Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 11 СТЕКЛЯННАЯ КЛЕТКА И ЖЕЛЕЗНЫЙ ОСКАЛ

Утро выдалось по-настоящему морозным. За панорамными окнами офиса «Спектр-Групп» мела метель, скрывая в серой хмари очертания города, но внутри здания царил стерильный, бездушный зной. Мила сидела в массивном кожаном кресле директора, которое всё еще пахло Азаром — тяжелым парфюмом, дорогим табаком и властью.

Она смотрела на свои ладони. Тонкие пальцы, безупречный маникюр. Еще неделю назад этими руками она перелистывала учебники в университете. Теперь на одном из пальцев красовался тяжелый перстень с черным бриллиантом — личное клеймо Азара, символ её «назначения».

— Доброе утро, Мила Алексеевна. — Дверь открылась без стука. Седой вошел в кабинет, неся в руках папку и стакан обжигающего кофе. Его взгляд, как всегда, был нечитаемым. — Персонал в конференц-зале. Ждут новую «хозяйку». Многие настроены скептически.

Мила выпрямилась. Боль в теле после вчерашнего склада еще напоминала о себе резкими уколами при каждом движении, но она заставила себя встать ровно.

— Пусть настроены как хотят, Седой. — Её голос прозвучал на удивление твердо. — Азар сказал, что я должна быть эффективной. И я буду.

Она вышла из кабинета. В холле её ждали двое охранников — безмолвные тени, приставленные Азаром. Мила чувствовала себя как в стеклянном гробу: все видят, все оценивают, но никто не поможет.

В конференц-зале сидело около двадцати человек. Мужчины в дорогих костюмах, женщины с хищными взглядами. Логисты, юристы, теневые бухгалтеры. Для них она была лишь «подстилкой босса», временным капризом криминального авторитета.

Мила прошла к главе стола. Она не садилась. Она оперлась руками о полированную поверхность, глядя прямо в глаза главному бухгалтеру — полному мужчине, который едва скрывал усмешку.

— Я знаю, что вы обо мне думаете, — начала она, и в зале воцарилась тишина. — И мне абсолютно насрать. Моя задача — чтобы цифры сходились, а грузы уходили вовремя. Если кто-то из вас решит, что я — слабое звено, через которое можно подворовывать у Азара… — Она сделала паузу, и её взгляд стал ледяным. — Вспомните, что случилось с предыдущим логистом. Седой, напомни им.

Седой сделал шаг вперед, поигрывая зажигалкой.

— Его нашли в порту. По частям.

Усмешка сошла с лица бухгалтера. По залу прошел ропот страха.

— К вечеру я жду отчеты по всем терминалам, — отрезала Мила. — Свободны.

Весь день она провела в бумагах. Её мозг, натренированный юрфаком, впитывал информацию как губка. Она видела схемы, видела откаты, видела, как Азар выкачивает деньги из легального бизнеса в свои криминальные структуры. Но среди счетов она наткнулась на нечто странное — регулярные переводы на счета клиники, где лежал её отец. Суммы были огромными. Слишком огромными для простого лечения.

В восемь вечера дверь кабинета распахнулась. Азар вошел стремительно, скидывая на диван заснеженное пальто. От него пахло морозом и агрессией.

— Седой доложил, ты сегодня строила моих крыс, — он подошел к столу, нависая над ней. — Не ожидал, Белова. Думал, будешь рыдать в туалете.

— У меня нет времени на слезы, — Мила подняла на него глаза. — Ты сам сказал: я — актив. Я окупаю вложенные средства.

Азар захохотал. Он схватил её за подбородок, заставляя встать. Его пальцы грубо впились в кожу, напоминая о его безграничной власти.

— Сука… какая же ты дерзкая стала за один день, — прорычал он. — Это чертовски заводит. Ты в этом костюме выглядишь как королева, которую хочется сорвать со стола и разложить прямо на этих гребаных отчетах.

Он резко дернул её за галстук, притягивая к себе. Его губы, пахнущие никотином, впились в её рот в яростном, собственническом поцелуе. Это не была ласка. Это было подтверждение прав на территорию.

— Поехали домой, — выдохнул он ей в губы, его рука бесцеремонно сжала её грудь через ткань пиджака. — Я хочу посмотреть, осталась ли в этой «бизнес-леди» та маленькая, дрожащая девочка, которую я взял на складе.

В машине Азар был взвинчен. Он постоянно матерился, обсуждая по телефону какие-то проблемы в порту. Тагир явно начал активные действия.

— Этот старый хрен думает, что может подрезать мои фуры? — орал Азар в трубку. — Передай ему: если еще хоть один мой водитель не доедет — я сожгу его любимый ресторан вместе с ним!

Когда они вошли в особняк, Азар не стал ждать. Он сорвал с Милы пиджак прямо в холле, расстегивая её блузку с мясом, так что пуговицы разлетелись по мрамору.

— Азар, подожди… — попыталась она протестовать, но он лишь сильнее прижал её к стене рядом с огромным зеркалом.

— Смотри на себя! — рычал он, заставляя её смотреть на свое отражение. — Видишь эту сучку в зеркале? Она — моя. Я её создал. Я дал ей это кресло, эти шмотки, это кольцо. И я могу забрать всё это в любой момент вместе с её жизнью.

Его руки крепко сжимали её запястья, прижимая их к шершавой поверхности. Грубые пальцы впивались в нежную кожу, оставляя синяки. Каждое движение было точным, расчётливым, лишённым малейшей нежности. Он врывался в неё резко, безжалостно, словно пытаясь уничтожить ту уверенность, которую она демонстрировала в офисе.

Мила чувствовала, как его массивное тело накрывает её, вдавливая в холодный металл. Её соски тёрлись о грубую ткань его рубашки, становясь твёрдыми от смеси боли и удовольствия. С каждым толчком он входил глубже, безжалостно разбивая все барьеры, которые она пыталась возвести.

Его грязные слова лились ей в ухо, словно яд, проникая в сознание. Каждое ругательство, каждый хриплый стон усиливали её возбуждение, заставляя тело предательски откликаться на эту первобытную грубость. Она чувствовала, как влага стекает по бёдрам, как пульсирует между ног от каждого мощного толчка.

Её ногти царапали его покрытые татуировками плечи, оставляя длинные багровые полосы. Она отвечала на его ярость своей собственной, затаённой злостью, выгибаясь навстречу его ударам. Её бёдра двигались в унисон с его движениями, принимая эту грубую страсть, эту животную потребность.

Она ненавидела его всем существом, но в этом безумном ритме чувствовала себя живой как никогда. Её дыхание становилось прерывистым, стоны — всё более громкими, несмотря на попытки сдержать их. Каждая клеточка её тела отзывалась на эту жестокую ласку, на эту беспощадную страсть.

Его движения становились всё более яростными, толчки — более глубокими. Она чувствовала, как приближается пик, как нарастает волна удовольствия, смешанного с отвращением. В этом безумном танце боли и наслаждения она теряла себя, растворяясь в первобытных инстинктах, которые он пробуждал в ней.

Когда всё закончилось, Азар остался лежать на ней, тяжело дыша.

— Ты завтра едешь со мной в порт, — прошептал он, не открывая глаз. — Будешь смотреть, как я решаю вопросы. Пора тебе увидеть изнанку твоего «логистического» бизнеса.

Мила молчала, глядя в потолок. Она знала, что завтра будет еще сложнее. Но теперь у неё была информация. Она знала, что счета клиники — это не просто лечение отца. Это счета за хранение чего-то очень важного. Или кого-то.

«Играй, Азар, — думала она, чувствуя, как его рука собственнически покоится на её бедре. — Думай, что ты меня сломал. Но скоро ты поймешь, что самая опасная ставка в этой букмекерской конторе — та, которую ты сделал на меня».

Сегодня, Мила Белова окончательно поняла: в этом мире либо ты на коленях, либо ты держишь нож. И она уже начала затачивать свой.