Создана для меня

Глава 30

Шамиль

– Привет, Рустам.

– Здравствуй, брат. Не поверишь, но я только что с твоей бывшей женой пообщался.

– Где она?

– В столице.

– Так она всё-таки у матери?

– Похоже на то.

– И как она?

– Всё такая же красивая, почти не хромает.

– Что она рассказывала?

– Очень удивилась, узнав, что вы уже развелись. Ты и вправду ей так и не сообщил о суде и провернул эту аферу втихаря?

– Адвокат сказал, что пытался найти её, но не смог. Я решил, что она уехала к отцу в Израиль.

– Ты случайно не спрашивал, где он её искал? Ну вот просто интересно. Ладно, это ваши с ней дела, не хочу в них больше лезть. В среду она приедет на суд по делу Павленко. Вы сможете вручить ей решение суда о разводе лично в руки. Думаю, тебе не составит труда выяснить, где и в котором часу её можно будет найти?

– Попробую. Значит, дело таки довели до суда?

– А что тебя удивляет?

– Отец сказал, что не доведут, что она блефует.

– Может, он тебе заодно рассказал, как прессовал её, чтобы она забрала заявление?

– Откуда ты знаешь?

– Лера сказала. Правда, она использовала другое слово – она сказала, что он на неё напал. И ещё сказала, что теперь с представителями нашей семьи она будет встречаться только в присутствии охранников, причём вооружённых. Шам, что он ей сделал?

– Не знаю, попробую выяснить.

В среду приезжаю в суд. Курьер с судебными документами должен подойти позже и вручить ей пакет, когда она будет уходить. Заседание ещё не началось. Лера стоит в коридоре вместе со своей матерью, Самохиным и двумя неизвестными мне мужчинами. Чуть в стороне – ещё один мужчина. Охранник? Интересно, кого он тут охраняет?

Как всегда, Лера восхитительно красивая. Длинное платье, волосы собраны. Даже на расстоянии чувствую, как она напряжена. Пока раздумываю, как к ней подойти, приглашают войти в зал. И я тоже вхожу. Не знаю, зачем мне присутствовать при этом копании в грязном белье. И даже не уверен, что Лера захочет, чтобы я всё это видел. Но какая-то сила подталкивает меня в зал. Сажусь в углу, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Заседание начинается. Зачитываются акты экспертизы. Какие-то люди дают сухие пояснения. Понимаю не всё, что они говорят. Но, кажется, ничего нового для меня нет, лишь подтверждают то, что я знаю от Самохина и Рустама, просто более официально.

Лера сидит, опустив голову. Как будто вообще не реагирует на происходящее вокруг. Почему-то чувствую себя подонком. Сейчас, когда прошло время, я относительно успокоился и вернул способность мыслить здраво, осознаю, что она просто оказалась жертвой чудовищных обстоятельств. Я не совсем понимаю, зачем ей нужен этот суд. Ведь очевидно, что много ему не дадут. Адвокат у него явно матёрый. Насильник отделается условным сроком, скорее всего. А вот бедную девочку протащат по всем закоулкам ада.

Она поднимает голову лишь тогда, когда её вызывают. Голос дрожит, запинается. Не представляю, что она сейчас чувствует. Белая, как мел. Когда начинает задавать вопросы адвокат Павленко, мне становится страшно. Он говорит очень грязные вещи. Её адвокат тоже хорош, но он не всесилен. В какой-то момент она смотрит в зал и видит меня. На лице нескрываемый ужас. Всё-таки зря я сюда пришёл. Вспоминаю слова Самохина о том, что я играю на одном поле с её противниками. Она воспринимает меня как врага?

А потом я слышу то, что никак не ожидал услышать. То, что лишает меня опоры и выбивает из меня дух. Мозг отчаянно отказывается воспринимать и верить. Когда это произошло, она была беременная? У неё случился выкидыш из-за наркотиков, которые ей подсыпали?

Интересно, она знала о беременности? Почему же она мне ничего не сказала о ребёнке? Или это я не дал ей сказать?

– Ты обещал заботиться обо мне всю жизнь.

– А ты обещала мне не изменять! И, Лера, не пытайся переложить на меня свою вину, пожалуйста.

– Я не пытаюсь, правда. Я знаю, что я виновата. Но мне сейчас так нужно, чтобы обо мне заботились.

– Тогда тебе стоит поискать себе другой источник заботы. Потому что я больше не смогу это делать.

– Прости меня. Я правда не хотела. Я люблю тебя. Я …

Я оглушён информацией о ребёнке. Вспоминаю тот единственный раз, когда мы не предохранялись. День, когда мы расписались. И своё обещание.

– А если нет, то напоминаю твоим тараканам, что я - твой официальный муж и взрослый мужчина, который в состоянии позаботиться о жене и ребёнке. Не надо искать аналогий. У нас всё иначе. И всё будет хорошо.

Да уж. Позаботился.

Вопросы, ответы, взаимные нападки длятся очень долго. Наконец судья удаляется из зала, а через время возвращается и зачитывает приговор. Три года. Всего три года за жизнь нашего ребёнка, разрушенную семью и незаживающую рану. Следствию не удалось доказать, что Павленко причастен подмешиванию наркотиков. А потому выкидыш вроде как не на его совести. Они лишь установили, что она не могла сопротивляться, чем он и воспользовался. Срок не условный, но минимально возможный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лера выходит из зала, слегка шатаясь. Я никогда не видел её в таком состоянии. Сердце кровью обливается. Её безумно жаль. Она не заслуживает такого унижения и таких мучений. И сейчас я добавлю. И повлиять на это уже не могу.

Приехал курьер с бумагами.

– Лера!

Поднимает глаза. Смотрит, будто сквозь меня. Но делает несколько шагов в мою сторону. Вслед за ней – тот самый мужчина, которого я принял за охранника. Серьёзно? Это её охраняют? От меня? Или есть что-то, чего я не знаю?

– Лера, возьми, пожалуйста, документы. Понимаю, что сейчас не самый лучший момент, но раньше тебя не смогли найти. Тебе нужно расписаться в получении.

Она берёт пакет, ставит свою подпись в журнале. Курьер уходит, а она зачем-то открывает пакет и достаёт решение суда. Чёрт! Почему именно сейчас? Почему она не открыла его дома или не дала своему адвокату?

Читает по диагонали. Поднимает на меня глаза.

– Шамиль, что это? – тычет в строчку, где написано, что она должна выплатить мне компенсацию за моральный ущерб и нанесение вреда моей репутации.

Сумма огромная. Когда я её увидел, то не поверил своим глазам. Мне казалось, что таких сумм в принципе никогда не присуждают.

– Это компенсация за усилия, приложенные моей семьёй, чтобы отмыться от позора, – говорю тихо. В горле першит, слова как будто застревают.

Я – хуже того насильника.

– Ааа… Я думала, что я уже заплатила сполна, что вот это вот всё, – поворачивается в сторону зала, где только что был суд, – чтобы отмыть тебя от позора. А ты… деньги.

Она что-то ещё бормочет, отворачивается и уходит. Обращаю внимание, как сильно она хромает. Не дойдя до своих всего несколько метров, она падает. Мать кидается к ней, что-то кричит.

– Нашатырь!

Почти сразу появляется аптечка. Но она, кажется, не приходит в себя. Один из мужчин хватает её на руки и несёт к выходу.

А я так и стою, понимая, что только что убил самого дорогого в моей жизни человека. Который не побоялся пройти все круги ада, чтобы доказать мне и всему миру свою невиновность. Которого я бросил в трудную минуту в одиночку справляться с бедой. И которого теперь собственноручно уничтожил, чтобы угодить отцу. Или потешить своё самолюбие?

Стоила ли репутация моей семьи той боли, которую я ей причинил?

Выбегаю из здания суда, оглядываясь по сторонам. Замечаю чёрный внедорожник, выезжающий с парковки, а за ним – машину Самохина. Стараясь не потерять их из виду, сажусь в машину. Пытаюсь нагнать.

В больнице их уже ждут. Сразу перекладывают Леру на носилки и увозят. Подхожу. Самохин зло смотрит в мою сторону.

– Уходи, Шамиль. И постарайся больше никогда не попадаться на её пути.

– Я не уйду, пока не узнаю, что с ней.

– Тебе никто ничего не скажет. Ты ведь ей уже никто. С ней мать.

Но я всё равно чего-то жду. Самохин тоже тут. Наверх не поднимается. Наверное, там и без него обойдутся. Но и не уезжает.

Выходит Нина Леонидовна с мужем, что-то говорит Самохину. Потом поворачивается и, увидев меня, подходит.

– Что ты тут делаешь?

– Как Лера? Что с ней?

– Тебя это не касается. И учти, что ты не получишь от неё ни копейки. Я сделаю всё, что смогу, чтобы привлечь тебя, твоего адвокатишку и всех соучастников к ответственности за эту аферу.

Да, сейчас я и вправду ощущаю себя аферистом.

Я – такой же, как мой отец. Только гораздо хуже. Я – чудовище. И тому, что я сделал, нет и не может быть прощения.

Мне так и не удаётся ничего узнать. К Лере меня ожидаемо не пускают.

На работе Самохин смотрит на меня волком. Обращается только в случае крайней необходимости. Планы операций перекроили. Он не берёт меня больше ассистировать. Я думал, что Лера уничтожила мою репутацию. Но нет, её я уничтожил сам, когда пошёл на поводу у отца и согласился участвовать в махинации с разводом.

Спустя несколько дней наконец приезжаю к родителям. После возвращения не было времени с ними повидаться – нагрузил себя работой и немного переоценил свои силы.

Накрыт праздничный стол. Мама улыбается, суетится. Рустама нет. Он теперь игнорирует семейные мероприятия. Отец подробно расспрашивает про результаты стажировки и дальнейшие профессиональные планы. Чувствую фальшь, меня это напрягает. На столе алкоголь, хотя у нас это обычно не принято.

– Предлагаю выпить за твой развод.

– Не вижу в этом оснований для того, чтобы радоваться и что-то праздновать.

– Это пока первый шаг к избавлению от позора.

– Папа, я не собираюсь гордиться тем, каким образом мы обстряпали это судебное решение. Кроме того, Лера может оспорить компенсацию.

– Не оспорит, сроки уже вышли. Всё предусмотрено.

– Она может подать на продление сроков, поскольку не знала о заседании и не была ознакомлена с решением.

– Подать-то может. Но ей откажут. Мы ещё пободаемся, не переживай. Главное, что развод ты уже оформил.

– Папа, а куда ты так торопишься?

– Сын, ты должен как можно скорее жениться на нормальной девушке, чтобы сплетни утихли. Чтобы вернуть себе уважение родственников. И смыть с нашей семьи позор.

– Кому я должен?

– Себе, в первую очередь себе. Ну и нам с мамой. Ты нас в такое дерьмо окунул снова. Ты просто мастер выбирать себе неправильных девок и вляпываться в неприятности.

– И кто же по-твоему “правильная” и “нормальная”?

– Карина Алиева. Мы с тобой об этом уже неоднократно говорили. Но тогда ты был увлечён этой шлюхой, я не стал тебе перечить, знал, что время всё расставит по местам. Но теперь, когда руки у тебя развязаны, ты можешь наконец-то сделать правильный шаг и связать свою жизнь с достойной женщиной.

– А почему ты думаешь, что Карина – достойная? Я вот с некоторых пор вообще не уверен, что такие существуют, – провоцирую его.

– Потому что я знаю! Она из хорошей семьи, правильно воспитана.

– Так и Лера из хорошей семьи и воспитана правильно. Разве нет?

– Ой, я тебя прошу. Её мать вышла замуж по залёту и ребёнка своим родителям подкинула. Это ты называешь хорошей семьёй и хорошим воспитанием? “Яблоко от яблони недалеко падает” – не зря говорят.

– Папа, но ведь того урода, с которым Лера мне вроде бы изменила, посадили за изнасилование.

– Недоработка адвоката. Он опротестует, обвинение снимут или заменят условным сроком. Неужели непонятно, что она сама перед ним ноги раздвинула?

– И откуда ты так осведомлён?

– Да потому что шлюха она. Ты разве не знаешь, что это не первое дело. В прошлый раз они тоже пытались изнасилование на парня повесить, но не удалось. И его посадили только за побои.

– Того не судили за изнасилование, потому что он её не успел изнасиловать, экспертиза это подтвердила.

– Ты её оправдываешь? Она тебя по уши в дерьмо макнула, а ты её выгораживаешь? Сын, ты в своём уме?

– Отец, давай я со своим дерьмом сам разбираться буду. У меня почему-то ощущение, что в дерьмо меня макнула не она, а ты и твой адвокат!

– Хватит! – бьёт кулаком по столу. – Я тебе разрешил на ней жениться, взял грех на душу. Хотя сразу было понятно, что это плохая идея. Я не позволю тебе больше себя позорить! В воскресенье мы идём свататься к Алиевым. Сделаешь Карине предложение по всей форме, как положено.

– Папа, я что-то не понял. На каком основании ты решил мне указывать, что я должен делать? Не слишком ли много ты на себя берёшь?

– На том основании, что ты себя ведёшь, как идиот и позоришь семью. А твой позор я прикрываю своими деньгами!

– Ну так выгони меня, как тогда. Слабо? Может, ты и помириться со мной решил ради того, чтобы породниться с Алиевыми?

Отец вскочил, покраснел.

– Да что ты себе позволяешь? Ты мне слово дал, что после развода женишься на нормальной девушке. И что деньги мне вернёшь. И где они?

– Я дал слово, что не женюсь на ненормальной. Я не собираюсь жениться вообще. А деньги верну, не волнуйся.

Попрощался и вышел из комнаты и из дома. Отец что-то кричал мне вслед, но я не слушал. Шнурки завязывал уже в машине – так торопился покинуть этот дом. С меня довольно. Отец как с цепи сорвался с этой свадьбой с Кариной. Но в этом безумии я участие принимать не собираюсь.

Спустя несколько недель мне звонит Лерин адвокат. Они опротестовывают компенсацию.

– Шамиль Халидович, я бы хотел встретиться с Вашим адвокатом и обсудить возможность мирового соглашения.

– Я встречусь с Вами сам. Давайте договоримся о времени.

Адвокат оказывается мужчиной средних лет. Он немногословен, с цепким взглядом профессионала.

– Не будем ходить вокруг да около. Предметом спора является компенсация, которую по решению суда Валерия Александровна должна выплатить Вам.

– Я отказываюсь от этой компенсации и готов подписать необходимые бумаги.

– Даже так? Всё оказывается даже проще, чем я предполагал.

Мы утрясаем бюрократическую сторону соглашения и расходимся, пожав друг другу руки. Мне становится немного легче.