Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 12 ПОРТОВЫЕ КРЫСЫ И ЗАПАХ ПОРОХА

Мила стояла перед зеркалом в спальне, застегивая пуговицы на плотной черной рубашке. Ткань терлась о свежие ссадины на ключицах — немое напоминание о том, как яростно Азар «вознаграждал» её за верность прошлой ночью.

— Готова, куколка? — голос Азара разрезал тишину.

Он стоял в дверном проеме, затягивая кожаную кобуру под мышкой. В черной водолазке и тяжелом пальто он выглядел как предвестник апокалипсиса. Его взгляд скользнул по фигуре Милы, задержавшись на её лице. Она научилась накладывать макияж так, чтобы взгляд казался непроницаемым, а губы — застывшими в полуулыбке-полуусмешке.

— Готова, — ответила она, поправляя воротник. — Что сегодня в меню? Снова будем пугать бухгалтеров или перейдем к настоящему мясу?

Азар усмехнулся, подходя ближе. Он обхватил её шею ладонью, большой палец привычно лег на кадык, чувствуя её бешеный пульс.

— Сегодня, Белова, ты увидишь, за что я получаю свои миллионы. Мы едем в северный терминал. Тагир решил, что праздники — лучшее время, чтобы перехватить мой груз из Европы. Старый хер думает, что я буду пить водку и спать.

— А ты? — Мила не отвела взгляд.

— А я буду убивать, — просто ответил он, и в его черных глазах вспыхнул огонек азарта. — И ты будешь рядом. Чтобы каждый в этом порту знал: ты не просто моя игрушка. Ты — мой талисман. Моя удача, которую я вырвал у твоего папаши из глотки.

Поездка в порт заняла сорок минут. Огромные краны, похожие на скелеты доисторических животных, возвышались над замерзшей гладью Оми. Воздух здесь был пропитан мазутом, солью и ледяной влагой. «Майбах» Азара, сопровождаемый двумя черными джипами с охраной, пролетел через КПП, не притормаживая.

Северный терминал встретил их суетой. Десятки фур были заблокированы людьми Тагира. Отовсюду слышался отборный мат и лязг затворов.

— Сиди в машине, — бросил Азар Миле, выходя из салона. — Седой, глаз с неё не спускай. Если хоть одна пуля полетит в эту сторону — закроешь её своим телом, понял?

Мила смотрела через бронированное стекло. Азар шел к группе вооруженных людей с такой уверенностью, словно за ним стояла целая армия. Он не кричал. Он говорил тихо, но каждое его слово заставляло его оппонентов сжиматься. В какой-то момент один из людей Тагира вскинул автомат, но Азар среагировал быстрее.

Глухой хлопок выстрела — и человек рухнул на бетон. Мила вскрикнула, закрыв рот ладонью. Это была не киношная стрельба. Это была грязная, быстрая смерть.

Через минуту всё было кончено. Люди Тагира, лишившись лидера, начали отступать. Азар вернулся к машине, его лицо было брызнуто каплями чужой крови. Он открыл дверь и заглянул внутрь.

— Видела? — прохрипел он, его зрачки были расширены до предела. — Так решаются вопросы, когда слова заканчиваются.

Он грубо схватил её за затылок и притянул к себе, вжимаясь своими губами в её. Мила почувствовала вкус металла — то ли от его губ, то ли от воздуха. Это было дико, страшно и странно возбуждающе. Адреналин, витавший вокруг Азара, передался и ей.

— Поехали, — он оттолкнул её и сел за руль. — У нас есть еще одно незаконченное дело.

Они приехали в небольшое административное здание в глубине порта. В подвальном помещении, где гудели трубы, Мила увидела… Алину. Дочь Тагира была привязана к стулу, её лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь ненависти, что и у её отца.

— Алина… — выдохнула Мила.

— Молчи, Белова, — Азар подошел к Алине и схватил её за волосы. — Ну что, сучка? Думала, подговоришь мою куколку предать меня? Думала, я не узнаю про ваш «план» в офисе?

Алина плюнула ему в лицо.

— Ты сдохнешь, Азар. Мой отец сотрет тебя в порошок. А эта девка… она просто ждет случая, чтобы всадить тебе нож в спину.

Азар захохотал, вытирая лицо. Он повернулся к Миле и протянул ей свой пистолет. Тяжелый, холодный металл обжег ладонь.

— Докажи мне свою верность, Мила, — его голос стал вкрадчиво-опасным. — Выстрели ей в ногу. Просто в ногу. Покажи, что ты сделала выбор. Что ты больше не Белова. Что ты — часть моей тени.

Мила смотрела на Алину. Та смотрела на неё с презрением. В комнате повисла удушливая тишина. Седой стоял в дверях, держа руку на кобуре.

— Стреляй, сука! — рявкнул Азар, прижимаясь к Миле со спины и направляя её руку своим телом. — Или я прямо сейчас позвоню в клинику и скажу, чтобы твоему отцу отключили аппарат ИВЛ. У тебя три секунды!

Мила чувствовала его горячее дыхание, его возбуждение от близости смерти. Её палец лег на курок. Один… два…

Раздался выстрел. Алина вскрикнула, и комната наполнилась запахом пороха. Но пуля ушла в пол, в сантиметре от стопы пленницы.

Мила выронила пистолет, её всю трясло.

— Я… я не могу…

Азар резко развернул её к себе. Его лицо было искажено яростью, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на уважение. Он схватил её за горло и прижал к стене.

— Слабая… всё еще такая слабая, — прошипел он, пересыпая речь матами. — Но ты не промахнулась по ошибке. Ты выстрелила мимо намеренно. Ты бросила мне вызов, Белова? В моем же доме?

— Я не убийца, Азар! — закричала она ему в лицо. — Ты можешь владеть моим телом, можешь заставлять меня подписывать твои грязные бумаги, но ты не заставишь меня стать такой же мразью, как ты!

Азар замер. Его рука на её шее дрогнула. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Его ярость медленно превращалась в нечто иное — в одержимость, которая граничила с безумием.

— Уведите её, — бросил он Седому, указывая на Алину. — В особняк. В подвал. Она будет нашим козырем. А ты… — он снова повернулся к Миле, его голос стал хриплым и низким. — Ты поедешь со мной. Сейчас.

Он потащил её обратно в машину. Всю дорогу он молчал, но его рука на её бедре сжималась так сильно, что Мила чувствовала, как лопаются капилляры под кожей.

Дома он не стал вести её в спальню. Он затащил её в кабинет, швырнул на стол, сметая всё: бумаги, ноутбук, графин с водой.

— Ты думала, ты святая? — рычал он, срывая с неё рубашку. — Ты думала, ты лучше меня? Да ты течешь от этого запаха пороха, Белова! Ты хочешь этой власти так же сильно, как и я!

Одним резким движением он сорвал одежду с неё, затем с себя, и нетерпеливо, будто боялся, что ускользнёт, вклинился в неё.

Азар двигался в ней с такой силой, что каждый его толчок эхом отдавался в её теле. Его мощные бёдра работали как механизм, безжалостно врываясь в её плоть, словно он пытался добраться до самой сути её существа. Грубые руки сжимали её талию, оставляя следы от пальцев, а губы оставляли багровые засосы на её шее.

Мила чувствовала, как его член проникает всё глубже, заполняя её полностью, до предела. Её тело содрогалось от каждого движения, от каждого грубого толчка, который словно выбивал из неё дух. Она задыхалась от смеси ненависти и желания, от того, как её собственное тело предавало её, отвечая на эту жестокую ласку.

Его дыхание становилось всё более хриплым, а движения — более яростными. Он входил в неё с такой силой, что она чувствовала каждый его удар внутри себя. Её ногти царапали его спину, оставляя глубокие следы, а слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом.

Каждый его толчок был словно наказание за её непокорность, за её гордость, за то, что она смела противостоять ему. Но в то же время в этих движениях была какая-то первобытная страсть, которая заставляла её тело отвечать, несмотря на все протесты разума.

Её стоны становились всё громче, несмотря на попытки сдержать их. Она чувствовала, как нарастает волна удовольствия, как её тело начинает дрожать от приближающегося оргазма. В этом безумном танце боли и наслаждения она теряла себя, растворяясь в ощущениях, которые он вызывал в ней.

И в этот момент, среди боли и ярости, среди слёз и стонов, она поняла, что Азар был прав. Только он видел её настоящую — не ту, кем её хотели видеть другие, а ту, кем она была на самом деле: сильную, способную выдержать любую боль, способную выжить в самом настоящем аду.

Его движения становились всё более неистовыми, толчки — более глубокими и резкими. Она чувствовала, как приближается пик, как всё её тело напрягается в предвкушении освобождения. В этом безумном моменте она была полностью его, принадлежала ему каждой клеточкой своего существа.

Когда он наконец выдохся и замер на ней, тяжело дыша, Мила прошептала ему в ухо:

— Ты думаешь, ты победил? Ты просто привязал себя ко мне крепче, чем я к тебе. И когда ты упадешь, Азар… я буду последней, кого ты увидишь.

Азар приподнялся, посмотрел в её холодные, решительные глаза и впервые в жизни почувствовал… страх. И это был самый сладкий страх в его жизни.

— Тогда это будет чертовски красивое падение, куколка, — ответил он, впиваясь в её губы в окончательном, клеймящем поцелуе.

Мила лежала на разгромленном дубовом столе, чувствуя, как холод полированного дерева постепенно вытесняет жар тела Азара. В кабинете пахло сексом, порохом и разлитым дорогим виски. Тяжелые шторы были задернуты, превращая комнату в склеп, где время замерло на отметке «после катастрофы».

Азар медленно поднялся, поправляя ремень. Его лицо снова превратилось в непроницаемую гранитную маску, но руки — те самые огромные ладони, которые только что сжимали её бедра до багровых пятен — едва заметно подрагивали.

— Приведи себя в порядок, — бросил он, не глядя на неё. — Седой отвезет тебя обратно. В особняке сейчас безопаснее. Тагир не оставит эпизод в порту просто так. Он ударит. И ударит больно.

Мила села, пытаясь дрожащими пальцами застегнуть уцелевшие пуговицы рубашки. Её взгляд упал на перевернутый ноутбук. В голове всплыли цифры из утренних отчетов.

— Алина… — начала она, её голос был хриплым. — Зачем она тебе в подвале, Азар? Ты ведь понимаешь, что старик пришлет за ней не адвокатов, а киллеров.

Азар обернулся. Его глаза сузились, в них снова плеснуло то самое безумие, которое пугало и притягивало её одновременно.

— Она — моя страховка от твоего отца, Белова. Ты думала, я поверю твоей внезапной «верности»? Ты выстрелила мимо. Ты оставила ей жизнь. Значит, в глубине твоей правильной души всё еще живет надежда на союз с Тагиром.

Он подошел вплотную, наклонился, упираясь руками в стол по обе стороны от её бедер.

— Послушай меня внимательно. Алина знает, где счета. Твой отец знает коды. Вместе они — ключ к моей финансовой смерти. Но пока Алина у меня в подвале, а твой папаша под капельницей — они всего лишь заложники. И ты… ты их главный надзиратель.

Мила почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

— Что ты имеешь в виду?

— Сегодня вечером ты спустишься к ней. Ты выбьешь из неё информацию о том, где её отец прячет сервера «черной» логистики. Если ты этого не сделаешь… — он сделал паузу, и его голос упал до зловещего шепота, — я приглашу Седого. А он, в отличие от тебя, по ногам не стреляет. Он начинает с пальцев.

— Ты хочешь, чтобы я стала палачом? — выдохнула она, глядя в его черные зрачки.

— Я хочу, чтобы ты стала МНОЙ, — рыкнул Азар, хватая её за лицо и заставляя смотреть на своё отражение в темном стекле книжного шкафа. — Смотри! Ты уже не та девочка, что пришла просить за папашу. Ты — Белова. Моя правая рука. Моя тень. И если ты не начнешь кусать, тебя сожрут первой. Даже раньше, чем меня.

Он отпустил её и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Мила осталась одна. Она медленно сползла со стола на пол. 7 января 2026 года. Рождество. А она сидит в логове зверя, в центре криминальной войны, и её единственный выбор — стать чудовищем или позволить убить тех, кто ей дорог.

«Он хочет, чтобы я её пытала», — пульсировало в голове.

Она встала, поправила одежду и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела женщина с холодными глазами, в которых больше не было места для жалости. На шее горело колье — тот самый «ошейник», который она теперь носила с какой-то извращенной гордостью.

Мила вышла из кабинета. Седой ждал её у лифта.

— В особняк, Мила Алексеевна? — коротко спросил он.

— В особняк, — ответила она. — Но сначала… заедем в аптеку. Мне нужны определенные препараты.

Седой прищурился, но спорить не стал. Он видел, как меняется эта девчонка. Она больше не была жертвой. Она становилась хищником, который учится охотиться в темноте.

Приехав домой, Мила не пошла в спальню. Она взяла ключи от подвала у дежурного охранника, игнорируя его удивленный взгляд. Спустившись по сырым бетонным ступеням, она остановилась у тяжелой железной двери.

За дверью слышалось прерывистое дыхание Алины.

Мила глубоко вздохнула, достала из сумочки шприц с прозрачной жидкостью и вошла внутрь.

— Ну что, Алина, — произнесла она, и её голос был таким же холодным и безжизненным, как у Азара. — Давай поговорим о твоем отце. И о том, как сильно ты хочешь остаться в живых.

В эту ночь Мила Белова поняла: чтобы уничтожить Азара, ей нужно сначала стать его идеальным творением. Чтобы потом, в самый неожиданный момент, вонзить нож в то место, где у обычных людей находится сердце.

А в порту, в это же время, Тагир уже отдавал приказ о штурме особняка. Кольцо сжималось.