Ставка на невинность. В руках Азара

Глава 25 УДАР В СПИНУ

Утро началось с грохота — не физического, а информационного. Первые полосы деловых изданий, ленты новостных агентств, даже уличные экраны на Тверской: «Активы группы „А‑Холдинг“ заморожены по решению арбитражного суда», «Следственный комитет проводит проверку законности сделок в порту», «Источники в МВД подтверждают: дело ведёт лично генерал‑майор Сокольский».

Мила проснулась от вибрации телефона. Десятки сообщений от юристов, панические звонки от менеджеров портов, даже от Седого — короткий, ледяной: «Азар, это война. Сокольский подключил прокуратуру».

Она повернулась к Азару. Он сидел у окна, в чёрном халате, с чашкой чёрного кофе в руке. На столе — распечатки судебных постановлений, фото протоколов обысков, карта Москвы, испещрённая красными метками. Его лицо было спокойным, почти отрешённым, но Мила знала: это тишина перед ураганом.

— Ты знал, — прошептала она, подходя ближе. — Ты ждал этого.

Азар поднял на неё глаза. В них не было ни гнева, ни страха — только холодная, расчётливая ярость.

— Знал. Но не думал, что Сокольский рискнёт. Он всегда был крысой, но теперь… теперь он решил, что может меня съесть.

Он резко встал, отставив чашку. Кофе выплеснулся на документы, оставив тёмные пятна, похожие на кровь.

— Собирайся. Едем в офис. Пора показать этим шакалам, кто здесь хозяин.

Офис. Полдень

В холле — толпа журналистов, вспышки камер, крики: «Господин Азар, прокомментируйте обвинения в отмывании средств!» У лифтов — сотрудники СК в форменных костюмах, с печатями на дверях кабинетов.

Азар прошёл сквозь этот хаос, как нож сквозь масло. Его охрана расчищала путь, но он даже не смотрел на них. Только на человека, стоящего у его кабинета.

Генерал Сокольский. В сером пальто, с улыбкой, от которой Миле стало холодно.

— Азар Борисович, — протянул он руку. — Рад, что вы решили лично присутствовать при процедуре.

— Рад, что ты ещё не сдох, — Азар не пожал руку, лишь шагнул ближе. — Думаешь, эти бумажки тебя защитят?

Сокольский рассмеялся, но взгляд остался ледяным.

— Это не бумажки, Азар. Это закон. И закон сейчас на моей стороне. Ваши счета заблокированы, ваши склады опечатаны, ваши люди… — он сделал паузу, — уже ищут нового хозяина.

Мила почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала: за этим стоит не только Сокольский. Кто‑то ещё. Кто‑то, кто ненавидит Азара так же сильно, как и генерал.

— Тагир, — выдохнула она.

Сокольский даже не попытался скрыть усмешку.

— Умная девочка. Да, Тагир жив. И он очень хочет вернуть то, что вы у него украли.

Азар рассмеялся. Громко, почти истерично. Потом резко шагнул к генералу, схватил его за воротник:

— Слушай сюда, мразь. Ты думаешь, я не знаю, кто слил Тагиру координаты особняка? Ты думаешь, я не видел, как ты улыбался, когда мои люди падали замертво? Ты — ничтожество. И сегодня ты об этом вспомнишь.

Охрана Сокольского рванулась вперёд, но Азар уже отпустил его. Он повернулся к Миле:

— Поехали. У нас есть дела.

Подвал заброшенного завода. Вечер

Здесь было темно, сыро и пахло ржавчиной. В центре помещения — стол, лампа, бросающая тусклый свет на карты портов и схемы логистических цепочек. Вокруг — бойцы, молчаливые, с оружием в руках.

Седой положил на стол папку:

— Хозяин, это всё, что осталось. Счета заморожены, но есть обходные пути. Мы можем перебросить деньги через офшоры, но нужно время.

Азар сел, провёл рукой по лицу. Впервые за день в его глазах мелькнула усталость.

— Время — это роскошь, которой у нас нет. Сокольский уже завтра подаст иск о банкротстве. Тагир ждёт, когда мы ослабеем. Они хотят нас раздавить.

Мила подошла ближе, положила руку на его плечо:

— Что будем делать?

Он поднял на неё взгляд. В нём снова горела та самая ярость — неукротимая, безумная.

— Мы ударим первыми.

Ночь. Неизвестный адрес.

Они приехали на окраину города, к старому складу. Внутри — ящики с оружием, коробки с документами, люди в масках.

— Это наш резерв, — сказал Азар, открывая один из ящиков. — Всё, что мы копили на случай большой войны. Теперь она началась.

Он достал пистолет, проверил обойму. Потом протянул его Миле.

— Возьми. Потому что завтра ты будешь рядом. И если ты снова решишь, что можешь играть в свои игры, я застрелю тебя сам.

Она взяла оружие. Холодное, тяжёлое. Её пальцы дрожали, но она не опустила взгляд.

— Я не предам тебя.

— Посмотрим, — он отвернулся, давая знак бойцам. — Седой, запускай план «Б». Пусть Сокольский почувствует, что значит встать у меня на пути.

Квартира Милы. Полночь

Она сидела на краю кровати, всё ещё сжимая пистолет в руке. За окном — огни города, но ей казалось, что тьма уже поглотила всё.

Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:

«Мила, ты ещё можешь уйти. Сокольский предлагает защиту. Тагир готов забыть прошлое. Один шаг — и ты свободна».

Она посмотрела на оружие. Потом на дверь, за которой спал Азар.

Выбор. Снова выбор.

Но в этот раз она знала ответ.

Потому что свобода без него была бы такой же пустой, как этот пистолет без пули.