Создана для меня

Глава 10

Лера

Шамиль часто заезжает за мной после занятий, когда не дежурит. Девчонки наверняка завидуют, шепчутся у меня за спиной. Стараюсь не обращать внимания, хотя всё равно нервничаю из-за этих сплетен. Сегодня было очень обидно. Услышала, как Лиза Воробьёва, глядя на Шамиля, стоящего напротив входа, прошептала подружкам:

– Опять старший Гаджиев за нашей Снежной королевой приехал. Она, небось, раскатала губу, что он на ней женится. Но вот увидите, не будет этого. Такие парни с нашими девочками только трахаются, а женятся на своих. Наверняка родители ему уже подобрали невесту и вовсю к свадьбе готовятся.

Слушать такое противно. Но меня тоже начинают одолевать сомнения. Мы встречаемся уже почти три месяца, а Шамиль ещё ни разу не заговаривал о совместных планах на будущее. Слишком мало времени мы вместе? А может, это из-за того, что я до сих пор не решилась на близость с ним? Но как я могу решиться, если не уверена, что он не бросит меня после этого?

Вчера он пригласил меня к себе на ужин. Я снова отказалась. Не могу я, боюсь, что он не сможет сдержаться. Он такой горячий! А я не уверена, что смогу согласиться. И что тогда будет? А если он начнёт настаивать? Кто в случае чего сможет прийти мне на помощь?

Прошлое не отпускает. Ненавижу Левина! Сколько времени уже прошло, а страх никуда не уходит. И по ночам иногда просыпаюсь в холодном поту, когда мне снова и снова снится всё тот же кошмар. Как теперь перебороть себя?

Бабье лето закончилось. Моросит дождь. Думала, что мы, как обычно, пойдём к морю, но погода противная. Ветер, холодно. Сидим в машине.

– Лер, ну не хочешь ко мне – пригласи меня к себе. Зайдём в кофейню, пирожных твоих любимых возьмём, выпьем чаю, фильм какой-то посмотрим. Не сидеть же весь вечер из-за дождя в машине.

– Пойдём лучше в кино.

– Идём. Но тебе не кажется, что ты перегибаешь? Не надоело? Почему мы не можем проводить время вместе в тепле и нормальных условиях? К чему этот экстрим? Неужели ты меня до сих пор боишься? Смахивает на паранойю.

Вижу, что Шамиль злится. Тянусь к нему, обнимаю, целую, он мне отвечает.

– Не сердись, пожалуйста. Мне нужно время, чтобы договориться со своими тараканами.

Наверное, я должна ему всё рассказать о своих страхах и откуда они взялись. Но я никак не могу набраться мужества для этого. Вдруг он после этого меня бросит?

– Так может, я как-то тебе помогу? – вздыхает. – Ладно, идём в кино.

Покупаем билеты на первый попавшийся фильм в последний ряд и полтора часа, не отрываясь друг от друга, целуемся. Шамиль забирается мне под свитер и гладит живот. Его ласки сводят с ума. Бабочки внутри танцуют лезгинку. Его рука скользит выше и дотрагивается до плотного бюстгальтера. Пытается пробраться под него, но неудобно, оттянуть его не получается.

– Этот твой лифчик – секретное оружие, чтобы я к груди не мог подобраться? Выкинь его, я тебе новый куплю, удобный, – ворчит мне на ушко.

В такие моменты я готова ему сдаться и забыть обо всех своих страхах. Но потом в зале включается свет, мы двигаемся к выходу – и меня снова охватывают сомнения, я понимаю, что не смогу. Пока не пойму, что у нас всё серьёзно, – не смогу. А Шамиль молчит. Знаю, неполных три месяца – это ещё не срок для серьёзных решений. И не хочется торопить события. Потому пока беру себе ещё немного времени для раздумий.

Выходим из кино, идём в кафе пить чай с пирожными.

– Лера, хочешь я расскажу тебе о своих тараканах? Может быть, когда-нибудь ты захочешь поделиться своими.

– А у тебя есть тараканы? Никогда бы не подумала. Ты такой позитивный и уверенный в себе.

– Думаю, тараканы есть у всех. А у меня даже не таракан, а тараканище.

Удивляюсь. Разве у такого шикарного мужчины могут быть в голове эти вредные насекомые?

– Я – изгой.

– Как это?

– Вот так. Когда-то, незадолго до окончания школы я оступился. На одной пьяной вечеринке переспал с девушкой из наших. А для нас это – табу. Наших девочек, особенно в религиозных семьях, с детства воспитывают, что ни один мужчина не должен касаться их до свадьбы. Ну а мальчики об этом знают, а потому держат себя в руках.

Ничего себе! Кажется, у меня на лице сейчас отобразился неприкрытый ужас. Шамиль кажется таким выдержанным и серьёзным, что мне трудно поверить, что когда-то он мог быть другим.

– Для отца это был жуткий позор, пришлось заплатить много денег, чтобы её семья не поднимала скандал и не заявила на меня в полицию.

– Но ты ведь её не насильно? Она была согласна?

– Конечно, согласна. Более того, фактически это была её инициатива. И ещё, я уверен, что всё было подстроено, чтобы подставить меня и развести отца на деньги. Мне сказала, что ей уже есть восемнадцать, а отец потом кричал, что она – несовершеннолетняя. В общем, мутная была история.

– Как это?

– Не знаю. Я точно не был у неё первым, я бы почувствовал. И крови на простыни сначала не было, она, вернее, краска или что-то вроде того, появилась позже. Когда это случилось – я не заметил, поскольку меня в тот момент бил её отец. Понимаешь, это разная степень вины – просто переспать с женщиной-мусульманкой, и лишить девушку невинности. Поэтому всё было подстроено так, что я её якобы обесчестил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уф… Ну и ситуация. Даже не знаю, чью бы сторону я приняла – пострадавшей девушки или Шамила. Трудно представить, что кто-то может такое разыграть.

–Так вот, чтобы к нам не было претензий, и чтобы скрыть мой позор, папа отдал им деньги, которые предназначались на мою учёбу за границей. А меня жёстко наказал. Когда закончилась школа, он выгнал меня из дома без денег и запретил семье со мной общаться и помогать.

– А где же ты жил? На что?

– Я уехал учиться в столицу, мне дали общежитие. Устроился санитаром. Очень тяжело поначалу было. Словами не описать. Всё время голодный и уставший. Практически без какой-то поддержки – моральной, материальной. С тех пор я с отцом ни разу не виделся, не был у них дома. Уже больше десяти лет прошло. Несмотря на то, что теперь живу с ними в одном городе.

– А как же мама? Неужели она тогда от тебя отказалась так же, как и отец?

– Теперь я с мамой вижусь. А тогда поначалу – нет. У нас принято, что жена должна во всём слушаться мужа. Если он что-то запретил, она не должна этого делать.

– А если стоит вопрос жизни сына? Как можно бросить своего ребёнка на произвол судьбы?

– Я был большой, совершеннолетний. И она всё же находила способы понемногу мне помогать тайком от отца.

– И что было бы, если бы он узнал, что она помогает?

– Не знаю, что было бы. Для неё аксиома – она должна слушаться мужа. Думаю, не из страха, а потому, что иначе быть не может. Так у нас воспитывают девочек с рождения. По логике, я могу маму оправдать. Но тогда… мне было очень трудно это принять. Сейчас всё притупилось, конечно. А в то время, да и позднее отказ семьи от меня воспринимался трагедией. Я десять лет не был в этом городе.

– И как ты справился?

– Мне повезло. В конце первого курса мне предложили ухаживать за больным стариком – за жильё, еду и небольшую зарплату. Его дочь живёт за границей, а отец наотрез отказался переезжать к ней. Мы прожили с ним восемь лет душа в душу. Он стал для меня очень дорогим и близким человеком. Простой мужик, бывший военный. Он много и тяжело болел, а потом умер. Оставил мне по завещанию свою квартиру и машину. Так что всё, что у меня есть, – благодаря ему. И, наверное, я и вправду хорошо о нём заботился, раз он сделал мне такой щедрый подарок.

Обнимаю и прижимаюсь к нему. В голове не укладывается, как родители могли так поступить со своим ребёнком. Какой он молодец, что с честью вышел из такой трудной ситуации! Я так восхищаюсь им!

– Какая страшная история. Не могу себе представить, через что тебе пришлось пройти и как ты это пережил. И ведь какой молодец, ты же столько всего добился, несмотря на такие трудности! Я так горжусь тобой!

– Вопрос об отношениях с семьёй для меня больной. Я бы очень хотел, чтобы отец позвал меня обратно. Казалось бы, столько лет прошло, уже давно всё пора забыть. Я не оказался неудачником, хотя, что греха таить, сколько раз руки почти опускались. Теперь отец вполне мог бы мною гордиться. А о том позоре наверняка давным-давно уже забыли. Но он до сих пор меня так и не простил.

– Ты сюда вернулся в надежде помириться с ним?

– Нет, просто не смог устроиться в столице. Нужны были или деньги, или протекция. Думаю, отцу бы ничего не стоило тихо помочь мне, я бы даже об этом не узнал. Но он не стал. А работать в поликлинике для меня было несерьёзно. Я хотел оперировать, хотел в аспирантуру. Потому и приехал сюда. И очень благодарен Самохину, что он мне протянул руку.

– Да, Дмитрий Палыч – такой. Он очень строгий, его многие боятся, но он всегда готов прийти на помощь. И ценит хороших врачей.

– Твои тараканы тоже связаны с родителями?

– Скорее нет, чем да. Хотя тоже обида на них была, что они меня бросили. Но когда родители разводятся и создают новые семьи, дети всегда страдают. Меня же они оставили с бабушкой и дедом – возможно, это было меньшее из зол. Давай мы о моих тараканах поговорим как-нибудь потом? Поздно уже.

Я так потрясена его историей, что боюсь, моя покажется ему недостаточно убедительной, чтобы быть источником моих страхов.

Сегодня ровно три месяца с нашего первого свидания. Идём вдоль моря. На склонах листва жёлтая, но ещё не опала. Тепло. Море штормит. Люблю смотреть на волны. Но на наши камни в шторм не забраться. Гуляем просто по песку.

Три месяца безграничного счастья. Любовь – это самое лучшее, что может случиться с человеком. От неё вырастают крылья, душу распирает от радости, хочется всем улыбаться. Мне кажется, что я не хожу, а летаю. Учиться стало легче, быстрее делаются домашние задания. Каждый день стараюсь успеть испечь что-то вкусное, чтобы порадовать вечером моего восточного принца. Шамиль у меня самый красивый, самый умный, самый любимый! Разве я могла когда-нибудь представить, что со мной рядом будет такой удивительный человек? Очень хочется верить, что я для него тоже самая-самая. Он мне постоянно об этом говорит. А я плавлюсь и таю в его объятиях.

Сначала казалось, что семь с половиной лет – это почти целая вечность, что невозможно быть настолько на одной волне, имея такую большую разницу в возрасте. А оказывается, что всё возможно. И даже очень хорошо, что он старше. Потому что он – уже взрослый состоявшийся человек, который знает, чего хочет, и идёт к своей цели. Самохин обычно скуп на похвалу, но о Шамиле всегда отзывается очень хорошо, считает его талантливым и очень перспективным врачом. И я уверена, что у него обязательно получится реализовать все его планы. Я безмерно им горжусь. Счастье – быть рядом с таким мужчиной, любить его и быть любимой.

Шамиль меня целует. Под одежду руками уже не так просто забраться. Куртка длинная, неудобно. Чем холоднее становится на улице, тем больше на нас одежды и тем менее откровенными становятся ласки. Хочется большего. Но страх даже просто остаться в квартире с ним наедине не отпускает.

– Лера, ты меня до свадьбы будешь мучить? – впервые он произносит слово "свадьба", но я не понимаю, какой смысл он вкладывает сейчас в него.

На Шамиля глаза поднять не могу. Внутри всё горит. Пожимаю плечами. Знаю, что ему тяжело. Боюсь, что однажды ему надоест ждать. Но бабушка всегда мне говорила: "Никогда не стоит соглашаться на близость с мужчиной из страха потерять его или надеясь его удержать". А она была мудрой женщиной. Я не чувствую себя готовой. Я боюсь. А потому получается так, как получается.

Не хочется думать о плохом. Стараюсь переключиться на что-то приятное, прижимаюсь к любимому и шепчу ему, что очень сильно его люблю.