец. — Они заставили меня… и я подумала, что мне делать с ребенком? Ее отец не хотел ее, и мои родители не хотели ее. Поэтому я позволила им забрать ее. Я должна была остановить их. Я должна была защитить ее. У нее больше никого не было. Она мертва, она умерла еще до того, как успела родиться, и всем все равно. Они хотели притвориться, что ничего не случилось.

И когда она прошептала последнее слово, целая полка с детскими игрушками с грохотом упала с книжного шкафа.

Примерно полтора часа спустя Чарльз пристегнул ремень безопасности в «Шевроле» и стал ждать, когда Марсден заведет машину. Но они просто сидели, пока двигатель работал на холостом ходу.

— Откуда ты узнал? — спросил Марсден.

— Я оборотень, — сказал Чарльз. — Я много чего знаю. Люди, которые обладают телекинезом, встречаются нечасто, но такое бывает.

— Ей страшно, — произнес Лидс. — Она боится того, что, когда злится, вокруг все летает. Как думаешь, может ли ей помочь женщина, к которой ты посоветовал обратиться ее приемной матери? — Он говорил таким тоном, словно знал на собственном опыте, каково это — быть одному с необычными способностями.

— Я бы не дал ей номер телефона, если бы не был уверен. — Чарльз задумался о том, какие способности дала Лидсу кровь фейри. Но пока он не похищал детей, Чарльзу было все равно. Он задумался об этом на мгновение, но отчетливо чувствовал запах крови фейри в Лидсе, и запах не походил на то, что околдовало Челси или похитило ребенка.

— Четырнадцать, — пробормотал Марсден и выругался. — Того, кто за ней присматривал, нужно пристрелить. — Он помолчал минуту. — Как я слышал, отец ребенка умер. Погиб в автокатастрофе.

— Я надеюсь, что это она сделала, — отозвался Лидс, а затем неуверенно добавил: — И надеюсь, что она никогда об этом не узнает.

— То, что ты сделал, Чарльз, было мощно, — сказал Марсден и провел рукой по рулю. — Это должно было выглядеть глупо… ну, ты понимаешь. Но это было мощно.

— Он доминирующий оборотень, — заметил Лидс. — Когда он подчинился ее воле… конечно, это было мощно. Что, если бы она попросила тебя убить ее родителей? Тех, кто бросил ее, бросил дважды, по моим подсчетам.

— Ее имя — печаль, — ответил Чарльз. — Она просто хотела, чтобы кто-нибудь ее услышал и она могла оплакивать ребенка.

— Но что, если бы она попросила?

Чарльз не был обязан отвечать Лидсу, тем более что братец волк оскорбился этим вопросом.

И все же ответил.

— А ты как думаешь? — тихо спросил Чарльз.

Через мгновение Марсден отъехал от обочины.

— Лидс, не мог бы ты назвать мне следующий адрес?

Следующей была еще одна девочка, Хелена, тринадцати лет. Ее родители и учительница решили присутствовать при разговоре. Они также отвечали на все вопросы, которые Марсден или Лидс задавали Хелене. Потому что родители и учительница не сомневались, что она одержима демоном.

— Метамфетамин, — тихо сказал Чарльз на ухо Марсдену.

Марсден быстро прервал их.

— Нам нужна помощь, — заявила учительница. — Вы должны знать, как с этим справиться.

Он нахмурился на них.

— Метамфетамин — это не одержимость демонами. Вы должны отправить ее на реабилитацию. Я не должен вам это говорить. — Он взглянул на родителей. — Вам также следует найти ей более квалифицированного психолога.

Третьему ребенку, еще одной девочке, Айрис, было пять лет, ее воспитывал отец-одиночка, представившийся Трентом Картером.

Мать девочки покончила с собой, когда та была совсем маленькой. Ее отец, в толстовке и джинсах, выглядел изможденным и худым. Девочка была одета в похожую одежду, но розового цвета, а ее волосы заплетены в косички.

Чарльз молча позволил Марсдену и Лидсу расспросить отца и ребенка. Девочка была рада поговорить с ними, хотя и смущенно опускала голову, когда они задавали ей вопросы. В конце концов она показала им синяки на запястьях и ногах и сказала, что она неуклюжая и упала с лестницы. Ее отец побледнел и отвел взгляд.

Когда Марсден наконец посмотрел на Чарльза, тот покачал головой. Она не была фейри. Совсем не то, что они искали.

С неохотой агенты КНСО оставили пару сидеть в противоположных концах комнаты.

— Черт, — сказал Марсден. — Ты видел эти синяки? Нас направил к ней консультант, верно? Почему они не забрали девочку?

Лидс посмотрел на Чарльза.

— Почему ты не злишься? Ведь когда вошла та первая девочка, то температура в комнате упала до субарктической зоны.

— Я хорошо знаком с гневом, — сказал Чарльз, — как и с его сестрой — местью. Но иногда не стоит так реагировать.

Марсден открыл рот, и Чарльз спросил:

— Куда дальше?

Он сел в машину и захлопнул дверь. После паузы оба агента сделали то же самое. Они спокойно отъехали от дома Айрис и ее отца.

— И это, джентльмены, была настоящая одержимость демоном, — произнес Чарльз, когда они уже были далеко от дома.

— Отец? — переспросил Марсден. — Поэтому он причинил боль своей дочери? — добавил он таким тоном, как будто не мог представить, что кто-то мог причинить боль своему ребенку.

Чарльзу не хотелось, чтобы кто-то из этих мужчин ему нравился, хотя считал их полезными и, возможно, необходимыми для своей охоты. Другие агенты КНСО, с которыми он имел дело, были ужасными. Но эти люди оказались порядочными.

— Синяки были слишком маленького размера, — внезапно сказал Лидс. — Она сама нанесла себе эти синяки. Мне показалось, что с ней что-то не так. — Он помолчал мгновение. — Мы можем чем-то им помочь? Ты знаешь кого-нибудь, кто может им помочь?

— Я займусь этим, — пообещал Чарльз.

— Ладно, — произнес Марсден. — Следующий — мальчик, подросток, и он далеко не в нашей лиге. Он не соответствует ни нашему профилю, ни нашему району. Но консультант по этому делу весьма настойчиво утверждает, что есть проблема…

***

— Ну да, — мягко сказала мать профессора Вона. — Прадедушка Сида вроде как. Его жена умерла, и вся семья беспокоилась о нем, он не ел и не пил. Мы думали, что его альфа может избавить его от страданий. Поэтому Сид приехал к нему домой на патрульной машине и сообщил, что поедет с ним к альфе. И когда Арчи превратился в волка, чтобы отговорить его, Сид заявил: «Отлично. Будь волком. Но ты поедешь со мной домой». — Она посмотрела на Анну. — Арчи любил наших детей. Позволял старшей сестре Алекса наряжать его во все розовое и с оборками. Таскал за собой коляску и спас жизнь моему Алексу. Он был сварливым человеком, но лучшей собакой, которая когда-либо жила в нашей семье.

— Не могу поверить, что мне никто не сказал, что он был оборотнем. — Алекс рассмеялся. — Ты помнишь рождественскую индейку? Неудивительно, что ты так разозлилась. — Он замолчал и с ужасом посмотрел на мать. — Ванна от блох. Ты устроила оборотню ванну от блох. Ему это не понравилось. Неудивительно, что папа так расстроился, когда вернулся домой.

— У него были блохи, — чопорно заявила она. — Я не позволила бы блохастому спать в твоей комнате.

— Так что же все-таки с ним случилось? — спросил профессор Вон.

— Пришел альфа и забрал его. Сказал твоему отцу, что оборотню вредно так долго оставаться в волчьей форме. Он вернулся к себе домой. Судя по всему, стая поддерживала там чистоту и оплачивала счета, пока он жил у нас. Он пару раз навещал нас, но в конце концов ему пришлось переехать из-за работы. Думаю, ему просто не нравилось жить в своем доме. — Она поджала губы. — После этого мы ничего о нем не слышали. Я знаю, что твой отец был расстроен, но мы мало что могли сделать. Оборотни не позволяют людям вмешиваться в дела их стаи. Сейчас, конечно, обстановка менее напряженная, потому что все знают об оборотнях. Но тогда… Кажется, какое-то время за нами следил волк, просто чтобы убедиться, что никто не проболтается. — Она посмотрела на Анну. — Ты оборотень, дорогая?

— Да, — ответила Анна. Она не собиралась это скрывать, но вопрос застал ее врасплох.

— Мама, — предупредил профессор Вон. — Не делай этого.

— Чего не делать, дорогой? — спросила она.

Дэрин усмехнулся.

— Я люблю вас, Мэри Лу. И мне нужно завербовать вас в отдел полиции. Наши показатели раскрываемости значительно повысятся.

— Вы знаете полное имя того оборотня? — спросила Анна. — Он не пятилетний испуганный ребенок и видел фейри. Может быть, он сможет нам помочь, если мы его найдем.

— Арчибальд Вон, дорогая.

***

— Думаю, тебе будет проще найти Арчибальда Вона, чем мне, — заметила Лесли.

— Наверное, — согласилась Анна. — Вы хотите, чтобы я сейчас начала делать звонки?

— Давай сначала проверим остальные наводки, — предложила Лесли, немного подумав. — С первым мы неплохо поработали, может, будет и вторая подсказка.

— Хорошо.

Анна взяла вторую папку и зачитала адрес. Она позвонила свидетелю, чтобы договориться о встрече, прежде чем начать изучать отчет из четырех страниц. Никто не ответил. Она проверила документы и не нашла другого номера телефона. Снова просмотрела отчет.

— Ты должна это услышать, — сказала она, стараясь говорить деловым тоном и цитируя показания свидетеля для Лесли. — Это был единорог и два маленьких дракончика, не больше пуделя. Не очень маленьких. Ну, и не совсем средних. Большой такой пудель. Стандартного размера. Единорог был крупнее. Больше похож на черного лабрадора. Или большую немецкую овчарку.

— Почему мы выбрали именно это задание? — спросила Лесли.

Анна продолжала читать, но уже про себя.

— О. Как интересно. Женщина искала фейри с тех пор, как пару лет назад увидела зеленого человечка, живущего в ее саду. Он никогда не уходит, и больше никто его не видит. Кроме собаки, которая каждый день пробегает мимо ее дома вместе с хозяйкой. Собака каждый раз лает на зеленого человечка.

— Ладно, — сказала Лесли. — Ты еще раз набери номер, и если никто не ответит…

— Кэтрин Джеймисон, шестьдесят четыре года, — ответила Анна. — За первым отчетом последовал еще один, от другого свидетеля. Она сообщила, что ее собака каждый день лаяла, когда они пробегали мимо сада Джеймисонов. Она ничего не говорила о единороге и драконах.

— Мы можем хотя бы заглянуть в сад так же, как это делает собака верно?

Им не пришлось унижаться и прятаться за забором сада мисс Джеймисон. Во второй раз, когда Анна набрала номер, женщина ответила после первого гудка.

— Зовите меня Кэти, — сказала она, слегка запинаясь. — Кэтрин была моей бабушкой. Вы хотите поговорить со мной о полицейском отчете, где я дала показания о единороге и драконах? — Она рассмеялась низким хриплым смехом, сексуальным для женщины шестидесяти четырех лет. — Давно мне не приходилось беспокоиться о единороге, верно? — Она снова рассмеялась. — Но эти драконы могут что-нибудь спалить, и это было бы досадно, не так ли? Вот почему я решила сообщить о них. Конечно, вы можете приехать.

Мисс Джеймисон жила в Гилберте, еще одном пригороде Финикса, примерно в пятнадцати минутах езды к юго-востоку от дома профессора Вона. Лесли заехала на безупречно чистую полукруглую подъездную дорожку и припарковалась. Перед домом были два фонтана, и все это производило впечатление сочетания красоты и денег, которыми с удовольствием красовались.

Анна оглядела дорогу слева и справа и не увидела дорожки для бега. Огромный дом стоял между двумя другими домами, которые различались по архитектуре, хотя были такого же цвета.

— Как бегунья вообще могла заглянуть во двор? — спросила Анна. — Где она могла здесь бегать?

— Может, бегунья знает о единороге и драконах, — пробормотала Лесли. — И перелезла через каменную стену, чтобы заглянуть в сад со своей собакой. — Она натянула на лицо профессиональную улыбку и направилась к двери.

— Я поймаю тебя, моя красавица, — пробормотала Анна своим лучшим голосом злой ведьмы. — И твою собачку тоже.

Мисс Джеймисон была высокой женщиной, под ее загорелой и ухоженной кожей проступали мускулы. Ее каштановые волосы коротко и дорого подстрижены. Ей можно было дать скорее сорок, а не шестьдесят. Возможно, благодаря пластической хирургии, но не полностью. Она не была сногсшибательной красавицей, но ее тяжело забыть.

Она носила потертые джинсы, с пятнами грязи на коленях и очень потрепанную старую футболку. От нее пахло алкоголем, за что она извинилась.

— Я была в саду и выпила немного, когда вы позвонили, — объяснила она. — И теперь я немного пьяна. Обычно я не злоупотребляю алкоголем, но только что развелась с третьим мужем. Сестра сказала мне, что он охотился за моими деньгами, и она оказалась права. — Она вздохнула. — Я знала, что она права. Но ему было тридцать. Мужчины моего возраста… — Мисс Джеймисон покачала головой. — Для таких случаев и нужен брачный договор. Он считал, что может заверить меня в своей любви, и я поглупею. Но я поймала его с поличным… Если честно, у меня есть фотографии, которые это доказывают. Поэтому он ушел, ничего не взяв с собой, кроме липосакции на животе и двух лет роскошной жизни. Я бы заплатила жиголо больше за услуги. И возможно, я бы получила более качественные услуги, — задумчиво проговорила она.

— Вы хотите, чтобы мы вернулись позже? — спросила Лесли.

— Нет. Все в порядке, — сказала мисс Джеймисон. — Ожидание только отнимет наше время. Я выпила всего два бокала… ладно, три. Но я сделала это на сытый желудок и пила воду с тех пор, как вы позвонили.

Лесли недоверчиво посмотрела на нее, но Анна произнесла:

— Послушайте, мы не из-за измены. Мы не собираемся использовать эти показания в суде.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? — спросила Лесли. — Мы можем вернуться позже.

— Эта глупая спортсменка натравила на меня полицию. Кажется, ее дядя — судья. Теперь она натравила на меня ФБР. Ладно. Поговорите со мной о единорогах и драконах.