Смертельная жара

Глава 15

Похорон не было. Чарльз и Анна положили мертвого фейри в багажник машины мисс Эдисон, засунули голову мертвого фейри в коробку и поместили ее на заднее сиденье. Они приехали на парковку детского сада, заперли машину и уехали. Затем позвонили Лесли и сказали ей, где искать.

Она была недовольна, но перезвонила после того, как полиция забрала тело.

— Хорошо, что вы с ним столкнулись, а не мы, — сказала она. — Лидс с радостью будет исследовать это тело следующие пять лет.

— Хорошо, что это будет он, а не мы, — добавила Анна.

— Берегите себя, — ответила Лесли.

— И ты тоже, — сказала Анна. — Обними от меня своего мужа. Я надеюсь, что мы еще увидимся. Чарльз считает, что дальше будет хуже.

— Он так считает? — мрачно спросила Лесли. — Думаю, он прав. Однако я намерена отпраздновать эту победу. В нашем будущем могут быть самые разные ужасные фейри, но этот фейри больше не будет убивать детей.

Анна и Чарльз остались еще на несколько дней. Похорон не проводили, но семья скорбела и была готова разделить свое горе с Чарльзом. Казалось, это помогало ему, но он был более молчаливым, чем обычно. Анна пекла, сидела с детьми и делала все, что могла, чтобы облегчить жизнь остальным.

Приехал Бран и привез с собой ведьму Мойру и ее оборотня Тома. Мойра пришла, чтобы помочь Челси и убедиться, что Аметист свободна от магии фейри. Том приехал потому что никто, даже Бран, не осмелился приказать ему оставаться дома. Анна и Чарльз вернулись в Монтану через десять дней.

***

Кэти Джеймисон с сожалением оглядела руины своего дома. Если бы она не была пьяна, послала бы она специального агента ФБР и ее друзей-оборотней к черту? И послушались бы они ее? Возможно, так они избавили бы ее от головной боли, связанной с продолжением строительства в доме.

Она видела в новостях, что они нашли фейри, который убивал детей. И она видела оборотня в облике волка. Жаль, что фотографии не получились. Садовый фейри сказал ей, что магия может быть капризной.

Так что у нее не было фотографий большого волка, бесчинствующего в ее гостиной, которые она сделала без разрешения. Но фотографии черной волчицы в ее саду были прекрасны. Не такие интересные, как свирепый и злой оборотень, но красивые.

Приходили и уходили уборщики. Сегодня утром позвонил ее любимый подрядчик и сказал, что пришлет сегодня человека, который заменит ей окно.

— И на этот раз, — сухо произнес он, — не выходи за него замуж.

Да, что ж, она готова признать, что в прошлом совершала эту ошибку. Но он был таким красивым.

Этот тоже был симпатичным. У него теплая улыбка и крепкие мышцы. И на левой руке у него не было кольца. Она любовалась этой рукой, думая о том, каково было бы почувствовать ее прикосновение к своей коже. Но он слишком молод для нее.

— Ты женат? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Был раньше женат. Она сбежала с моим банковским счетом, моим лучшим другом и моей собакой. Я очень скучаю по собаке.

«Слишком молод», — подумала она, наблюдая за его работой.

— Эй, хочешь лимонада? — спросила она. — Он свежевыжатый, из лимонов, которые я выращиваю в своем саду.

— Звучит неплохо, — сказал он, и она заметила у него ямочки на щеках.

«Может, не слишком молодой», — решила она и пошла налить ему лимонад.

***

Трент Картер повесил трубку и всерьез задумался о том, чтобы сесть в машину и съехать с обрыва. Но тогда его дочь останется одна. Пятилетняя девочка слишком мала, она не может жить одна.

— Папочка?

Он любил свою дочь всем сердцем. Только она осталась от его жены. Но он не знал, как ее спасти. Не знал, как спасти себя.

— Ты выглядишь грустным, — произнесла она.

Иногда она вела себя как обычный ребенок. Играла со своими игрушками, наряжала кукол и приглашала его на воображаемые чаепития.

Прошлой ночью ему позвонила няня и сообщила, что больше не может присматривать за Айрис.

— Она мучила нашего котенка, — пожаловалась няня. — Выдергивала пинцетом усы. Я так больше не могу. Мне жаль. Вам стоит отвезти ее к психологу.

Он не стал спорить, не сказал ей, что она уже ходила к психологу. Последняя няня тоже не поверила. Вероятно, и эта не поверит.

Сегодня он позвонил на работу и сказал, что ему нужно остаться дома, потому что ему не с кем оставить Айрис. Его начальник только что перезвонил и сообщил, что ему вообще не нужно возвращаться на работу, только забрать свои вещи. Это была его вторая работа за шесть месяцев.

— Папочка?

— Не волнуйся, милая, — успокоил он. — Я просто неважно себя чувствую сегодня.

— Может, мне стоит принести мистера Одеяло, и мы посмотрим телевизор, пока тебе не станет лучше? — спросила она.

Раздался звонок в дверь.

— Хорошо. Я гляну, кто пришел, а потом мы посмотрим мультики.

Не глядя в глазок, он открыл дверь. На пороге стоял самый обычный мужчина, настолько неприметный, что он мог бы работать в ЦРУ. Женщина была невысокой, фигуристой, с черными волосами и в темных солнцезащитных очках. Рядом с домом припаркован незнакомый черный «Мерседес». К крылу машины прислонился опасный на вид мужчина со шрамом на лице.

Может, это было ЦРУ. Он с тревогой вспомнил свое интервью с агентами КНСО. Неужели он сказал что-то не то?

Трент ждал, что его посетит Служба защиты детей, это был бы третий визит. Но каким-то образом и его, и ее синяки всегда исчезали до их прихода.

— Мистер Картер, — сказал мужчина, протягивая руку. — Я Бран Корник. Мы были в городе по одному делу. Мне предложили зайти и помочь вам с вашей проблемой, пока мы здесь.

Его рука была очень теплой.

— Это моя коллега, Мойра.

— Папочка? — позвала Айрис каким-то странным голосом. — Скажи им, чтобы они ушли.

Женщина прошла мимо Трента в дом и сжала запястье Айрис. Она коснулась лба девочки и пробормотала несколько слов, которых он не расслышал. Айрис перестала сопротивляться и замерла.

— Да, — сказала женщина. — Он был прав насчет нее, Бран. Это определенно случай одержимости демоном. — Затем повернула голову к Тренту, и он впервые понял, что она слепа. — Это не займет много времени. Демонам трудно крепко ухватиться за невинных.

Бран Корник пригласил Трента в дом и закрыл за ними дверь.

— Мистер Картер, — обратился он. — Моя помощница очень хороша в своем деле.

— Кто вы такие? — спросил он.

— Хорошие ребята, — ответила Мойра. — Мы здесь, чтобы помочь.

***

Анне приснилось лето, и она каталась верхом в горах. Воздух был свежим и чистым, а солнце пригревало спину. Хейлайт с энтузиазмом трусил по тропе. Она обернулась посмотреть, как там Портабелла, и нахмурилась, глядя на Чарльза.

— Это лось, — сказала она. — Почему ты ездишь верхом на лосе?

— Потому что Портабеллу привезут сюда только после зимы, — ответил ей Джозеф. — Чарльз никогда бы не повез лошадей из Аризоны в Монтану зимой.

— Верно, — согласилась Анна. — Мы заберем их в марте.

— Тебе следовало купить Хефзибу, — вставила Мэгги и рассмеялась, но в ее смехе не было злобы.

Веселый звук этого смеха звенел в ушах Анны, когда она проснулась. Было еще темно — значит, еще очень рано. Чарльза в постели не было, и, вероятно, именно это ее и разбудило.

Анна надела носки, потому что пол был холодным, и теплый халат. Затем побрела на кухню, где Чарльз поставил чайник. Она подошла к нему сзади и прижалась, пытаясь согреться.

— Доброе утро, солнышко, — приветствовал он.

— Мне снились Джозеф и Мэгги, — призналась она. — Мэгги сказала мне, что мы должны были купить Хефзибу вместо Портабеллы и Хейлайта.

— Кейдж не расстанется с ней после того, как она спасла Маки, — возразил ей Чарльз.

— Эй, — ответила она. — Я просто передаю то, что сказала Мэгги.

Он повернулся к ней, и она оказалась прижата к его груди, а не к спине.

— Я тут подумал.

— Это опасное занятие, — предупредила она и была вознаграждена счастливым смехом.

— Когда Джозеф умирал, я вдруг осознал, чего бы я лишился, если бы не знал его.

— Мне понравился Джозеф, — сказала она. — Жаль, что я не успела узнать его получше.

Чарльз улыбнулся ей.

— Любовь — это всегда риск, не так ли? Я всегда думал, что в жизни нет ничего определенного, но я ошибался. Любовь вечна. И любовь всегда дает больше, чем берет. — Он провел рукой по ее спине. — Нам стоит усыновить ребенка. Что ты думаешь об этом?

Усыновить? Она хотела от него детей. Его и ее.

Анна вспомнила его лицо, когда он укачивал Аметист и напевал глупую детскую песенку, и поняла, что любой ребенок, который будет жить с ними, станет его. Его и ее.

— Это было бы неплохо, — медленно произнесла она и широко улыбнулась. — Звучит правильно.