Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 27 ПРИКАЗ

Дождь хлестал по стёклам пентхауса, размывая огни ночного города. В кабинете Азара горела лишь настольная лампа, отбрасывая резкие тени на его лицо. Он сидел в кресле, сжимая в пальцах бокал с виски, а перед ним на столе лежала чёрная бархатная коробочка.

Мила стояла у двери, не решаясь войти. Она знала: этот вечер изменит всё. Или уничтожит.

— Заходи, — голос Азара прозвучал как удар хлыста. — Хватит прятаться.

Она шагнула внутрь, чувствуя, как колотится сердце.

— Что это? — спросила, глядя на коробочку.

Азар медленно поднял глаза. В них — ни капли нежности, только холодная, железная решимость.

— Это не просьба, Мила. Это приказ. Ты станешь моей женой. Навсегда.

Тишина. Только стук дождя за окном, будто барабанная дробь перед казнью.

— Ты шутишь? — она попыталась рассмеяться, но звук вышел жалким. — После всего… ты хочешь свадьбу?

— Я хочу, чтобы ты перестала быть тенью. Хочу, чтобы все знали: ты — моя. Не игрушка, не наёмница, не «соучастница». Ты — жена. Хозяйка. Моя королева.

Он встал, подошёл вплотную. Его пальцы впились в её плечи.

— И это не обсуждается. Ты либо соглашаешься, либо…

— Либо? — она вскинула голову, встречая его взгляд. — Что тогда, Азар? Убьёшь меня?

Он рассмеялся — коротко, безрадостно.

— Нет. Я просто сломаю тебя. Так, чтобы даже мысль о побеге стала болью. Потому что ты уже не сможешь без меня. И я не смогу без тебя.

Мила закрыла глаза. Она знала: это не любовь. Это — одержимость. Но в этой одержимости было что‑то, от чего её кровь закипала.

— Почему сейчас? — прошептала она. — После всех предательств, после крови… почему именно сейчас?

— Потому что я устал делить тебя с призраками. С твоим отцом, с Сокольским, с самим чёртом. Ты — моя. И я хочу, чтобы это было официально. Чтобы ни один ублюдок не смел даже взглянуть на тебя без моего разрешения.

Он открыл коробочку. Внутри — кольцо. Белое золото, чёрный бриллиант, огранённый так, что грани напоминали острые лезвия.

— Надень.

— А если я откажусь?

Его пальцы сжались сильнее.

— Тогда я сам надену его на твой палец. И на цепь. Выбирай.

Спальня. Полночь

Он толкнул её на кровать, не снимая кольца с её руки. Его движения — резкие, почти жестокие — не были любовью. Это был захват. Утверждение власти.

— Скажи это, — потребовал он, нависая над ней. — Скажи, что ты моя жена.

— Я твоя жена, — выдохнула она, чувствуя, как металл кольца врезается в кожу.

— Громче.

— Я твоя жена! — крикнула она, и звук эхом отразился от стен.

Азар замер, потом резко притянул её к себе, впиваясь в губы грубым, почти болезненным поцелуем. Его руки скользили по её телу, оставляя следы, которые завтра превратятся в синяки. Но ей не было больно. Ей было… правильно.

Он разорвал поцелуй лишь на мгновение, чтобы сорвать с неё одежду. Ткань трещала под его пальцами, пуговицы летели в стороны. Мила вскрикнула, когда его ладонь с силой опустилась на её бедро, оставляя красный отпечаток.

— Больно? — прохрипел он, глядя ей в глаза.

— Да… — она задыхалась, но в голосе не было мольбы. Только вызов.

— Хорошо. — Он усмехнулся, прижимая её запястья к матрасу. — Пусть будет больно. Пусть ты запомнишь этот момент.

Его губы опустились на её шею, оставляя следы — тёмные, как клеймо. Он кусал, лизал, снова кусал, пока кожа не покрылась россыпью багровых отметин. Мила извивалась под ним, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— Ненавижу тебя, — прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи.

— Ненавидь. — Он резко вошёл в неё, заставляя вскрикнуть. — Но только меня. Потому что больше никого рядом с тобой не будет.

Её тело содрогалось под ним, мышцы сжимались, выжимая из него последние остатки самоконтроля. Он двигался жёстко, неумолимо, словно хотел стереть из её памяти всех, кто был до него. Хотел, чтобы она знала: отныне её тело принадлежит только ему.

— Смотри на меня, — приказал он, схватив её за подбородок. — Смотри и запомни: ты — моя.

Её глаза, полные слёз и ярости, встретились с его взглядом. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего. Только они. Только его руки, его губы, его плоть, сливающаяся с её плотью в едином, безумном ритме.

— Ещё… — простонала она, выгибаясь навстречу. — Ещё…

Он усмехнулся, ускоряя темп. Его пальцы сжали её грудь, потом скользнули ниже, находя самое чувствительное место. Мила закричала, её тело содрогнулось в судороге, а он продолжал двигаться, не давая ей передышки, не позволяя ей уйти в это сладкое забытье.

— Моя… — выдохнул он, впиваясь пальцами в её бёдра. — Только моя…

Когда всё закончилось, он рухнул рядом, тяжело дыша. Мила лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Её тело горело, каждый нерв пульсировал, но внутри была странная, опустошающая пустота.

— Ты моя жена, — повторил Азар, проводя пальцами по её плечу. — И это навсегда.

Она не ответила. Только закрыла глаза, позволяя темноте поглотить её.

Порт. Утро

Они стояли на пирсе, наблюдая, как его люди грузят контейнеры на корабль. Ветер рвал её волосы, но она не отворачивалась. Теперь на её пальце — кольцо. Чёрный бриллиант блестел, как капля крови.

— Что дальше? — спросила она, не глядя на него.

— Дальше мы идём вперёд. Вместе. — Азар положил руку на её плечо, сжал. — Ты — моя жена. А значит, все, кто встанет на нашем пути, будут знать: они воюют не со мной. Они воюют с нами.

Мила кивнула. Она знала: обратной дороги нет. Но впервые за долгое время ей не хотелось бежать.

Потому что теперь она была не просто Милой Беловой.

Теперь она была женой Азара.