Создана для меня

Глава 11

На свой двадцать первый день рождения Лера наконец-то пригласила меня к себе домой на праздничный ужин – познакомить с мамой и младшим братом. Её квартира меня удивила. Я ожидал увидеть что-то не очень большое, в стиле ретро, как любят старые советские люди. Но она оказалась просторной, современной, с достаточно свежим ремонтом, очень уютной. Не такой интерьер ассоциировался у меня с Лерой, но в нём она тоже смотрится весьма гармонично. Видно, что дед её был обеспеченным человеком и явно ценил комфорт.

Беседуем ни о чём конкретно, просто знакомимся. Общие вопросы: где учился, чем занимаюсь, о чём диссертация, какие профессиональные планы. Нина Леонидовна немного рассказывает о клинике своего мужа, которую они открыли несколько лет назад, о работе Лериного отца в Израиле. Говорит о последнем чуть ли не с восхищением. Видно, что они после развода поддерживают хорошие отношения – пожалуй, меня это удивляет. Сокрушается, что Лера наотрез отказалась ехать к нему продолжать учёбу и работать, несмотря на перспективы.

После часовой беседы за ужином мама просит Леру помочь брату сделать какое-то задание, с которым он сам не смог справиться. Я понимаю, что это только предлог для беседы со мной тет-а-тет. У меня не было ещё опыта знакомства с родителями моих девушек, разве что в далёкие школьные годы. Съездить к родным Марго мне так и не довелось. В то время я даже на день не мог оставить Василия Степановича, а её семья жила на другом конце страны.

– Шамиль, Вы же понимаете, что я очень волнуюсь, как тут Лера одна, с кем она общается, с кем встречается, какие люди её окружают, – когда мы остаёмся вдвоём, Нина Леонидовна сразу переходит к сути. – Я беспокоюсь о её будущем, мне бы хотелось, чтобы она связала свою жизнь с достойным человеком, с которым она будет как за каменной стеной. Вы же видите, какая она у меня нежная принцесса. Пока были живы мои родители, они тщательно фильтровали круг её друзей, следили за её кавалерами. Но даже при таком пристальном внимании и опеке не смогли уберечь её от беды.

Всё верно она говорит, я разделяю её беспокойство. Сам поражаюсь, как Лера вот уже год живёт совершенно одна. И дело не в деньгах – я догадываюсь, что родители щедро поддерживают её материально. В моём понимании, юная девушка не может жить сама – без присмотра, поддержки и защиты. Моя сестра всего на полгода младше Леры, но родители стараются её никуда не отпускать одну, контролируют, куда, когда и с кем она ходит, как проводит время.

Цепляет фраза о "не сумели уберечь от беды". Лера мне ничего не рассказывала. Что случилось? Может, это и есть те тараканы, которых она тщательно от меня скрывает?

– Вы совсем не тот человек, который Лере нужен.

Весьма неожиданно. Я не задумывался о том, что могу чем-то ей не понравиться. Тем более, что я не свататься пришёл.

– Позвольте узнать, и чем же я ей не гожусь? – бросаю не слишком учтиво.

– Шамиль, Вы – умный человек, не нужно пафосных речей о высоких чувствах. Я достаточно пожила и в состоянии разглядеть, что Вы из себя представляете. Увидели одинокую девочку, с квартирой и при деньгах, за которую вступиться некому – и начали окучивать. Какие у Вас на Леру планы? Просто совместное проживание на её жилплощади за её счёт? И будете морочить ей голову, пока не встанете на ноги или не найдёте новую жертву? А может, собираетесь жениться в надежде обманом переписать её имущество на себя или оттяпать половину? Не думаю, что Вам это удастся. Лера хоть и наивная и неопытная девочка, но далеко не дура, да и мы с её отцом не дадим дочь в обиду. Лера всё это понимает, потому и не подпускает Вас к себе. К тому же, не забывайте, что она – еврейка. Брак с мусульманином для неё недопустим.

То, что она говорит, далеко за гранью. Я чувствую, как глаза заливает яростью. Какое она имеет право так меня оскорблять? Каким-то чудом удерживаю себя, чтобы не плюнуть ей в лицо и не уйти отсюда.

– Скажите мне, у Вас ведь с Лерой нет близких отношений? Она не подпускает Вас к своему телу, рассказывая, что "до свадьбы ни-ни"?

– Почему Вас это удивляет? У нас считается совершенно естественным и правильным, чтобы девушка выходила замуж невинной. Поэтому я не тороплю события.

Стараюсь говорить как можно спокойнее. Я не собираюсь обсуждать столь интимные вопросы с посторонним человеком, пусть даже и с мамой моей девушки. Нина Леонидовна наверняка замечает, что меня буквально трясёт. Но продолжает.

– Но Лера – не мусульманка! И она уже встречалась с парнем, они к свадьбе готовились. Подумайте, почему она отказывается от близости с Вами? Уверена, что она избегает не только секса, но и просто оставаться с Вами наедине. Вас это не удивляет? Всё просто – она прекрасно осведомлена о Ваших намерениях, но в данный момент ей удобно, чтобы Вы были рядом с ней. Как эскорт, телохранитель, может быть даже друг. Конечно, в глаза она Вам этого не скажет, будет разыгрывать роль влюблённой скромницы, потому что ей сейчас невыгодно с Вами расставаться. Если Вы проанализируете Ваши отношения, то поймёте, что я права. Лера не из тех девушек, кто будет размениваться на многих мужчин. Поэтому я не исключаю, что она Вас продержит возле себя до тех пор, пока не найдёт себе достойного мужчину, с которым будет готова связать свою жизнь.

Что? Что-то я уже ничего не понимаю. Нина Леонидовна сейчас сказала мне, что у Леры уже были отношения с мужчиной? Кто из них меня обманывает? И что это она мелет про эскорт? Её слова совершенно не соответствуют моему восприятию наших с Лерой отношений. Всё это мне очень не нравится, хочется закончить разговор как можно скорее и задать много вопросов самой Лере. Что, чёрт возьми, происходит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закипаю и чувствую, что уже не в состоянии себя тормозить. Обвинение в том, что мне нужна их квартира или что-то ещё, меня дезориентирует. Ярость плещется внутри, грозясь вот-вот вырваться наружу. Я понятия не имею, кто собственник этой квартиры. Мне это неинтересно, она мне не нужна. Как и неинтересно то, сколько денег родители переводят Лере и как она их тратит. Я не хочу говорить Нине Леонидовне, что у меня есть хорошая квартира в столице, не хочу отчитываться о состоянии моего счёта. Не хочу и не буду сводить наши отношения с Лерой к материальным вопросам.

Меня накрывает бешенством из-за совершенно диких, несправедливых и безумно оскорбительных обвинений в мой адрес. Я видел в жизни достаточно дерьма, но я никогда не использовал людей для достижения каких-то своих корыстных целей. И я не позволю никому оскорблять меня, обвиняя в том, что я ищу выгоду в отношениях с Лерой. Но в тот момент, когда я уже готов разразиться гневной и совсем не вежливой тирадой, в комнату входит Славик – и разговор прерывается. Я делаю вид, что мне на телефон пришло сообщение о форс-мажоре на работе, извиняюсь и выскакиваю из квартиры, одеваясь на ходу. С Лерой я поговорю позже, без её матери.

Сажусь в машину, с трудом успокаиваюсь и мчу домой. Внутри всё клокочет. Прокручиваю в памяти услышанное сегодня вечером – и понимаю, что всё это мне чертовски не нравится. И чем больше я анализирую, тем сильнее моя агрессия. Никогда не чувствовал себя каким-то ущербным, даже в самые худшие дни, когда со всех сторон давила безнадёга. А после того, как у меня появилась собственная квартира и постоянный, пусть пока не очень большой, доход, – и подавно. А Нина Леонидовна буквально вытерла о меня ноги, растоптала и унизила меня!

Ночью не могу уснуть. Лишь под утро проваливаюсь в сон, снится какая-то ерунда. Просыпаюсь разбитым, с головной болью. Но недаром говорят, что утро вечера мудреннее. Теперь, успокоившись немного, я соглашаюсь признать, что в чём-то я готов её понять. В конце концов, право любой матери хотеть для своей дочери более обеспеченного мужа "подходящей национальности". Точно так же будут выбирать жениха для моей сестры – не сомневаюсь, что им окажется небедный и перспективный парень из наших, возможно, сын какого-то бизнес-партнёра отца. В глубине души теплится надежда, что, если бы я рассказал о моём истинном материальном положении, Лерина мать бы не была столь категорична. Мысль, что, возможно, я сам виноват в таких резких суждениях, меня несколько отрезвляет.

Но взамен ядовитой обиды за нанесённое мне оскорбление, появляются новые мысли. Те, которым я, ослеплённый яростью, в первый момент как-то не придал должного значения. Она сказала, что Лера знает о том, что нужна мне только ради материальной выгоды, и использует всего лишь как эскорт. Как, чёрт побери, это понимать? Она мне не доверяет и верит в ту дичь, которую мне озвучила её мама? Она три месяца видела во мне альфонса и продолжала встречаться, не говоря ни слова, более того, подыгрывая мне? Чёрт, меня ведь и вправду в последнее время начал напрягать формат наших отношений, но я это списывал на строгое воспитание Леры и уговаривал себя ещё немного потерпеть. А после того, что мне вчера поведала её мама, я начинаю всё больше сомневаться в Лериной искренности.

Несколько дней я на взводе. Похоже, Лера тоже не в своей тарелке. Свидание не приносит ожидаемого удовольствия. Отчаянно выискиваю подтверждения или опровержения словам Нины Леонидовны. Придираюсь к каждой фразе. Везде мне чудится какой-то двойной смысл. Подъезжаем к дому Леры. Снова моросит дождь, холодно. Мы так и не поговорили. Меня это мучает. Накручиваю себя чем дальше, тем сильнее. Откладывать разговор уже некуда, если не сегодня, то я просто сойду с ума. Но и на улице говорить сейчас – не вариант.

– Пригласишь на чай?

– Шамиль, – испуганно, – мы же договаривались…

– Нет? Похоже, твоя мама таки была права, – понимаю, что меня несёт в опасном направлении, но остановиться уже не могу. Напряжение последних дней вырывается наружу, контролировать его я больше не в силах.

– О чём ты?

– Неважно. Теперь уже всё неважно. Давай на этом поставим точку. Прощай. Будь счастлива. Удачи в поисках правильного мужчины!

Разворачиваюсь и быстро ухожу.

– Шамиль!

Не оборачиваюсь. Не останавливаюсь. Я уже принял решение. И менять его не собираюсь. С меня довольно! Я – не мальчик для эскорт-услуг. И тем более, я – не альфонс. Я много лет рою землю носом, выворачиваюсь наизнанку, чтобы выбраться из того дерьма, в которое меня когда-то макнула лживая девка, а мой родной отец ей подыграл. И да, мне далеко не всё удалось. Но и немало у меня получилось! Я больше никому не позволю оскорблять и делать из меня идиота!

Трясёт. Заезжаю в магазин, покупаю выпивку. Я знаю, что нельзя, я никогда не пью, но сейчас мне надо унять дрожь и хоть немного расслабиться, а ничего лучшего я придумать не могу.

Бутылки мне не хватает, внутренний тремор не проходит, дурные мысли не отпускают. Вспоминаю, что где-то была ещё одна бутылка, подаренная так кстати благодарным пациентом. И… просыпаюсь от настойчивой трели телефона. На улице солнце. Чёрт. Который час? Дотягиваюсь до трубки, отвечаю.

– Гаджиев, мать твою! Ты где? Ты вообще охренел? У тебя сегодня две плановые назначены были – забыл? Где тебя носит?

– Который час? Я скоро буду.

– Да куда ты будешь? Кому ты тут нужен сейчас в таком состоянии. Уже два часа дня! Шевчука без тебя прооперировали, а Масловского перенесли на послезавтра. Сам будешь с ним разговаривать и объясняться. За Романова отдежуришь – он тебя сегодня прикрыл, график согласуешь завтра. Сегодня приводи себя в порядок. Завтра к восьми чтобы был как штык с объяснительной, – и отключается.

Вот это я попал… Голова с непривычки раскалывается. Иду за кофе. Пока кипятится вода, листаю телефон. Звонок от Леры, несколько сообщений. Удаляю, не читая. Кидаю номер в чёрный список. Прощай, лживая принцесса. К чёрту тебя и твою мамашу с вашими амбициями. Удачи в поиске денежного мешка правильной национальности и веры.