Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 16 ГИПНОЗ

Москва тонула в сизом предутреннем мареве. Мила вышла из «Метрополя», плотнее запахиваясь в соболиную шубу. Морозный воздух обжег легкие, отрезвляя после удушливой, пропитанной сексом и властью атмосферы номера. В её сумочке лежал заряженный «Глок», украденный у Азара, а в голове — ледяной план.

Она не вызвала охрану. Она знала, что Седой и его парни доложат Азару быстрее, чем она доедет до первой развязки. Поймав случайное такси, она назвала адрес, указанный в сообщении: промзона на окраине города, где старые склады соседствовали с элитными новостройками. Контраст, так похожий на саму Москву — золото поверх гнили.

— Ты делаешь ошибку, Белова, — прошептала она своему отражению в темном стекле машины. — Но это моя ошибка.

Складской терминал встретил её тишиной. Мила вышла из машины, чувствуя, как шпильки вязнут в грязном снегу. У входа в один из боксов стоял знакомый «Роллс-Ройс» Соболева.

Она толкнула тяжелую дверь. Внутри было светло и стерильно, как в операционной. В центре зала, на стуле, сидел её отец. Алексей Белов выглядел тенью самого себя: осунувшийся, с трясущимися руками, в дешевом костюме, который висел на нем мешком. Напротив него, потягивая коньяк, сидел Соболев.

— А вот и наша королева, — Соболев медленно поднялся, окинув Милу оценивающим взглядом. — Азар хорошо тебя выдрессировал. В тебе больше нет той деревенской наивности. Только холодный расчет.

— Где Тагир? — Мила проигнорировала его комплимент, подходя ближе. Её рука в кармане шубы сжимала рукоять пистолета.

— Тагир задерживается. Но он очень просил присмотреть за твоим папашей. Знаешь, Мила, Азар ведь не просто так привез тебя в Москву. Ты для него — пропуск в высшую лигу, но ты же и его ахиллесова пята. Он одержим тобой. А одержимость — это слабость.

— Доченька… Милочка… — запричитал отец, пытаясь встать. — Помоги мне. Соболев сказал, что если ты подпишешь отказ от прав на «Спектр-Групп» в его пользу, он отпустит нас. Мы уедем. В Израиль, в Европу… Начнем всё сначала!

Мила посмотрела на отца. В его глазах не было раскаяния. Только вечный, неутолимый голод игрока, который снова поставил на кон чужую жизнь.

— «Начнем сначала»? — Мила усмехнулась, и этот звук был похож на хруст льда. — Ты продал меня Азару. Ты сливал информацию Тагиру. Ты предал всех, кто пытался тебя спасти. И теперь ты хочешь, чтобы я предала человека, который единственный в этом мире не считает меня мусором?

— Он насилует тебя, Мила! — выкрикнул отец. — Он сделал из тебя шлюху!

— Он сделал из меня ХОЗЯЙКУ, — отрезала она. — А ты сделал из меня товар. Почувствуй разницу.

Соболев поставил бокал на стол.

— Довольно лирики. Подписывай бумаги, Мила. Или твой отец отправится к Тагиру в багажнике. А Тагир, как ты знаешь, очень расстроен потерей дочери и портов.

Мила медленно достала руку из кармана. Но в ней были не бумаги. В ней был пистолет. Она направила ствол прямо в лоб Соболеву.

— Ты думал, я приду сюда просить? — её голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Азар научил меня многому. Но главное — он научил меня, что с крысами не договариваются. Их травят.

— Ты не выстрелишь, — Соболев прищурился. — Охрана убьет тебя раньше, чем ты нажмешь на курок.

— А мне плевать, — прошептала Мила. — Если я умру, Азар сожжет этот город до основания. Ты ведь знаешь его. Он не успокоится, пока не вырвет сердце каждому, кто прикоснулся ко мне.

В этот момент за её спиной раздался грохот. Дверь склада разлетелась в щепки под напором бронированного тарана. В помещение ворвались люди в черном, и во главе их был он.

Азар.

Он был в одном расстегнутом пальто поверх домашней рубашки, с безумным взглядом и пистолетом в руке. Его раненое плечо явно болело, но он двигался с грацией разъяренного медведя.

— Назад, Белова! — рявкнул он, хватая её за плечо и оттаскивая за свою спину. — Я ведь сказал тебе — спать!

Его ярость была почти осязаемой. Он направил ствол на Соболева.

— Ты решил, что можешь играть за моей спиной, старый хрен? Ты решил украсть мою женщину?

— Она сама пришла, Азар! — Соболев поднял руки. — Она пришла спасать своего никчемного папашу!

Азар мельком взглянул на Алексея Белова, и в его взгляде было столько презрения, что тот съежился на стуле.

— Этот мусор мне не интересен. Седой! Забери старика и упакуй его. Отвезешь к Тагиру. Пусть старик сам решает, что делать с крысой, которая провалила все задания.

— Нет! Мила, помоги! — закричал отец, когда Седой грубо подхватил его под руки.

Мила отвернулась. Она не чувствовала ничего. Пустота.

Азар подошел к Соболеву вплотную.

— Ты завтра подпишешь передачу всех игровых квот на «Спектр-Групп». Безвозмездно. В качестве извинения за беспокойство моей дамы. Если нет… я напомню тебе, почему в сибири меня называли Мясником.

Когда они вышли на морозный воздух, Азар резко развернул Милу к себе. Его рука стальными тисками впилась в её горло, прижимая к борту «Майбаха».

— Ты… ебаная… дура! — прорычал он, и в его голосе смешались ярость и пугающее облегчение. — Ты могла погибнуть! Ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь⁈

Он впился в её губы яростным, болезненным поцелуем, в котором был вкус железа и льда. В его движениях была такая сокрушительная одержимость, что Мила едва не потеряла сознание. Прямо там, на капоте машины, в холодной промзоне, он сорвал с неё одежду.

Это был акт яростного присвоения. Азар брал её так, словно хотел выжечь свою подпись на её душе навсегда. Его матерные слова обжигали кожу, его властные рывки заставляли её выть от боли и наслаждения.

— Ты моя… слышишь⁈ — выдыхал он, вбиваясь в неё до самого предела. — Никто… никогда… не смеет забирать тебя у меня!

Мила вцепилась ногтями в его спину, чувствуя, как их страсть достигает апогея под равнодушным московским небом. Она поняла всё. Азар не просто владел ей. Он был привязан к ней крепче, чем она к нему. Его одержимость была её настоящей властью.

Когда всё закончилось, он бережно завернул её в свою шубу и посадил в машину.

— Мы возвращаемся в отель, — тихо произнес он, вытирая кровь с губы. — А завтра… завтра ты станешь самой влиятельной женщиной в этом городе. Потому что за твоей спиной стою я.

Мила закрыла глаза. Она знала, что её отец теперь — мертвец. Знала, что Соболев раздавлен. Но главное — она знала, что зверь, сидящий рядом, готов ради неё уничтожить весь мир.

И она была готова править этим пепелищем вместе с ним.

Салон бронированного «Майбаха» казался Миле самым безопасным местом на планете, несмотря на то, что рядом сидел человек, от которого исходила почти физическая угроза. Азар молчал, но его дыхание было тяжелым, прерывистым. Он сорвал повязку с раненого плеча — швы разошлись во время схватки на складе, и белая рубашка теперь была окончательно испорчена багровым пятном.

— Ты хоть понимаешь, на какой край ты наступила? — внезапно нарушил тишину он. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Соболев не просто вор, он — системная тварь. Если бы я опоздал на пять минут, ты бы уже висела в их базе как труп неизвестной женщины.

Мила повернулась к нему. В её взгляде больше не было страха. Только холодная, зеркальная решимость. Она протянула руку и коснулась его окровавленного плеча. Азар вздрогнул, но не отстранился.

— Я знала, что ты придешь, — тихо произнесла она. — Ты не мог не прийти. Ты вложил в меня слишком много, Азар. Ты выжег моё прошлое, ты отнял у меня отца… Теперь я — единственное зеркало, в котором ты видишь не монстра, а человека.

Азар захохотал — зло, надрывно. Он перехватил её руку, сжимая запястье до хруста, и притянул её к себе, заставляя сесть к нему на колени прямо в движущейся машине.

— Человека? — прорычал он ей в лицо. — Во мне не осталось ничего человеческого, Белова. Всё, что у меня есть — это жажда контроля. И ты — мой самый сложный объект. Ты… пиздец… идеальная…

Он резко остановил свой поток яростных слов, его глаза горели. Прямо здесь, за тонированными стеклами, мчась по утренней МКАД, он снова утверждал свою власть. Его хватка на ее запястье ослабла, но оставалась крепкой, не позволяя ей отстраниться полностью. Он смотрел на нее, и в его взгляде читалась сложная смесь властности и чего-то, что Мила не могла до конца понять — возможно, собственная борьба.

— Только моя сучка… — выдохнул он, склонив голову и зарываясь лицом в ее волосы.

Мила принимала его ярость, чувствуя, как его сила подавляет ее волю, но в этом вынужденном союзе она обретала свою самую большую власть. Она была единственной, кому он позволял видеть собственную уязвимость. Единственной, ради кого он готов был перевернуть мир.

Когда машина затормозила у «Метрополя», Азар отстранился. Он тяжело дышал, глядя на нее затуманенным взглядом.

— Иди в номер. Приведи себя в порядок. Через час Соболев пришлет документы. Ты подпишешь их от моего имени.

— А ты? — Мила поправила растерзанное платье.

— А я поеду закончу дела с твоим отцом, — Азар прищурился. — Я не оставлю его Тагиру. Это было бы слишком милосердно. Я отвезу его туда, где он будет каждый день вспоминать, что он потерял.

Он вышел из машины, не оглядываясь. Мила смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри нее окончательно затихает последняя буря.

День, когда она перестала быть просто жертвой. День, когда она приняла свою судьбу в золотой клетке. Она знала, что впереди — Москва, интриги Соболева и новые войны. Но пока Азар держит ее в своей власти, она — самая защищенная женщина в этом порочном мире.

Она вошла в отель, цокая каблуками по мрамору. На ресепшене ей поклонились как королеве. Мила едва заметно улыбнулась.

Игра только начиналась. И в этой игре она не собиралась проигрывать.

В номере «Метрополя» царила мертвая, звенящая тишина. Мила стояла у окна, глядя на шпили Кремля, которые в сером свете казались холодными пиками. Она всё еще чувствовала на своей коже жар Азара, его ярость и ту запредельную власть, которую он утвердил на капоте «Майбаха».

Дверь люкса открылась через час. Вошел Седой. Он выглядел так, будто прошел через мясорубку, но в его руках была кожаная папка.

— Мила Алексеевна, — он коротко кивнул, и в этом жесте впервые не было пренебрежения. Только суровое уважение к той, кто выжил после столкновения с Соболевым. — Документы от Алексея Петровича. Передача всех игровых лицензий и прав собственности на московские филиалы «Спектр-Групп».

Мила медленно подошла к столу. Она открыла папку. Бумага пахла свежими чернилами и страхом. Она поставила свою размашистую подпись под каждым пунктом. Белова. Теперь это имя официально значилось на вершине пищевой цепочки московского игорного бизнеса.

— Где Азар? — спросила она, закрывая папку.

— Хозяин закончил дела с вашим отцом, — Седой отвел взгляд. — Он ждет вас на подземной парковке. Мы уезжаем из отеля. Соболев может попытаться ответить, нам нужно сменить дислокацию.

Когда Мила спустилась вниз, Азар уже сидел в машине. Он сменил рубашку, но лицо его было пепельно-серым. Рана явно давала о себе знать, но он упрямо игнорировал боль.

— Подписала? — спросил он, когда она села рядом.

— Да. Мы теперь владеем Москвой, Азар.

Он резко притянул её к себе, впиваясь пальцами в её плечо.

— Ошибаешься, куколка. МЫ не владеем. ТЫ владеешь. Юридически я чист как младенец. Если завтра за мной придут — ты останешься на троне. Это мой подарок тебе за верность. И моё наказание за то, что ты заставила моё сердце дрогнуть сегодня на складе.

Мила посмотрела на него, понимая всю глубину его извращенного доверия. Он сделал её своей наследницей и одновременно — главной мишенью.

— А мой отец? — тихо спросила она.

Азар усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого приговора.

— Он там, где ему и место. В закрытой психиатрической клинике в Подмосковье. Под моим личным надзором. Без доступа к телефонам и картам. Он будет жить в полном комфорте, Мила. Но он никогда больше не увидит дневного света и не сделает ни одной ставки. Для всего мира Алексей Белов погиб при пожаре на складе Соболева.

Мила закрыла глаза. Это была справедливая цена. Справедливая и жестокая.

— Поехали, — скомандовал Азар водителю. — Нам нужно занять наш новый дом на Остоженке. Пора показать Москве, кто здесь настоящий Хозяин.

Машина тронулась, растворяясь в холодном мареве зимнего вечера. Этот день подходил к концу. Мила Белова смотрела на свои руки, украшенные черными бриллиантами, и понимала: её старая жизнь была окончательно стерта. Теперь она — Тень Азара. Его королева. И его самая опасная ставка.

Впереди была абсолютная власть, бесконечная война и страсть, которая сжигала их обоих дотла. И она не променяла бы этот ад ни на какой рай на свете.

Ставьте «мне нравится» и подписывайтесь на мою страницу! Ваша поддержка — это лучший способ сказать «спасибо» и ускорить выход новых глав. Каждое ваше «хочу еще» в комментариях заставляет Азара действовать еще жестче! До встречи в следующей главе!