Смертельная жара

Глава 6

Уложив Джозефа спать, Чарльз заглянул к Анне, которая сидела в кресле-качалке в комнате Челси и вязала. Хостин тоже был в комнате. Какое-то время рядом с ней должен находиться доминирующий оборотень, пока они не убедятся, что Челси может контролировать своего волка. Когда она проснется после первого глубокого сна, это будет самым опасным временем.

— Мэгги нужно было отдохнуть, — сказала Анна, глядя на мужа. — Она пошла проверить Джозефа. — Она замолчала, глядя на свое вязание, распустила несколько петель, прежде чем продолжить вязать дальше.

— Она у него в комнате, — ответил Чарльз. — Джозеф спит. Мы его утомили.

— Я сказала ей, что он пришел в амбар, — призналась Анна. — Она была недовольна. Но мы прогнали отсюда Кейджа. У Челси появились признаки того, что она просыпается. На всякий случай нужно убрать из комнаты хрупких людей.

— Я сказал Анне, что одного сторожа, который смотрит, как другой человек спит, вполне достаточно, — произнес Хостин. — Может, ты сможешь ее убедить отдохнуть.

— Я в полном порядке, — возразила Анна. — И я должна закончить вязание до Рождества.

— Сейчас февраль, — сказал Хостин.

— Да, я знаю, — невозмутимо ответила Анна. — Меня постоянно отвлекали. И теперь мне придется ускорить вязание, чтобы компенсировать потерянное время.

Чарльз понял, что Анна просто не хотела оставлять Хостина наедине с Челси. Скорее всего, в этом замешана Мэгги, но Мэгги знала Хостина лучше, чем Чарльз. Если она решила, что не стоит оставлять альфу Солт-Ривер наедине с Челси, то, вероятно, была права.

— Мне все равно нужно позвонить отцу, — сказал Чарльз Анне. — Ты оставайся здесь и вяжи. Я вернусь, когда закончу разговор. — Он не стал говорить ей быть осторожной. Бран постоянно просил ее помогать волкам, которые пробуждались от первого сна. Она знала об опасностях и была лучше подготовлена к любым неприятностям, чем Чарльз или Хостин.

Он поцеловал Анну в щеку и направился в их комнаты. Его отцу нужно знать, насколько близко Чарльз подошел к грани закона, по которому они все жили.

— Ты изменил Челси без ее согласия, — тихо ответил маррок, когда Чарльз закончил рассказ. — Не посоветовавшись со мной. И она родилась ведьмой.

Бран просто повторял то, что сын сказал ему, поэтому Чарльз не стал добавлять что-то еще. И он знал, что любые слова разозлят маррока, поэтому решил, что стоит принять словесную порку. Его отец знал, что Чарльз не стал бы изменять кого-то без причины.

Между ними повисла тишина. А потом Чарльз услышал, как его отец сделал глубокий вдох. Когда он заговорил, в его голосе слышалось больше готовности обсудить этот вопрос.

— Ты уверен, что она была околдована фейри?

— Конечно, — ответил Чарльз. И именно это было настоящей причиной гнева его отца.

Когда Бран снова заговорил, в его голосе не слышалось радости, но он и не изображал из себя строгого альфу.

— Ты получил согласие ее мужа, что успокоит самых ярых приверженцев буквы закона. Большинство из них достаточно старые и чтобы согласиться в том, что слово мужа достаточно. Я дам свое разрешение задним числом, потому что это была чрезвычайная ситуация. То, что она ведьма, останется между нами. Возможно, изменение ведьмы не противоречит нашему закону, но это не одобряется. Нет смысла превращать мерзкого монстра в еще более ужасного.

Чарльз вслушивался в его слова в поисках иронии, но не услышал ее. Но это не означало, что ее там не было. Матерью Брана была ведьма и, несомненно, он считал себя очень ужасным чудовищем. Да и сам Чарльз думал так же. Он мельком увидел, что таилось внутри его отца, и был бы рад никогда этого больше не видеть.

— Она не черная ведьма, — заметил Чарльз, потому что это важно. — Она хорошо скрывала свою ведьмовскую кровь. Я чувствовал лишь слабый запах, пока не ощутил это в ее крови. Возможно, именно этим она привлекла внимание фейри. Или она могла увидеть что-то, что обычный человек не заметил бы, и фейри попытались от нее избавиться.

— Похоже, что фейри пыталась избавиться от детей.

Чарльз хмыкнул.

— Охотиться на детей — любимое занятие фейри. Но она должна была убить и себя тоже.

Бран вздохнул.

— Я так понимаю, что ты собираешься отправиться на поиски фейри.

Последовало долгое молчание, потому что Чарльз редко утруждал себя ответами на глупые вопросы.

Его отец выругался, не стесняясь в выражениях. То, что он использовал валлийский, придавало его словам более мягкий тон и могло ввести в заблуждение того, кто не понимал, насколько он расстроен. Но переход на валлийский означал, что Бран был по-настоящему зол.

— Нам потребовалось много времени, чтобы прийти к этому соглашению, — пожаловался он с легкой горечью в голосе. — И оно действует меньше шести месяцев. Я стремился обеспечить безопасность нашего народа.

— Фейри напали на детей, — сказал Чарльз. Он не умолял, не совсем. Но какой бы приказ ни отдал его отец, он его выполнит.

— Смертных детей, — резко прорычал Бран. — Людей. — Когда он тяжело вздохнул, Чарльз понял, что победил, еще до того как отец заговорил. — Фейри первыми нарушили границу. Они напали на правнуков альфы стаи Солт-Ривер. Ты не нарушишь договор, потому что они уже сделали это. Может, я смогу извлечь из этого выгоду. Узнай, кто это сделал, и останови их.

— Любыми необходимыми средствами, — уточнил Чарльз.

— Этот фейри способен заставить женщину убить своих детей, — резко бросил его отец. — Если, конечно, у нее не было скрытого желания их убить.

— Нет, не было, — сказал Чарльз. — Совсем наоборот.

— Значит, это могущественный фейри. Мало кто может контролировать разум, заставляя кого-то действовать вопреки своей природе и выполнять определенную задачу, особенно если эта задача ему противна. По крайней мере, за пределами Андерхилла это редкость. Глупо оставлять такого врага в живых. Найди его и убей, если сможешь. — Он фыркнул, и в его голосе прозвучало самодовольство. — Я разберусь с Серыми лордами. А ты иди убей того, кто нападает на детей. И передай Хостину, что я дал на это разрешение, — потом он пробормотал: — Не то чтобы он стал ждать моего одобрения.

На этом маррок закончил разговор.

Чарльз расслабился, стараясь снять напряжение в теле, вызванное нетерпением братца волка.

— Я же говорил, что он не будет возражать, — пробормотал он. Они будут охотиться, но это потребует терпения и осторожности. Охота на фейри отличается от охоты на оленя или лося. Она сложнее, но приносит больше удовлетворения.

Затем снова зазвонил его телефон.

— Ты не понял, что она родилась ведьмой, пока не попробовал ее кровь? — спросил Бран.

***

— Ты можешь уйти, — сказал Хостин Анне. С тех пор как он выпроводил Кейджа и Мэгги из гостевой комнаты, прошло почти двадцать минут, и он расхаживал взад-вперед, сделав короткую паузу, когда заглянул Чарльз.

Он остановился между Анной и кроватью, на которой лежала Челси и спала мертвым сном, превращаясь из человека в оборотня. Он уперся руками в бока, уставился на Анну и стал ждать, когда она ему подчинится.

Альфы привыкли к тому, что все им подчиняются.

Но Анна приподняла бровь, глядя на него, и продолжила вязать, покачиваясь в темном деревянном кресле-качалке, которое оказалось намного удобнее, чем выглядело, когда она в него только села. Вязание было для нее в новинку.

Она начала с лоскутного шитья. Ей нравилось, как выглядит ткань и как она ощущается в руках. Это было похоже на создание витражей из ткани, и это стало для нее своего рода наркотиком. Еженедельные занятия с одной из владелиц небольшого магазина товаров для рукоделия в Аспен Крик открыли для нее целый мир. Она нашла вязание особенно полезным, потому что оно позволяло ей ждать, не испытывая беспокойства.

— Я не собираюсь причинять ей вред, — сказал Хостин, кивая в сторону кровати.

— Хорошо, — ответила Анна, продолжая вязать свитер для Чарльза.

Предыдущий получился не очень хорошо, и она была полна решимости сделать этот лучше. Он был красным, его любимым цветом. Она еще не готова экспериментировать с замысловатыми узорами, но пока что свитер выглядел так же, как на картинке в ее книге с инструкциями, и это ее воодушевляло. За исключением тех странных маленьких дырочек, которые то тут, то там появлялись.

— Иди, — произнес с силой Хостин.

Анна укоризненно цокнула языком, хотя это не очень дипломатично. Но она не испытывала к нему особой жалости, потому что он считал ее глупой. Она могла определить, когда кто-то пытается солгать, говоря правду. Это не затрагивало ее магическое чутье оборотня, но ее обычных навыков чтения языка тела было вполне достаточно. Конечно, он не навредил бы Челси, ведь смерть может быть безболезненной.

Она не думала, что Хостин может убить Челси. Но убийство есть убийство, даже среди оборотней. И Кейдж беспокоился, а Мэгги была непреклонна. Да и Хостин вел себя не совсем обычно. Анна не знала Челси, но не собиралась допустить, чтобы кого-то убили у нее на глазах.

— Чарльз попросил меня остаться здесь, — настаивала она, вместо того чтобы вывести Хостина на чистую воду. — Ты не мой альфа, а даже если бы и был, даже он не может заставить меня что-либо делать. — Она постучала себя по груди спицей и пропела: — Я омега. — Потом добавила нормальным голосом: — И как омега, я не испытываю желания подчиняться тебе. Вообще. Ни капли. Не волнуйся, это сводит с ума и маррока. — В ряду аккуратных стежков, которые она только что закончила, появилась еще одна забавная дырочка.

— Что, по-твоему, я могу с ней сделать? — спросил он. — Она мать моих правнуков.

Анна посмотрела ему в глаза.

— Тогда почему ты так сильно хочешь остаться с ней наедине?

Он вздрогнул под ее взглядом.

— Два волка не нужны для присмотра, — сказал он. — Я могу держать ее волчицу в узде, а ты, прости, не семья.

— Я могу помочь ей успокоиться, — возразила она, — потому что я — омега. — Анна замолчала, снова взявшись за вязание. В нем была еще одна дурацкая дырка. — Но я здесь не поэтому. Я здесь, чтобы защитить ее от тебя.

Хостин почему-то повернулся к ней спиной. Анна заметила, что у альф странная реакция на омег. Возможно, ему было стыдно, или он сдерживал свой гнев.

— Ведьмы — зло, — произнес он, не оборачиваясь. Он сам верил в это. И Анна в какой-то мере с ним согласна.

— Да, я заметила, — согласилась она.

Он с удивлением повернулся к ней. Очевидно, какой-то идиот уже спорил с ним по этому поводу. Анна не так давно оказалась в мире сверхъестественного, но самым страшным человеком, которого она встретила (не считая самого маррока), была ведьма.

— По крайней мере, большинство из них, — поправилась она. — Но можно понять, когда они злые. — Анна постучала себя по носу кончиком спицы и вернулась к вязанию.

— Все ведьмы злые, — не унимался он.

Она поджала губы.

— A fructibus eorum cognoscetis eos.

— По плодам узнаете их? — Он без проблем перевел ее латынь, видимо, она становится лучше. — Она пыталась убить собственных детей. Они ее плоды.

— Нет, — терпеливо сказала Анна, хотя и не знала точно, почему спорит с ним. Кейдж был женат на Челси и у них родилось двое детей. Если собственный внук не смог переубедить Хостина, то она, вероятно, и подавно не сможет. Ее задача — просто обеспечить безопасность Челси. — Ты знаешь правду. Она не хотела убивать своих детей, хотя находилась под сильным принуждением фейри. Чарльз считает, что именно ее ведьмовская кровь позволила ей сопротивляться принуждению. Фейри не накладывают свои чары «кровью и слюной» — это прерогатива ведьм. Она почти умерла от кровопотери, чтобы не творить зло. По-моему, это полная противоположность злу.

После минутного молчания Хостин подошел к ней и присел перед креслом-качалкой, чтобы быть с Анной на одном уровне.

— Ты делаешь все неправильно.

Она приподняла бровь.

— Вязание, — уточнил он с серьезным выражением лица и кивнул на свитер. — У тебя там дырки. Ты не подготовила пряжу перед вязанием. Вот почему у тебя не получается цельный узор.

Анна поднесла вязание к свету, чтобы рассмотреть его, как будто она еще не заметила эти дурацкие дырки, но семь из них были расположены неравномерно.

— Ты не следишь за своей нитью, — сказал он. — Мы все время от времени так делаем: уделяем столько внимания тому, чтобы все было правильно, что допускаем ошибки в простых вещах. Если во время вязания нить находится спереди, между спицами, то на самом деле ты вяжешь изнаночными петлями, хотя должна вязать лицевыми. Из-за этого получается дырка. На самом деле это правильная петля, просто она называется «накид».

— Черт возьми, — пробормотала она. — Вот откуда берутся эти маленькие засранцы.

Он устало рассмеялся.

— Ты умеешь вязать? — спросила Анна. Ей придется распустить свитер до первых нескольких рядов, чтобы избавиться от всех дырочек.

Хостин кивнул.

— Моя мама научила меня ткать. Мне это нравится, большинство ковров, которые есть в этом доме, моей работы. Но для ткачества нужен ткацкий станок, иногда приятно чем-то занять руки. Поэтому я научился вязать, плести крючком и вышивать крестиком.

— Я думала, что у навахо ткачеством традиционно занимались женщины.

Он фыркнул.

— Мужчины-навахо делали то, что нужно было делать, так же как и женщины.

Анна вздохнула, посмотрела на несколько дюймов свитера, которые ей удалось связать, а затем потянула за нитку, чтобы распустить все.

Хостин тоже вздохнул, но тише, чем она.

— Думаешь, что, возможно, ты уделял так много внимания долгу, который требует от тебя защищать свою стаю и семью, что мог допустить небольшую, но очень важную ошибку? — спросила она тихо.

Хостин ответил:

— По моему опыту, ведьмы либо зло, либо жертвы, ожидающие, пока кто-то из их рода заметит их и выйдет на охоту. И многие люди, которым была небезразлична белая ведьма, тоже умирают.

— Ясно, — легко согласилась Анна, глядя на распускающийся свитер у себя на коленях, а не на Хостина.

Она не хотела смущать его, когда он начал разговор, но и не собиралась пасовать. Она не собиралась давать ему повод думать, что он ее босс.

— В целом я согласна, — продолжила она. — Я знаю ровно четыре исключения из этого правила: Чарльз, маррок, Сэмюэль и знакомая мне ведьма из Сиэтла.

— Бран и его сыновья не в счет. Если у ведьмы достаточно сил, чтобы защитить себя, значит она принесла кого-то в жертву ради этого, — уверенно заявил Хостин.

— Жертва, да, — признала Анна. — Но знакомая мне ведьма скорее сама заплатит за свою силу, чем причинит вред кому-то еще. Она не злая и очень могущественная. — Удручало то, как быстро свитер превратился в бесформенную кучу пряжи. Анна взяла клубок и начала сматывать нить, стараясь не растягивать пряжу. — Почему ты думаешь, что маррок и его сыновья не считаются?

— Они оборотни, — сказал он, заглатывая ее наживку.

Она научилась спорить у своего отца, который был очень хорошим юристом. «Пусть они сами спорят в твоем суде, если ты сможешь это устроить, — говорил он ей. — Они убедят себя лучше, чем ты когда-либо сможешь».

Анна невозмутимо посмотрела на альфу Солт-Ривер. Затем перевела взгляд на Челси, которая начала выглядеть моложе. Морщины вокруг глаз разглаживались, а ранее смуглая кожа, благодаря солнцу Аризоны, стала бледнее. Она не видела шрамов от порезов, которые нанесла себе Челси, большинство из них прикрыты одеялом. Но если изменение отменяло старение, значит оно исцелило и все остальное.

Анна не стала констатировать очевидное.

— Старые оборотни, — прорычал он. — Не новообращенные.

— Которые когда-то были молодыми оборотнями, рожденными ведьмами, — парировала она. — И не злыми.

— Зло идет вразрез с природой вещей, с тем, как все должно быть, — сказал он ей с болезненной прямотой. — Зло изворачивается и пахнет кровью, болезнями и смертью. Я тоже зло. Я каждый день борюсь с ним, со злом внутри меня. Но я боюсь, что оно завладело моим сердцем и искушает меня заставить сына стать оборотнем, чтобы я не был один. Я борюсь с ним. Но не знаю, будет ли она бороться. Как можно сражаться с двумя монстрами в своем сердце и победить.

Он выглядел слегка удивленным своими собственными словами, но еще больше его смущало то, что так много ей сказал. Анна не привыкла к тому, что обычно молчаливые или сдержанные волки вдруг начинают делиться с ней своими сокровенными мыслями, но уже не удивлялась этому. Они говорили с ней о своей боли или печали, потому что их волки знали, что она не представляет угрозы.

Глядя на встревоженного Хостина, она решила, что в дополнение к вязанию ей нужно научиться чему-то еще, например, психологическому консультированию. Если люди будут делиться с ней своими самыми тяжелыми переживаниями, она должна знать, как им помочь. Сейчас она могла только довериться своей интуиции и воспользоваться мудростью, которую приобрела за двадцать с лишним лет на этой планете, чтобы дать совет мужчине, который в пять раз старше ее.

— Все мы носим в себе семя ребенка, которым когда-то были, — медленно произнесла она. — Представления о добре и зле, о надлежащем поведении. Чарльз старается не произносить имя умершего. — И Анна верила, что он прав. Потому что призраки опасны. — Обычаи культуры, в которой мы родились, останутся с нами, даже если мы проживем столько же, сколько Бран или Мавр. Некоторые из этих идей правильные и хорошие, но другие — это способы выживания, устаревшие с течением времени. Например, идея о том, что мужчинам не следует плести или вязать, или… носить розовое и ли цветастое, если только это не гавайская рубашка. Проблема в том, чтобы отличить хорошее от плохого.

— Ты думаешь, что монстр, которого я вижу в Челси, — пережиток какой-то устаревшей культуры, — сказал он нейтральным тоном.

— О, нет, — ответила Анна таким уверенным голосом, что сама чуть не поморщилась. Но продолжила более осторожно: — Большинство людей носят в себе монстра. Не только оборотни или фейри, большинство людей тоже. Этот монстр не имеет ничего общего с нашим волком, за исключением того, что волк делает его более опасным. Это монстр, порожденный нашими собственными эгоистичными желаниями и ранами, которые жизнь оставляет на всех нас. Будь то пара десятилетий или пара столетий, мы все страдаем, и некоторые из этих ран не заживают полностью.

У нее ведь имелся свой собственный монстр, не так ли? Собственная тьма, которую она старалась не показывать. Монстр, который удивил бы ее супруга своей свирепостью. Монстр, рожденный из беспомощности. Хотя она понимала, что помощь была рядом, но не знала, как до нее добраться.

Анна скрывала этого монстра от всех, потому что Чарльзу было бы больно, если бы он узнал, что она до сих пор носит эти шрамы. Но поскольку она признавалась в своих слабостях, пусть даже только перед собой, она также беспокоилась, что это повлияет на его представление о ней. Он думал, что она храбрая, верная и добрая, но это было не так. В глубине души она была мрачной и жестокой. Если бы он действительно понял, что в ней есть эта извращенная и сломленная часть, возможно, он не смог бы ее полюбить.

Но дело было не в ней. Хостин должен увидеть, что она носит в душе, чтобы понять, что он не один такой. Она должна выговориться, чтобы при воспоминании этого разговора он не чувствовал себя униженным из-за того, что рассказал ей так много, а она не открылась ему. Поэтому она позволила тьме поглотить себя и посмотрела ему в глаза.

Он непроизвольно отступил назад.

Анна подавила разбитые осколки своей души, пока они не оказались глубоко внутри, где она хранила их до тех пор, пока ей не понадобится эта ярость и жестокость.

— Мы все боремся за то, чтобы быть лучше, чем наши базовые инстинкты, Хостин, — сказала она ему немного грубоватым голосом.

— Что с тобой случилось? — спросил он. Она увидела, как в нем сработал защитный инстинкт альфы, хотя не ожидала такого.

— Думаешь, Чарльз не позаботился бы о любых проблемах, с которыми я могла бы столкнуться? — спросила она.

Он торжественно кивнул.

— Чикаго. Я слышал, что Чарльз убил Лео за то, как тот обошелся с недавно обращенным волком. — Он помолчал. — Вот о чем он говорил за ужином.

Она теряла нить разговора, пора было вернуть его в нужное русло.

— Лео не боролся со своим монстром. Не только ведьмы поддаются искушению тьмой. Когда мы, оборотни, не можем сдержать этого монстра, наша стая должна позаботиться о том, чтобы мы никому не причинили вреда. Вообще-то это дело альфы. Для Челси это будешь ты.

Он кивнул. Это была его обязанность. Как заметила Анна, альфы были очень ответственными людьми. И в этом все дело. Он чувствовал, что должен позаботиться о Челси, как киллер.

— Но мы же не все терпим неудачу, правда? — мягко сказала Анна. — Слишком многие из нас, но не все. — Она посмотрела на спящую женщину. — Братец волк не думает, что она потерпит неудачу. Вот почему Чарльз изменил ее. Им двигал не минутный порыв, а интуиция. И его интуиция точнее, чем у большинства людей.

Хостин поднялся на ноги и посмотрел на свою невестку.

— Она упрямая, — проговорил он и слегка улыбнулся. — Раньше со мной никто не спорил. Наверняка ты сводишь Брана с ума. Ты слушаешь и слегка тянешь, слушаешь и слегка толкаешь, и в конце концов убеждаешь меня не делать…

— …то, чего ты никогда не хотел делать. — Анна закончила скручивать клубок и снова начала вязать, уделяя особое внимание тому, на какую сторону падает нить. — Мой папа всегда говорит, что легче убедить кого-то в том, во что он уже хочет верить.

— Она спасла детей Кейджа. — Хостин коснулся щеки Челси. Она пошевелилась под его прикосновением, а затем снова затихла. Он не убрал руку с ее лица.

Анна напряглась. Она была слишком далеко и не могла остановить его в случае опасности. Но не думала, что ей придется вмешиваться.

Хостин склонил голову, а затем посмотрел через плечо на Анну.

— Ты… — его голос дрогнул, наверное, потому что маррок говорил и с ним тоже.

«Анна, убирайся оттуда. Рожденные ведьмами не всегда легко переносят изменение. Если она была достаточно сильна, чтобы спрятаться от волка Чарльза, то может быть опасной. Она достаточно сильна, чтобы спрятать свою темную силу, если она темная ведьма. Чарльз идет к вам, но вы с Хостином должны убраться оттуда прямо сейчас».

Анна не могла ответить ему. Маррок не услышал бы ее, даже если бы она заговорила с ним.

Хостин посмотрел на нее.

— A fructibus eorum cognoscetis eos, — повторил он ее выражение. — Насколько сильно ты в это веришь сейчас? Как думаешь, что маррок велел Чарльзу сделать с ней? Что он может сделать такого, чего не могли мы с тобой?

Анна отложила вязание и подошла к кровати. Челси ворочалась последние полчаса. Сообщение Брана взбудоражило и Анну, и Хостина, и этого было достаточно, чтобы сердцебиение Челси участилось. Анна чувствовала запах страха и беспомощности, которые нарастали волной. Первый глубокий сон часто возвращал воспоминания новообращенных оборотней к моменту, когда их укусили. Вот почему это был такой опасный момент.

Она сделала еще глубокий вдох, и в этот момент комнату наполнила магия, много магии. Бран прав: Челси Сани не была слабой ведьмой. Вовсе нет.

Челси резко села и уставилась на Хостина, не узнавая его и не понимая, что происходит. В панике она присела на корточки и невольно издала резкий волчий вой. Сильная магия внезапно лишила ее возможности дышать, как будто магия заменила кислород.

Анна встретилась взглядом с Хостином, а затем показала ему, что на самом деле значит быть омегой, наполнив комнату своей особой и неповторимой силой.

Чарльз перепрыгивал через несколько ступеней и с грохотом приземлился рядом с сыном Джозефа у подножия лестницы, напугав Кейджа. Но сейчас ему нужна была скорость, а не скрытность.

Он распахнул дверь в гостевую комнату, где Хостин держал жену Кейджа. И тут же отскочил назад, как ошпаренный, едва почувствовав прикосновение магии Анны.

— Привет, Чарльз, — невнятно пробормотал Хостин пьяным голосом. Он прислонился к стене у кресла, где Анна уронила свое вязание, и оно превратилось в клубок темно-красной пряжи и спиц. — Присоединяйся к вечеринке. — Затем Хостин хихикнул.

Анна беспомощно посмотрела на Чарльза, стоя спиной к оборотню и кровати.

Чарльз ухмыльнулся ей через порог комнаты, но не стал подходить ближе. Братец волк хотел войти и понежиться в ее магии, как кот в валерьянке, но Чарльз его удержал. Если нападение на Челси было направлено против оборотней, то кто-то должен быть готов защитить людей в этом доме. И это будет не Хостин, по крайней мере, не в ближайшие несколько часов. И если Чарльз попадет под влияние Анны, то тоже станет бесполезным.

Кейдж бежал по коридору, не как оборотень, а как обычный человек. Он бросил на Чарльза странный взгляд, но не замедлил шаг, вбегая в комнату.

Кейдж был человеком. С ним, скорее всего, все будет в порядке. Самое смертоносное оружие Анны лучше всего действовало на доминирующих оборотней, особенно на доминирующих оборотней в человеческом обличье, потому что человеческая половина даже спустя столетие после изменения все еще была убеждена, что волк — это что-то злое. По крайней мере, Чарльз думал, что именно поэтому реакция Хостина оказалась такой бурной.

— Внук, — торжественно произнес Хостин. — Я решил оставить твою жену в живых, пока она не совершит какое-нибудь зло.

Челси, которую Чарльз не видел из-за того, что стоял в коридоре, хихикнула. Анна поморщилась, глядя на Чарльза, потому что знала, что завтра ей придется дорого заплатить за это представление. Они оба знали, что такой волк как Хостин не простит ей то, что она сделала с ним.

— Зло, — сказала другая женщина, которая могла быть только Челси, хотя ее голос звучал совсем не так, как у той, кого он слышал за ужином. Она говорила драматично, с долей комизма, который мог быть как намеренным, так и случайным. — Я бы хотела причинить тебе зло прямо сейчас, старый ублюдок. Но больше всего я бы хотела побыть наедине со своим мужем. — Ее голос был расслабленным и томным.

— Челси? — переспросил Кейдж напряженным голосом.

Чарльз не мог видеть женщину со своего места и не приближался к ней, пока эффект магии омеги немного не ослаб. Уровень стресса Хостина мог объяснить хихиканье альфы, но Чарльз понял, что Челси тоже сильно попала под эффект. Скорее всего, Анна перестаралась со своей «суперсилой омеги», как она любила ее называть.

Анна откашлялась.

— Иногда люди просыпаются после изменения и чувствуют легкое возбуждение. Не стоит беспокоиться, обычно это проходит…

Мелькнула какая-то тень, и Чарльз двинулся вперед, хотя и понимал, что опасно приближаться к Анне. Но Челси спрыгнула на деревянный пол, наконец оказавшись в поле зрения Чарльза. Она мягко опустилась на пол, расслабив мышцы, и осталась лежать там, с довольной улыбкой глядя на мужа.

Чарльз взял себя в руки и отступил.

— …когда они пытаются двигаться и понимают, что им нужно научиться справляться с мышцами, которые стали сильнее и реагируют быстрее, чем раньше, — храбро продолжила Анна. — Это хорошее отвлечение, потому что не стоит экспериментировать с сексом при такой силе. Большинство оборотней приходят в себя через пару дней.

Кейдж присел на корточки рядом с женой и коснулся ее щеки. Чарльз не видел его лица, но без труда прочитал в наклоне его головы и расслабленных плечах любовь и облегчение.

— Привет, зайка, — хрипло произнес он. — Ты в порядке?

Челси моргнула, глядя на него, а затем напряглась всем телом.

— Дети… Я… Как дети, Кейдж?

— Они в порядке, — ответил он. — Перепугались. Но в порядке. Они уснули десять минут назад. Эрнестина сегодня останется с ними.

Челси пыталась сосредоточиться, но сила Анны была слишком велика. То, что Анна влияла на нее почти так же сильно, как на Хостина, говорило о том, насколько доминирующей будет ее волчица. Или, может, Анна становилась сильнее. Тело Челси расслабилось, и на ее лице появилась улыбка.

— Этот ублюдок хотел убить меня, — сказала она, указывая дрожащим пальцем на Хостина. — Я слышала его.

— Не хотел, — возразил Хостин, словно говорил сам с собой. — Это ужасно, когда приходится убивать мать своих правнуков. Это может оставить шрамы на всю жизнь. — Судя по голосу, его это не сильно беспокоило. — Но это как вязание. Мне не обязательно это делать. Пока ты не сделаешь что-нибудь злое, ведьма.

Кейдж повернул голову и с враждебностью посмотрел на Хостина.

— Вообще-то, — тихо сказала Анна, — я думаю, что он изо всех сил старался найти причину, по которой не стоит ее убивать. Очень старался. Иначе его было бы не так легко переубедить.

Хостин снова рассмеялся.

— Маррок велел мне сделать это. После того, как я решил не делать этого. Он говорил у меня в голове. Ненавижу, когда он так делает, это жутко. Я подумал: «Боже, старик, если ты хочешь, чтобы кто-то сделал за тебя грязную работу, попроси Чарльза. Я не собираюсь выполнять твои приказы и уничтожать свою семью ради тебя». — Он счастливо и удовлетворенно вздохнул и, соскользнув по стене, уселся на пол, вытянув ноги так, что они почти касались волос Челси. Потом он посмотрел на Анну и попытался нахмуриться. — Что ты со мной сделала, малышка?

Я не чувствовал себя так с тех пор, как… как… как мне было шесть лет, и отец дал мне выпить стакан виски, прежде чем вправил мне запястье. Я упал с лошади, а мы жили в глуши. Моя мама не доверяла белым врачам в городе. Они не знали о злых духах, не знали, как изгнать их из тела. Так что мой отец вправил кость. Рука у меня иногда болела. Но с тех пор как я стал оборотнем, боль прекратилась.

— Что с ним происходит? — спросила Кейдж у Анны. — Я никогда его таким не видел. Я думал, оборотни не могут пьянеть.

Челси схватила мужа за затылок и притянула его к себе.

— Чарльз Корник, — тихо произнесла Мэгги, стоя у него за спиной.

Чарльз понял, что подошел слишком близко к комнате, потому что Мэгги застала его врасплох. Если бы на него не повлияла магия Анна, никто, особенно человек, не смог бы подкрасться к нему. Он повернул голову и увидел Мэгги со странным выражением лица.

— Я никогда не видела, чтобы ты так смеялся, — добавила она.

***

Анна проснулась, не понимая, где находится, вязальные спицы лежали у нее на коленях. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, почему она спит в кресле-качалке, а Чарльз в облике волка свернулся калачиком у ее ног.

Челси продолжала спать. Она бодрствовала меньше часа и большую часть этого времени ела. Когда она снова заснула, Кейдж проводил своего все еще пьяного деда наверх. Мэгги вернулась в комнату Джозефа, как только убедилась, что беспокоиться не о чем.

Кейдж спустился, чтобы проведать жену, и Анна осторожно отвела его обратно в его комнату.

— Никакого секса, — снова сказала она ему. — До тех пор пока Челси по-настоящему не осознает свою силу. А это значит, что вы будете спать в разных кроватях, потому что изменение сильно повысит либидо Челси.

Он кивнул, коснулся лица жены и улыбнулся, когда она потянулась к нему, не открывая глаз.

— Ты присмотришь за ней?

Чарльз сухо ответил:

— Поскольку Анна вывела из строя единственного человека, который мог бы причинить ей боль, да, мы останемся здесь.

— Как тебе это удалось? — спросил Кейдж.

Она пожала плечами.

— Я омега. И оказываю успокаивающее действие на других оборотней, но должна признать, что никогда не видела того, что случилось с Хостином.

— Я тоже никогда ничего подобного не видел. — Он замешкался у двери. — С ней все будет в порядке?

Чарльз кивнул.

— На сегодняшний вечер все идет так, как и должно быть.

После этих слов Кейдж ушел.

Анна выключила свет, и Чарльз превратился в братца волка, устроившись у ее ног и согревая их своим густым мехом. Какое-то время она вязала, ее улучшенное зрение позволяло делать это даже в темноте. В конце концов она заснула.

Чарльз пошевелился, вставая и потягиваясь.

— Я их слышу, — заверила его Анна, потому что именно звуки, доносившиеся с кухни, разбудили ее. Она проверила Челси, но новообращенная волчица крепко спала.

— Можно ли оставить ее ненадолго, чтобы я могла переодеться и освежиться? — спросила она Чарльза.

В ответ он вывел ее из комнаты и поднялся в их спальню. Пока она принимала душ, он переоделся в свои любимые потрепанные джинсы и яркую футболку. Эта футболка была тыквенно-оранжевого цвета и облегала его тело, от чего Анне хотелось проглотить его целиком.

Вместо этого она заплела влажные волосы в косу и оделась.

— Надень что-нибудь удобное, — сказал ей Чарльз. — Мы, наверное, снова пойдем в амбар сегодня утром.

Они вошли на кухню как раз в тот момент, когда Эрнестина поставила на стол поднос с беконом. Кейдж, трое его детей и незнакомый мужчина уже сидели за столом.

— Отлично, — воскликнула Эрнестина. — Я как раз собиралась послать Макса найти вас и спросить, не хотите ли вы спуститься. Вы можете сесть там, где стоят чистые приборы.

— Доброе утро, — сказал Кейдж. — Это помощник Хостина, Уэйд Кох. Хостин привел его, чтобы помочь с Челси. Уэйд, это Чарльз и Анна Корник.

— Я знаю Чарльза, — отозвался Уэйд. — И рад познакомиться с вами, Анна. Я много о вас слышал.

Он говорил мягким тоном, не высоким и не низким. Его взгляд был напряженным, когда он смотрел на нее.

— Здравствуй, Уэйд, — сказал Чарльз, и по его тону Анна поняла, что этот человек ему нравится.

— Я позвоню на работу Челси сегодня утром, — начал Кейдж. — Вы знаете, сколько времени пройдет, прежде чем она будет готова вернуться к работе?

Чарльз покачал головой.

— Это зависит от нее и от того, насколько напряженной будет ее работа. Не на этой неделе, но, возможно, на следующей. — Он помедлил. — Я бы оставил всех детей здесь примерно на неделю. Не из-за Челси, а потому что тот, кто наложил на нее чары, все еще где-то рядом.

— Ты не против пропустить школу, Макс? — спросил Кейдж.

Макс кивнул, сглотнул и ответил:

— Я все равно собирался остаться дома на первые несколько дней тренировок. Осталось всего пара дней до каникул. Большинство моих учителей выкладывают задания онлайн. Но тебе придется позвонить насчет меня.

— Хорошо, — сказал Кейдж. — Я позвоню, а потом, если хочешь, мы можем посмотреть еще несколько лошадей.

— А где Хостин? — спросил Чарльз.

— Он встал около двух часов назад, оседлал лошадь и уехал в пустыню, — сказала Эрнестина. — Он сказал мне, что ему нужно подумать. — Она посмотрела на Чарльза. — И сказал, что ты должен позаботиться о его семье, пока он не вернется.

— Неужели? — тихо спросил Чарльз.

Эрнестина остановилась у стола.

— Ты точно помнишь, что сказал Хостин? — спросил Кейдж.

— Он сказал, что семья будет в безопасности, пока Чарльз здесь, — медленно произнесла она. — Он просил передать, чтобы ты присмотрел за ними.

Чарльз кивнул.

— Хорошо. — Он вернулся к еде.

Эрнестина бросила на него осторожный взгляд, которого он не заметил. Анна улыбнулась ей.

— Все хорошо, — заверил она. — Я не знаю, когда Челси проснется, но она снова будет голодной. Возможно, стоит приготовить для нее что-нибудь. С сытыми оборотнями легче иметь дело, чем с голодными.

Анна объездила еще трех лошадей. Больше всего ей понравился быстрый мерин по кличке Ахмос, у которого был длинный шрам на плече.

Когда Анна, Чарльз и Кейдж, вспотевшие и пахнущие лошадьми, вернулись домой, Челси сидела за столом и жадно ела. Она подняла взгляд, когда они вошли.

— Привет, — сказала она. — Я думала о вчерашнем дне. Я прекрасно чувствовала себя по дороге в детский сад. Но к тому времени, как я пристегивала детей в машине, у меня уже ужасно болела голова. Обычно у меня не болит голова, и мне кажется, что это было частью навязчивого состояния, которое в итоге подтолкнуло меня к попытке причинить вред детям.

— Ты ведьма, — проговорил Чарльз. — Доверься своей интуиции. Это случилось в детском саду?

— Да.

— В последнее время в детском саду произошло несколько неприятных событий, — сказала Анна. — Вчера я долго говорила об этом с Максом. Он сказал, что у них учительница покончила с собой. А еще семья одноклассника погибла в автокатастрофе.

Челси кивнула.

— Люди иногда совершают самоубийство и гибнут в дорожно-транспортных происшествиях, но я не склонна убивать своих детей, а потом и себя. Если я была под заклинанием, может, и все остальное тоже произошло из-за этого?

— Я думаю, — продолжил Чарльз, — что нам с Анной стоит сходить в детский сад. Если там есть фейри, возможно, один из нас сможет понять, кто это.

— Возможно? — спросил Кейдж.

— Этот фейри силен, — ответил Чарльз. — Могущественный фейри может замаскироваться под оборотня.

— Я останусь здесь, — сказал Уэйд. — Я взял отпуск на несколько дней.