Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 13 СЫВОРОТКА ПРАВДЫ

Подвал особняка Азара пах не так, как остальной дом. Здесь не было аромата селективного парфюма, дорогой кожи или свежесваренного кофе. Здесь пахло сырым бетоном, застарелым страхом и ржавчиной. Зима за окном кусала прохожих морозом, но здесь, под землей, холод был иного рода — он пробирался в самую душу, заставляя зубы выбивать мелкую дробь.

Мила стояла перед железной дверью, сжимая в кармане тонкий шприц-тюбик. Её сердце, казалось, превратилось в кусок льда. Она помнила, как всего пару часов назад Азар вбивал в неё свою волю на дубовом столе своего кабинета, как его матерные слова клеймили её сознание. Он хотел, чтобы она стала им. Что ж, он получит свою «идеальную сучку».

Дверь открылась с протяжным скрипом. В центре комнаты, под единственной лампой, качающейся на оголенном проводе, сидела Алина. Дочь Тагира выглядела жалко: растрепанные волосы, порванное платье, на скуле наливался багровый кровоподтек. Но стоило ей увидеть Милу, как в её глазах вспыхнула такая ненависть, что воздух вокруг, казалось, затрещал.

— Пришла поглумиться, подстилка? — голос Алины был сорван, но в нем всё еще звенел металл. — Азар прислал свою любимую грелку, чтобы она закончила его грязную работу?

Мила подошла ближе, её каблуки цокали по бетону, как отсчет секунд до взрыва. Она не ответила. Медленно, с какой-то пугающей методичностью, она достала из сумочки ампулу и шприц.

— Ты знаешь, что это? — тихо спросила Мила, наполняя шприц прозрачной жидкостью. — Это не яд. Это сыворотка, которая развязывает язык быстрее, чем раскаленное железо. Азар хотел прислать Седого. Ты ведь знаешь Седого? Он не любит разговаривать. Он любит ломать кости.

Алина дернулась в путах, её дыхание стало частым и поверхностным.

— Ты не сделаешь этого, Белова. Ты же «хорошая девочка». Ты училась на юриста, ты веришь в закон…

— Закон умер в тот день, когда мой отец продал меня Азару, — Мила наклонилась к самому лицу пленницы. — А «хорошая девочка» сдохла сегодня в порту, когда ты назвала её шлюхой.

Мила резко схватила Алину за предплечье. Та закричала, пытаясь вырваться, но Мила, ведомая какой-то безумной, транслируемой ей самим Азаром силой, всадила иглу.

— Рассказывай, Алина. Где сервера твоего отца? Где те данные, за которые Азар готов вырезать половину города?

Прошло десять минут. Препарат начал действовать. Глаза Алины затуманились, голова безвольно опустилась на грудь. Она начала бредить, выплескивая обрывки информации, адреса, пароли. Мила лихорадочно записывала всё в телефон. Каждое слово было гвоздем в гроб Тагира и… рычагом давления на Азара.

В какой-то момент Алина всхлипнула и прошептала:

— Твой отец… он не просто заложник. Он добровольно помогает отцу. Он сливал Азара Тагиру с самого начала. Квитанция была настоящей, Мила. Азар подставил его, потому что знал: Леша — крыса.

Мила замерла. Шприц выпал из её рук и с тихим звоном разбился о бетон.

— Что ты сказала?

— Твой папаша… он хотел продать тебя Тагиру еще месяц назад, — Алина бредила, её губы кривились в жалкой улыбке. — Азар просто перекупил лот… Он спас тебя от моего отца, дура… Он спас тебя…

В этот момент дверь подвала распахнулась. На пороге стоял Азар. Он выглядел как демон, вышедший из самого пекла: рубашка расстегнута, на руках свежие пятна крови, в глазах — дикий, неуправляемый огонь.

— Узнала правду, куколка? — прохрипел он, подходя к ней. — Узнала, что твой святой папаша — гнида, которая торговала твоим телом на закрытых аукционах Тагира еще до того, как ты пришла в мою контору?

Мила обернулась к нему, её лицо было белым, как мел.

— Ты знал… Ты знал это с самого начала и молчал! Ты заставлял меня чувствовать себя виноватой, заставлял меня отрабатывать долг, которого не было!

Азар схватил её за плечи, встряхивая так, что её голова мотнулась назад.

— Я купил тебя! Слышишь⁈ — рявкнул он, пересыпая речь матерными словами, которые теперь звучали как молитва безумца. — Я вырвал тебя из рук тех, кто пустил бы тебя по кругу в первую же ночь! Да, я пиздел. Да, я ломал тебя. Но я единственный в этом ебаном мире, кто не хотел тебя продать. Я хотел ВЛАДЕТЬ тобой. Чувствуешь разницу, Белова⁈

Он впился в её губы яростным, сокрушительным поцелуем — не лаской, а захватом, словно метил территорию. Его зубы впивались в её нижнюю губу до лёгкой боли, язык вторгался с бесцеремонной властностью, не оставляя места для возражений. Мила сопротивлялась: кулаки молотили его грудь, пальцы царапали плечи, но каждое её движение лишь распаляло его ещё сильнее.

Она ненавидела его — за ложь, за предательство, за то, что он снова оказался тем единственным, кто мог заставить её тело предавать разум. Ненавидела отца, брошенного где‑то в прошлом, ненавидела себя за слабость, но… Азар был реальностью. Жёсткой, беспощадной, обжигающей — и оттого единственно настоящей.

Его руки рванули её одежду с такой силой, что треск ткани эхом отразился от сырых стен подвала. Пуговицы брызнули в разные стороны, кружево белья разорвалось, обнажая кожу, уже пылающую от его прикосновений. Мила попыталась оттолкнуть его, но он перехватил её запястья, прижал к холодной кирпичной кладке, и в этом жесте было столько первобытной власти, что у неё перехватило дыхание.

— Ты моя, — выдохнул он ей в губы, и в его голосе звучала не просьба, а приговор.

Она хотела крикнуть «нет», но вместо этого издала сдавленный стон, когда его пальцы скользнули вниз, находя самое чувствительное место. Он знал её тело лучше, чем она сама — знал, как заставить её гореть, даже когда она пыталась ненавидеть. Его прикосновения были грубыми, почти жестокими, но именно эта беспощадность разжигала в ней огонь, который она так тщетно пыталась погасить.

Азар не спрашивал — он брал.

Он вошёл в неё резко, без предупреждения, и Мила вскрикнула, впиваясь зубами в собственную ладонь, чтобы не издать звук, который мог бы прозвучать как капитуляция. Но тело её уже сдалось: мышцы сжимались вокруг него, отзываясь на каждый толчок, а бёдра невольно подавались навстречу, вопреки её воле.

Это не было любовью. Это не было даже страстью в её привычном понимании. Это была кара. Освобождение. Ритуал разрушения.

Он двигался в ней с беспощадной ритмичностью, каждый удар — как клеймо, каждый выдох — как проклятие. Его губы прижались к её шее, оставляя следы зубов и горячих поцелуев, его руки сжимали её бёдра так, что наверняка останутся синяки — и она знала, что будет смотреть на них потом, вспоминая, кто поставил эти метки.

— Ненавижу тебя… — прошептала она, но голос дрогнул, превращая слова в мольбу.

— Не пизди, — хрипло усмехнулся он, усиливая напор.

Его шёпот на ухо был смесью грязных слов и откровенной правды:

— Ты вся мокрая… Ты хочешь этого. Ты всегда этого хотела.

И она не могла отрицать.

Где‑то рядом, в полумраке, лежала Алина — в наркотическом забытьи, равнодушная к происходящему. Но Миле было не до неё. Весь мир сузился до ощущений: жёсткость кирпичной стены за спиной, запах пота и секса, заполнивший затхлый воздух, и Азар — везде, всюду, внутри неё, в её мыслях, в её крови.

Его пальцы впились в её волосы, оттягивая голову назад, открывая шею для новых укусов. Его движения становились всё резче, всё неудержимее, и она чувствовала, как внутри нарастает волна, которую уже не остановить.

— Смотри на меня, — приказал он, и в его глазах горел огонь, от которого невозможно было спрятаться.

Мила подчинилась — и в этот момент всё взорвалось.

Её крик потонул в его поцелуе, её тело содрогнулось в судорогах, а он продолжал двигаться, доводя её до нового пика, пока она не захлебнулась собственными всхлипами. И только когда последний спазм отпустил её, он замер, уткнувшись лбом в её плечо, тяжело дыша.

Когда они, обессиленные, опустились на холодный бетон, сверху раздался грохот. Особняк содрогнулся от взрыва.

— Началось, — Азар мгновенно вскочил, подхватывая пистолет. Его лицо снова стало жестким и расчетливым. — Тагир пришел за своей дочерью. Седой! — закричал он в рацию. — Всем занять позиции!

Он посмотрел на Милу — обнаженную, изломанную, с горящими глазами.

— Бери ствол, куколка. Пора показать, чему ты научилась. Если мы сегодня сдохнем, то сделаем это красиво.

Мила поднялась. Она больше не чувствовала холода. Она взяла пистолет Азара, который он протянул ей, и её рука не дрогнула. В эту ночь старая жизнь Милы Беловой превратилась в пепел. Впереди была только война. И человек, которого она ненавидела так сильно, что готова была убить любого, кто попытается его у неё отнять.

— Пошли, хозяин, — произнесла она, и в её голосе Азар услышал то, чего добивался все эти дни. Сталь.

Битва за особняк началась.

Взрывной волной выбило массивную дубовую дверь в конце коридора. Сверху, из холла, донеслись сухие щелчки автоматных очередей и крики. Особняк, который еще час назад казался неприступной крепостью, наполнился едким дымом и гарью.

Азар действовал на инстинктах. Он рванул Милу на себя, закрывая своим телом, когда сверху посыпалась штукатурка. Его глаза горели тем самым безумным блеском, который она видела в порту.

— Встань за колонну! — рявкнул он, перекрывая грохот. — Седой, доложи обстановку!

Рация на плече Азара захрипела:

— Хозяин, их человек двадцать. Зашли через зимний сад. Тагир не жалеет патронов, валят всех без разбора. Мы держим лестницу, но долго не простоим!

Азар обернулся к Миле. На ней была только его рубашка, наброшенная на скорую руку, и пистолет в тонких пальцах. Она выглядела как падший ангел в эпицентре ада.

— Послушай меня, Белова, — он схватил её за лицо, его ладони были горячими и влажными от пота. — Если они прорвутся, хватай Алину и уходи через технический тоннель. Он выведет тебя к гаражам. Там стоит байк. Ключи в щитке.

— А ты? — Мила вцепилась в его запястья. В этот момент ненависть, ложь отца, унижения — всё это отошло на второй план. Остался только этот зверь, который, как оказалось, был единственным, кто не выставил её на торги.

— А я закончу наши терки со стариком, — Азар хищно оскалился. — Я слишком долго ждал этого дня.

Он грубо, почти болезненно впился в её губы в последнем, отчаянном поцелуе. В этом жесте было всё: и его матерная ярость, и его извращенная любовь, и прощание.

— Иди! — он толкнул её в сторону двери, где была привязана Алина.

Мила вбежала в комнату. Дочь Тагира уже пришла в себя от сыворотки, её глаза в ужасе расширились, когда она услышала звуки боя.

— Твой отец здесь, — Мила начала быстро перерезать путы ножом, который Азар всегда носил за голенищем. — Он пришел убить Азара. И нас с тобой, если мы не уберемся.

— Он не убьет меня! Я его дочь! — закричала Алина.

— Ты для него такой же «актив», как и я для своего отца! — Мила рывком подняла её на ноги. — Двигайся, если хочешь жить!

Они бежали по узкому техническому коридору, когда за спиной раздался оглушительный грохот — это Азар взорвал пролет лестницы, отрезая путь нападающим. Звуки стрельбы стали глуше, но вибрация от взрывов продолжала сотрясать стены.

В гараже было темно и пахло бензином. Мила нашла байк — тяжелый черный «Дукати». Она запрыгнула в седло, заставляя Алину сесть сзади.

— Держись крепче, сучка, — прошипела Мила, заводя мотор. Рёв двигателя заглушил последние крики в доме.

Она вылетела из гаража, сминая ворота. Холодный январский воздух ударил в лицо, отрезвляя. Мила гнала по ночным улицам города, чувствуя, как внутри неё окончательно выкристаллизовывается новая личность.

Она не поехала в полицию. Она не поехала к отцу. Она знала одно место, о котором Азар упоминал лишь вскользь — заброшенный охотничий домик в пригороде.

Через полчаса они были на месте. Мила затащила полуобморочную Алину в дом и приковала её к батарее. Теперь у неё был главный козырь.

Она вышла на крыльцо, достала телефон. На экране светилось десять пропущенных от Седого. Она набрала номер.

— Говори, — коротко бросила она.

— Азар ранен, — голос Седого был тяжелым, он явно задыхался. — Мы отступили к старым докам. Тагир зажал нас. Он требует Алину в обмен на голову Хозяина.

Мила сжала телефон так, что пластик хрустнул.

— Передай Тагиру, — её голос был ледяным, лишенным эмоций. — Если он хочет видеть свою дочь живой, пусть придет один. К докам. Через час. И пусть захватит моего отца. Я хочу посмотреть в глаза обоим своим «создателям» перед тем, как отправлю их в ад.

Она сбросила звонок и посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Ночь, когда игрушка сломала систему.

Она зашла в дом, взяла запасную обойму и посмотрела на Алину.

— Знаешь, в чем твоя ошибка, Алина? Ты думала, что Азар меня сломал. А он меня просто… заточил.

Мила Белова, бывшая студентка и нынешняя тень дьявола, была готова к своей последней ставке. И в этой игре она не собиралась делить выигрыш ни с кем.

Холод пригорода пробирал до костей. В этом заброшенном охотничьем домике, среди заиндевевших стен, Мила чувствовала себя единственным живым существом во всей замерзшей вселенной. Алина, прикованная к батарее, затихла, лишь изредка всхлипывая. Наркотический туман «сыворотки» сменился липким животным ужасом.

Мила проверяла пистолет. Движения были четкими, механическими. Сегодня, она окончательно похоронила ту девочку, которая когда-то мечтала о тихой карьере юриста.

— Ты не сделаешь этого, — прохрипела Алина, поднимая голову. — Ты не убийца. Ты просто напуганная девка, которой Азар заморочил голову своим доминированием.

Мила медленно повернулась к ней. В тусклом свете единственной лампы её глаза казались двумя черными дырами.

— Ошибаешься, Алина. Я — именно то, что вы все из меня сделали. Мой отец продал меня. Твой отец купил бы меня. А Азар… Азар научил меня, что в этом мире выживает только тот, кто бьет первым.

Она подошла к пленнице и резко схватила её за подбородок.

— Твой отец придет в доки. И он приведет моего папашу. Они оба думают, что я — слабое звено. Но сегодня я сама буду раздавать карты.

Мила вытащила Алину из дома и затолкнула в багажник старой «Нивы», найденной в сарае. Рёв мотора разрезал ночную тишину. Дорога к портовым докам казалась бесконечной полосой тьмы.

Когда она подъехала к порту, небо на востоке начало едва заметно светлеть, окрашиваясь в кроваво-багряный цвет. Доки выглядели как кладбище гигантских машин. Впереди, в свете прожекторов, стояли несколько черных машин.

Мила вышла, прикрываясь дверцей. В центре площадки, под прицелом людей Тагира, стоял Азар. Его рубашка была залита кровью, левая рука безвольно висела, но он всё еще стоял прямо, не опуская головы. Рядом с Тагиром, дрожа и заискивающе глядя на старика, стоял её отец — Алексей Белов.

— Где моя дочь⁈ — закричал Тагир, его голос эхом разнесся над замерзшей водой.

— Сначала отпустите Азара, — крикнула Мила в ответ. Её рука на пистолете была твердой как камень. — И пусть мой «доблестный» родитель сделает шаг вперед. Я хочу видеть его лицо.

Тагир кивнул. Один из его боевиков толкнул Азара. Тот пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону Милы. Алексей Белов, почуяв неладное, попытался спрятаться за спину Тагира, но старик сам вытолкнул его вперед.

— Милочка… доченька… — запричитал отец, вытирая слезы. — Скажи им, где Алина. Азар — мразь, он тебя использовал! Тагир Вахидович обещал нам защиту!

Мила смотрела на него, и внутри неё не шевелилось ничего, кроме брезгливости.

— Защиту? Папа, ты продал меня за долги, которых не было. Ты работал на Тагира, пока Азар кормил тебя и лечил. Ты — крыса. И самое обидное, что ты даже не дорогая крыса.

Она открыла багажник. Алина, связанная по рукам и ногам, вывалилась на снег.

— Вот твоя дочь, Тагир! Но если твои люди сделают хоть одно движение — я всажу ей пулю в затылок.

— Что ты хочешь, девка? — прорычал Тагир, сжимая трость.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — Мила сделала шаг вперед, прижимая ствол к голове Алины. — Забирай свою дочь. Забирай эту падаль, которая называет себя моим отцом. Уматывайте из этого города. И если я еще раз увижу кого-то из вас рядом с Азаром… я использую все те данные, которые вытянула из твоей дочери под сывороткой. Твои порты, твои счета, твои связи с Москвой — всё взлетит на воздух за одну секунду.

Тагир замер. Он недооценил её. Он смотрел на эту девочку в рваной рубашке Азара и видел в ней отражение самого страшного врага — того, кому нечего терять.

— Договорились, — процедил старик. — Забирайте его.

Азар дошел до Милы. Он тяжело дышал, от него пахло металлом и порохом. Он посмотрел на неё, и в его взгляде Мила увидела то, чего никогда не ожидала — гордость. Пополам с безумной, всепоглощающей страстью.

— Ты… ты сделала это, куколка… — прохрипел он, опираясь на её плечо.

Мила не отвела пистолет от Алины, пока машины Тагира не скрылись в утреннем тумане, увозя с собой её прошлое и её предавшего отца.

Когда они остались одни на пустой пристани, Азар внезапно схватил её за горло, притягивая к себе. Его губы, соленые от крови, впились в её в яростном, болезненном поцелуе.

— Ты сумасшедшая… — рычал он, его рука, несмотря на ранение, властно сжала её бедро через тонкую ткань. — Ты могла их всех убить. Могла уйти с ними.

— Я сделала ставку, хозяин, — прошептала Мила, чувствуя, как адреналин сменяется изнеможением. — На тебя. И теперь ты должен мне гораздо больше, чем восемь миллионов.

Азар захохотал, и этот смех перешел в кашель. Он прижал её к себе так сильно, что её ребра затрещали.

— Ты получишь всё, Белова. Весь этот город будет лежать у твоих ног. Но сначала… сначала мы вернемся домой. У меня есть для тебя еще одно наказание за то, что ты действовала без приказа.

Мила посмотрела на восходящее солнце. Утро новой жизни. Она знала, что её ждет в особняке. Знала, каким жестоким и откровенным будет их следующая схватка в постели.

Но теперь она знала главное: она не игрушка. Она — полноправный игрок. И дьявол, стоящий рядом с ней, наконец-то нашел себе достойную пару.

— Поехали домой, Азар, — произнесла она, убирая пистолет за пояс. — У нас впереди много работы.