Сумрачный ворон (СИ)

Наваждение

Я замерла. Вот ведь гадство! Ну надо же так вляпаться! И ведь не девочка — попалась как какая-то школота. Я медленно выпрямилась и, повернувшись лицом, сделала вид, что это не я в его вещах рылась, а он.

Маркиз Боа стоял передо мной и смотрел опасно, сузив глаза. Желваки, на его пародистом лице ходили ходуном, ноздри раздувались, и я шумно втянула воздух. С его груди, как и с плеч, стекали прозрачные капли воды. Мокрые чёрные волосы забавно торчали. Мой взгляд невольно опустился вниз.

Голый. Вдвойне гадство. Я вдруг поняла, что хочу его. Да — просто хочу этого мужчину прямо здесь и сейчас. Недолго думая, я протянула руку, чтобы схватить ту часть тела, которая уже успела увеличиться. Но...

Моя рука была перехвачена ещё на полпути большой, крепкой, мозолистой рукой. Я вспомнила эти руки на своём теле; предвкушение наполнило меня.

Маркиз, заметив мою реакцию, фыркнул и, не церемонясь, взяв меня за локоть, повёл к выходу. — Что вы себе позволяете? — шипела я, изображая праведный гнев. — Разве можно так поступать с леди?

— Где вы здесь видите леди? — удивлённо спросил этот невыносимый мужчина.

Я закашлялась от возмущения.

— Да… вы… да… я… — только и сумела выдавить из себя. Всё, что мне оставалось, — изображать оскорблённую невинность. Только бы ему не пришло в голову спросить, зачем я влезла в его шкаф.

Домиан прижал меня к стене, заведя мою руку за спину, и, чуть наклонившись, страстно прошептал в ухо:

— Так ты мне расскажешь, зачем рылась в моих вещах, м?

Мозг лихорадочно метался в поисках ответа, которого не существовало. И я решилась на полуправду.

— Хотела понять, кто вы такой, — прошелестела я.

— Зачем? — Он выпустил мою руку, отступая на шаг, давая возможность отлипнуть от стены, у которой я невольно искала опору.

— Вы мне не нравитесь, — едва слышно прошептала я.

— Ой ли? — Его левая бровь взлетела вверх.

— Да, — выдохнула я, одергивая халат.

— Настолько, что запрыгнула ко мне в постель? — В его голосе скользнула едкая насмешка.

Я кивнула.

Один шаг, и он навис надо мной, заключив в плен между стеной и своим телом. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моих плеч, словно стальные прутья клетки. Он буравил меня взглядом, испепеляющим и манящим одновременно. Затем, словно нехотя, оторвал от стены левую руку и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

Мое дыхание сбилось, участилось, стало прерывистым.

— В-р-е-ш-ь, — довольно промурлыкал он, и в следующее мгновение его губы накрыли мои.

Это слабое, голодное тело, предало меня без боя! Или это я слаба и голодна до его прикосновений? А может, и то, и другое? Не в силах сопротивляться, я ответила на его поцелуй, утопая в водовороте запретных желаний.

И снова он подхватил меня на руки, неся к кровати, словно пушинку.

"Крепкий же", — промелькнула мысль. Несмотря на мою худобу, я ростом превосходила многих мужчин. Странно… я уже считаю это тело своим.

Горячие губы вырвали меня из задумчивости, прокладывая огненную тропу по коже. А дальше… дальше мысли уступили место инстинктам и ощущениям.

Я растеклась податливым воском у его тела, ощущая, как идеально мы подходим друг другу. Мой богатый жизненный опыт шептал, что такое понимание — редкая удача, когда не нужно мужчине объяснять, как…

Домиан уснул, умиротворенный и довольный. Я, словно юркая рыбка, выскользнула из его объятий, и, одевшись с неимоверной скоростью, бесшумно исчезла за дверью.

"Ну вот зачем? Зачем мне это было нужно?" — Вопил в отчаянии разум, пока блаженное урчание сытости поднималось из глубин тела.

Да, Эллана, можно ли пасть ниже? Разве только в бездну пола. Как же паршиво, с одной стороны, и как же восхитительно, с другой!

Энни спала в своей кроватке. Я включила один из светильников. Комнату осветил легкий полумрак. Каминные часы, безмолвные свидетели ночной тишины, показывали без пятнадцати три. Всего полчаса отсутствия, а казалось — целая вечность.

Нервные шаги мои размеренно отстукивали ритм тревоги по ковру. Тяжелый вздох вырвался из груди, и я рухнула в кресло, не красиво по-мужски расставив широко ноги и облокотилась на них руками наклонив корпус вперед. Вот ведь вляпалась Эллана! Как девочка! Всегда избегала таких притягательных мужиков. Сходила за посмотреть... Мда. Надеюсь, он не решил, что я доступная женщина. Боги! И с чего это я так разволновалась? Кажется, дело не только в разрядке… Он мне понравился. Вот только этого мне и не хватало к моим проблемам. А хорош, чертяка! Улыбка тронула мои губы, разгоняя мрак в глазах. Ладно, утро вечера мудренее. Сейчас — спать. Нужно хоть немного отдохнуть перед тем, как разобраться с этим хаосом, в который сама и влезла...

Утро взорвалось солнечным фейерверком. Наглый солнечный зайчик, пробравшись сквозь неплотно задернутые шторы, скользнул по комнате, выхватывая из полумрака небрежно брошенный на спинку кровати халат, и бесцеремонно приземлился на лицо спящей девушки. Она, недовольно зажмурившись, сонно повернула голову, зевнула, сладко потянулась и, откинув одеяло, пружинисто спрыгнула на пол. Сегодня — утро свободы. Маркиз Боа наконец-то покинул гостеприимный дом отца.

Вспомнив наше последнее, обжигающее прощание на ковре в его комнате, я облегченно выдохнула. Щеки предательски вспыхнули румянцем. Да уж… Целая неделя прошла с той самой ночи, когда маркиз застал меня роющейся в его шкафу. Почти вечность.

Днем мы практически не виделись, каждый жил своей жизнью. В те редкие моменты, когда наши пути пересекались за обедом или ужином, я ловила на себе его задумчивый, пронзительный взгляд.

А ночи… Наши короткие, безумные ночные свидания. Без слов. Только жадное утоление голода друг другом, осознание неизбежной разлуки, делающее каждую встречу невыносимо сладостной. Меня охватило какое-то наваждение. Я удивлялась собственной безрассудности, а если называть вещи своими именами — глупости. Иначе я не могла объяснить свою необъяснимую тягу к этому человеку. И вот, наконец, он уехал! На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили горизонт в алые тона. Теперь я смогу мыслить здраво и дышать полной грудью.

Энни тихонько заворочалась, будто маленький хомячок в своей уютной норке. Каминные часы пробили восемь. Подхватив еще сонную малышку на руки, я приложила ее к груди. Время неумолимо летит: моя крошка уже пытается переворачиваться на животик, пока еще, правда, с моей помощью.

Обложив Энни подушками, я приступила к отжиманиям. Сегодня я осилила целых десять раз — большой прогресс! А дальше я погрузилась в привычный водоворот дел. После завтрака я, как правило, навещаю матушку. Иногда беру с собой и Энни. Я вижу, как тяжело леди Ноэль коротать дни в четырех стенах, изображая из себя сердечницу, балансирующую на грани жизни и смерти. Поразмыслив, я приказала слугам вынести ее светлость на носилках в сад и разместить в тени раскидистого дерева. Это не шло вразрез с рекомендациями местных лекарей, и давало бедной женщине шанс не зачахнуть по-настоящему в заточении.

Время неслось неумолимо, точно хищная птица в погоне за добычей. Пять месяцев, будто мимолетное дуновение ветра, пронеслись с тех пор, как я вернулась в родительское гнездо. Дочь заметно подросла, а мое тело, обрело физическую силу.

Втайне от любопытных глаз я усердно тренировалась, воскрешая в памяти навыки рукопашного боя. Мучительная работа — когда разум помнит и знает, а тело отказывается повиноваться. Но я, шаг за шагом, преодолела и этот барьер. Конечно, мне очень далеко до опытного воина, но сюрпризы моему благоверному я, несомненно, преподнесу.

Взвесив каждое «за» и «против», я пришла к окончательному решению. После обеда, собравшись с духом, попросила отца об аудиенции.

В его кабинете, как всегда, робко примостилась на краешке кресла, стараясь казаться для него маленькой и беззащитной, и озвучила свой вердикт.

— Ты совершенно обезумела! — Взревел отец, словно раненый медведь. Его крик, разносясь по дому, казалось, сотряс стены, заставив прислугу вздрогнуть, а кошку повара излечило от запора.