Создана для меня

Глава 29

Спустя время Самохин вскользь интересуется:

– Оформили развод?

– Да, – киваю без задней мысли, полагая, что вопрос – формальность.

– Виделся с Лерой? – не унимается профессор.

– Нет, она, похоже, сменила номер, дома не живёт, – не хочу об этом ни думать, ни говорить, но и послать его не позволяет воспитание.

– Как же вы разводились? – удивляется.

– Через суд, – отвечаю односложно в надежде, что он почувствует, что разговор мне неприятен.

Но Самохин настойчиво продолжает.

– Понятно. Она хоть в курсе развода?

– Я говорил ей, что подам на развод, она знает. Но уведомить её о суде не удалось, мой адвокат её не нашёл, – я не собираюсь оправдываться, но он меня вынуждает.

Какое вообще его дело? Почему эти вопросы он задаёт мне, а не ей?

– Нда. Разводиться в одностороннем порядке, не поговорив нормально с женой, по-моему, не очень благоразумно…

Завожусь… Я чту субординацию и уважаю его как наставника и талантливого врача. Но это не даёт ему права вмешиваться в мою жизнь и комментировать поступки! Тем более, что я не студент-первокурсник, пускающий слюни от каждой юбки и запутавшийся в отношениях.

– За неё мне всё сказал очень занятный видеоролик, – начинаю огрызаться, что мне не свойственно в общении со старшими.

– Тебе виднее, конечно.

Допрос наконец прекращается. И я даже успеваю выдохнуть и успокоиться. А профессор переводит разговор на другую тему.

– Шамиль, я правильно понимаю, что ты собираешься увольняться, ищешь новую работу? Видел твоё резюме.

Я киваю и выдаю неожиданно эмоционально:

– Не могу тут, хочу уехать. Неважно куда.

Он должен меня понимать! Невозможно постоянно жить и вариться в воспоминаниях. Невозможно отчитываться перед ним об отношениях с предательницей-женой. Я же человек, а не бездушный робот!

– Зачем? – он словно ничего этого не понимает. – Леру ты тут не увидишь, вряд ли она сюда вернётся. Зачем себе жизнь ломать? Если ты сейчас всё быстро закончишь, через два года выйдешь на защиту. Получишь диплом кандидата – и ищи новое место под солнцем. Я бы не дёргался пока.

Он говорит уверенно, будто общается с Лерой и в курсе её планов…

– Вы знаете, где она? Общаетесь с ней?

Конечно, знает. Кто, если не он?

– Иногда созваниваемся. Больше я ничего не могу сказать. Если Лера захочет, сама с тобой свяжется, – напускает тумана.

Она не захочет… А ведь старый лис наверняка всё знает.

– Дмитрий Палыч, скажите, пожалуйста, её правда изнасиловали? – спрашиваю без особой надежды на искренний ответ. Очевидно, он будет придерживаться той же легенды.

– А ты сам-то как думаешь? – отвечает вопросом на вопрос, как принято в этом городе.

Пожимаю плечами. Конечно, ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов. Особенно после головомойки, которую устроил Рустам.

– На видео не видно, чтобы она была против, – упрямо гну свою линию.

– На видео она в отключке под действием наркотиков! – неожиданно эмоционально рявкает профессор. – Я её возил на экспертизу. И заключение потом видел своими глазами. И её видел постоянно, пока не уехала.

Слушать это невыносимо. Не стоило заводить этот разговор…

– Так она у вас жила? – вполне разумное предположение, учитывая их отношения.

– Да.

– Сильно переживала? – внутри что-то сжимается, становится физически нехорошо.

– А это ты у неё спросить должен был. Не хочу быть испорченным телефоном, – уходит от ответа. Но по реакции понятно, что ответ утвердительный.

– Я не знал, она мне не сказала. Она говорила как-то странно, но я думал, что просто пытается как-то оправдаться. И я не расспрашивал, – оправдываюсь. Хотя в чём моя вина? – Где она сейчас? Как с ней связаться?

Не уверен, что мне это нужно. Сомневаюсь, что найду в себе силы. Но иногда так хочется заглянуть ей в глаза…

– Этого я тебе не скажу. Не буду врать, что не знаю. Но я обещал, что никому не выдам.

Ожидаемо… Вывернул мне все внутренности, посолил и бросил…

– Ну хоть намекните.

– Не буду я этого делать. Да и зачем тебе это? Ты своё решение принял. Пожалел себя, оградил от позора. Надеешься со временем отмыться. Считаешь себя жертвой, жаждешь отмщения, – каждое слово – в точку. Но почему мне от этого так плохо? – Я всё понимаю. Вернуться к ней ты не сможешь, постоянно будешь её попрекать, в итоге всё равно разбежитесь. Да и сомневаюсь, что она тебя простит.

Молча киваю… Точно. Не смогу. Уже не раз думал об этом. Что бы там ни случилось – не смогу.

– И дело не в том даже, что ты её в чём-то винишь. А в том, что эта ситуация разрушила твои розовые мечты. И ты пошёл по самому прямому пути, просто выкинул её из своей жизни. Нет жены – нет позора, боли и обиды. Правда ведь? Ну а каково ей при этом – это ведь неважно? – Самохин нападает и бьёт прицельно по болезненным точкам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чёртов психолог. Смотрит прямо на меня. Не нахожу слов, чтобы ему возразить.

– Ты ведь считаешь, что она сама виновата, что её изнасиловали, правда? Не надо было идти никуда со своими однокурсниками? Надо было сидеть в четырёх стенах и ждать мужа, правильно? – будто мысли читает. – Проблема только в том, что точно так же ей могли эту гадость насыпать где угодно. Даже в стаканчик кофе из кофейного аппарата в вестибюле университета. И она, по твоей логике, всё равно была бы виновата. Ведь её даже не избили. Ну да, трахнули насухую. Так она в отключке была. Если что и почувствовала, то уже остаточные неприятные ощущения. Ерунда, мелкие повреждения слизистой, за несколько дней зажило. Я верно излагаю ход твоих мыслей?

Он слегка повышает голос. Мне нечего ему возразить. Всё логично. Но, чёрт побери, не могу я через это перешагнуть и сделать вид, что ничего не было. Не могу! Потому и решение о разводе принял. И работу другую ищу. Невыносимо мне тут жить.

- А ты не задавал себе вопрос, какого чёрта, если она привела кого-то потрахаться в вашу спальню, этот кто-то включил камеру, а потом отослал видео тебе? Может, весь этот спектакль был разыгран исключительно для тебя? – и снова слышу то же предположение. Они что, сговорились? – Сомневаюсь, что этот придурок, который, безусловно, сядет, сам придумал это. Потому что нет ему в этом никакой выгоды. Хотел бы с ней переспать, так сделал бы это без камеры. Собирался её шантажировать? Так не было от него никаких угроз и требований! Его кто-то научил, даже не так – его кто-то заставил это сделать. Зачем? Вот это – тот вопрос, который ты должен был задать себе с самого начала, – останавливается и выдерживает паузу. – Это сделал тот, кто сильно хотел наказать или её, или тебя, или просто надеялся спровоцировать ваш развод. И ты с этим уродом сыграл на одном поле против Леры!

Звучит как приговор.

– Я знаю, кто предположительно слил видео в сеть, – включаюсь в разговор и высказываю мысли вслух. – Действительно, девка хотела мне отомстить за то, что отшил её. Но не похоже, чтобы спектакль затеяла она. Скорее, просто воспользовалась ситуацией.

– Ищи, кто с этого поимел выгоду. Павленко не раскалывается. Думаю, его крепко держат за яйца, или он надеется, что тот, кто это заказал, спасёт его от тюрьмы. А значит, люди непростые за этим стоят.

Не верю я в теорию заговора. В мелкую гадость от девки – верю. Но у меня нет врагов, способных провернуть такую махинацию. Да и какими могут быть мотивы? Глупость какая-то…

– Дмитрий Палыч, у меня нет с Лерой никакой связи. Все свои аккаунты в соцсетях она удалила. Вы можете попросить её, чтобы она связалась со мной? Я понимаю, что не Вы должны ей сообщать о разводе. Но ей же нужно как-то об этом узнать, решить вопрос с документами.

– Хорошо, я ей передам, – Самохин коротко резюмирует и уходит.

Лера

Цветение каштанов – самый красивый, пожалуй, период в году. Весна окончательно установила свой контроль и уступает место лету. Всё вокруг зелёное и яркое. И даже когда белые цветы уже осыпаются, это происходит очень красиво: как будто снег падает и покрывает землю пушистым ковром.

На выходных мы с моими новыми однокурсницами едем в центр. В планах у нас прогуляться по городу, посидеть в кафешке, а потом сходить в кино. Когда поднимаемся из метро на центральную улицу, кто-то хватает меня за руку.

– Лера, привет!

Поворачиваюсь и с ужасом узнаю Рустама, пытаюсь вырвать руку.

– Отпусти меня немедленно!

Девочки останавливаются и с нескрываемым интересом наблюдают за нами. Рустам хорош. Он не очень похож на Шамиля, но не уступает ему во внешней привлекательности.

– Лера, я так долго тебя искал!

– Рустам, оставь меня в покое. Я не хочу видеть ни тебя, ни твоего брата! Я сыта по горло вашей семьёй!

Говорю шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, но так, чтобы он хорошо меня слышал.

– Я – не мой брат. Я хотел бы тебе помочь.

– Мне не нужна твоя помощь! У меня всё хорошо. А если бы не встретила тебя, то было бы ещё лучше.

– Лера, давай где-то присядем и поговорим.

– А ничего, что я не одна, что у нас какие-то планы?

– Назови любое время, когда тебе будет удобно со мной встретиться.

– В среду я приеду к вам в город на суд.

– Какой суд? Разве вас ещё не развели?

– Честно говоря, я не знаю. Развели?

– Думаю, да.

– Отлично. Я как раз собиралась звонить Шамилю, чтобы в среду заодно подать заявление на развод. А он и без меня справился? Мне сказали, что заявление нужно подавать вдвоём.

– Через суд можно и одному.

– А, ясно. Ну развели - и ладно.

Улыбаюсь. Улыбка наверняка выходит криво. Но я стараюсь держать лицо.

– Шамиль, наверное, не знал, как с тобой связаться. Да и всем занимался адвокат, пока он был за границей. Я как раз об этом хочу поговорить.

– Нет, об этом я говорить не буду.

– Ты сказала “суд”. Это по делу Павленко?

– Да. Мне сказали, что нужно там присутствовать, чтобы отвечать на вопросы. Так что после суда можем встретиться. В присутствии моего охранника.

– Полагаешь, он нам понадобится?

– С тех пор как твой отец напал на меня, с вашей семьёй я общаюсь только при охране, желательно вооружённой. А лучше вообще не общаться. Вдруг скомпрометирую как-то? Я же теперь прокажённая.

– Не говори глупостей! Что значит "напал"?

– А это ты у него спроси. Пусть расскажет, как уговаривал забрать заявление на Павленко и не доводить до суда. Ну всё, я побежала, мы в кино опоздаем.

– Лера, погоди. Он тебе угрожал?

– Я не хочу это вспоминать.

– Дай мне свой новый номер.

– Зачем? Когда я приеду, сама наберу тебя.

Рустам наконец-то отпускает мою руку, догоняю девочек.

– Лера, кто этот красавчик? Ты его знаешь?

– Это брат моего мужа, – хочу добавить "бывшего", но язык почему-то не поворачивается. Воспоминания по-прежнему причиняют мне сильную боль.

– Надо было нас познакомить!

– Как-нибудь в другой раз, сейчас он торопился.

Настроение безвозвратно испорчено. Оставшийся вечер проходит как будто мимо меня. Отвечаю что-то невпопад. В кино смотрю на экран, силюсь понять, что там происходит, но никак не могу уловить суть происходящего.