Сумрачный ворон (СИ)

Ветер перемен

— Убили! Уб-и-и-л-и! — надрывался женский голос, раздирая тишину коридора.

— Что за тарарам, Сокол? — сонно проворчала я, комкая подушку и пытаясь укрыться от навязчивого шума.

— Убили! — вопили в ответ голоса, а к ним примешивался топот множества ног.

"Куда это Сокол подевался?" — промелькнуло в голове.

Меня словно окатили ледяной водой. Где я? И что значит — убили?

Нахмурившись, я спустила ноги с кровати. Пальцы утонули в мягком, пушистом ковре. Шум нарастал, двери хлопали. Накинув домашний халат и завязав его на талии, я направилась к двери. Вытащив импровизированный засов, с любопытством выглянула наружу. Просунула свой нос в щелку, а после уже видя непонятную толчею у дверей муженька решила выйти и посмотреть. Поймав за локоть пробегавшего мимо слуги, уточнила:

— Кого убили? Что за переполох?

— Так его Светлость убили, — пробормотал мужчина рассеянно, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Кто? Когда?

— Никто не знает. — Ответил слуга, он пытался опустить взгляд вниз, но не успел. Я заметила довольный блеск глаз.

Я ожидала чего угодно, но не такого. Да это... Да это же свобода! — Мелькнула в голове мысль и тут же угасла.

"Неужели я перестаралась?" — Задумчиво потерла подбородок, — "да не, не может быть." — Отмахнулась.

Отодвигая слуг, я шагнула в покои Маркуса, мой благоверный лежал недалеко от двери в уборную в нелепой позе с неестественно вывернутой шеей. Подойдя к нему, присела рядом загораживая собой тело муженька, слуги не видели моих манипуляций. Приложила два пальца к телу, еще теплый. Взяла его за руку и заметила в кулаке кончик ткани. С трудом разжав пальцы, я поняла — он умер чуть больше трех часов назад, окоченение только начиналось. Незаметно выхватив улику, спрятала ее в карман халата.

"Значит все-таки не я." — Мелькнула мысль.

Я стояла и смотрела на всю эту суету, кто же из них упокоил навеки моего благоверного? Медленно развернулась и направилась к выходу, когда почувствовала, как в меня кто-то врезался.

— Осторожнее, — бросила я, чуть повысив голос.

Врезавшаяся в меня леди Артемиса задрала голову. Надо же, глаза зареванные, нос припух, отметила я про себя, и в платье уже. На рассвете, что ли она встала? Из памяти Елены я четко знала, что родственная любовница мужа поднималась с постели ближе к обеду. Завтрак ей приносили в покои. И уже после него на продолжала отлеживать бока.

— Лю-ю-ю-би-и-и-мый! — заголосила престарелая графиня, и от приторной фальши в ее голосе меня передернуло.

Тихо скользнув по коридору, я спустилась на первый этаж. Там царила молчаливая суета, в которой сплетались облегчение и гнетущее напряжение. Войдя в кабинет мужа, первым делом подошла к "телефону-подсвечнику" и набрала номер отца.

Трубку взяли не сразу.

— Слушаю, — прозвучал мужской голос.

— Это я, папа, — произнесла в ответ, осознавая, что действительно стала считать герцога Корвуса отцом.

— Что случилось? — В его голосе сквозило беспокойство.

— Маркус мертв, — вымолвила я.

— Ты? — Короткий, словно удар кнута, вопрос.

— Нет. — Ответила.

— Жди меня и маркиза вечером.

— Хорошо, — ответила я. — Как Энни?

— С ней все хорошо, не волнуйся, — поспешил успокоить меня герцог.

Я повесила трубку и так же незаметно покинула кабинет. В гостиной позвонила в колокольчик, и на его звук появился дворецкий.

— Думаю, вы уже в курсе произошедшего, Уинстон. — Произнесла я ровным тоном.

Пожилой дворецкий сдержанно кивнул.

— Распорядитесь подать завтрак в малую столовую, — приказала я. — И еще… — я выдержала многозначительную паузу. — Надеюсь, он будет без сюрпризов. Власть, как видите, сменилась, — я холодно улыбнулась ему.

Дворецкий склонил голову в знак согласия.

— Можете идти, — отпустила я его и, опустившись на мягкий диван, погрузилась в раздумья. Кто же в этом доме обладает таким умением и смелостью, чтобы осмелиться свернуть шею самому герцогу?

Примерно через пятнадцать минут меня известили, что завтрак подан.

Я прошествовала в малую гостиную, где стол был сервирован на одну персону. С усмешкой сдвинув столовые приборы в дальний торец, я уселась на место Маркуса. Вскоре в столовую вплыла леди Артемиса, чем-то недовольная.

Окинув меня испепеляющим взглядом, она прошипела:

— Как ты смеешь? Тело Маркуса еще не остыло, а ты уже восседаешь на его месте!

— Полагаю, это место за время жизни моего мужа, — я выделила слово "моего", — повидало разные зады.

Тетка-любовница закашлялась от негодования.

— Да как… ты… — она запнулась, не находя слов.

— Смею? — подсказала я с притворной любезностью.

Она кивнула, пылая праведным гневом.

— Я, в отличие от вас, его законная жена.

— Вот и сиди на месте жены, — взвизгнула разъяренная женщина.

— Не престарелой постельной грелке мне указывать, — отрезала я, наслаждаясь ее бессильной яростью.

— Я оповестила Алекса! — Завопила графиня. — Вот увидишь, мой сын приедет и вышвырнет тебя отсюда!

— Пока не огласили завещание, все права у меня, — произнесла я презрительно, наблюдая за ее агонией.

— Завещание? — пролепетала тетушка новопреставленного муженька, как будто ее ударили под дых.

По ее лицу я видела, что эта новость стала для нее совершенно неожиданной.

— Завещание, ваше сиятельство, — растянула губы в улыбке.

Зачерпнув ложкой овсяную кашу, я демонстративно отправила ее в рот, давая понять: разговор окончен. Было ли у Маркуса завещание на самом деле, я не знала, но сказала специально, хотела сбить спесь с этой престарелой ляди. У муженька не было сыновей, следовательно титул переходил графу Вагаро.

Леди Артемиса, ошеломленная новостью, поспешно покинула малую столовую. Я же, наконец выдохнув свободно, продолжила наслаждаться завтраком. Осталось лишь дождаться отца и… Ворона.

Воспоминания о моем… любовнике… мужчине, к которому я испытывала странную смесь нежности и жгучей злости, нахлынули внезапно, словно шторм.

После завтрака я поднялась к себе и переоделась в платье, после направилась в кабинет муженька, заняв его рабочее место, вызвала управляющего.

Тот зашел в кабинет и растерянно замер, стоя напротив меня.

— Церемониймейстера для похорон его светлости уже вызвали? — уточнила у него.

Лакей растеряно взглянул на меня.

— Понятно. Значит нет. — Хмыкнула. — Так он что же так и лежит там?

Управляющий кивнул.

Час от часу не легче.

— За лекарем послали? — Решила задать вопрос, ожидая уже отрицательный ответ.

Управляющий отрицательно мотнул головой.

— Значит так, — начала я отдавать распоряжения...

Через час в особняк прибыл лекарь, осмотрев тело, он подтвердил, что герцог Маркус Рейпс скончался в связи с травмами шеи не совместимыми с жизнью. Ближе к часу дня приехал церемониймейстер, выслушав мои распоряжения привычно задал пару уточняющих вопросов, и получив на них ответы удалился заниматься своими обязанностями, так же я поручила ему известить газетчиков о постигшей нас трагедии.

Обед мой прошел в малой столовой, в гордом одиночестве. Леди Артемиса, затворившись в своих покоях, потоками слез оплакивала безвременную кончину Маркуса. Завершив трапезу, я направилась в рабочий кабинет мужа, где застала управляющего, мистера Смоука, задремавшего на диванчике.

— Мистер Смоук, вы известили поверенного о смерти моего супруга? — Осведомилась я, стараясь придать голосу нотки учтивости.

— Да, ваша светлость, — пробормотал управляющий, сонно моргая. — Он прибудет послезавтра и, дабы не затягивать дело, огласит завещание сразу после похорон.

Итак, моя интуиция не подвела: завещание все-таки существует. Любопытно, что в нем? Впрочем, наследство мужа меня нисколько не волновало. Сразу после похорон я планировала вернуться в отчий дом. В этом мрачном особняке больше ничего не держало меня.

Без четверти четыре дверь кабинета приоткрылась, и в проеме возник дворецкий. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выражало легкое замешательство.

— Ваша светлость, констебль ждет приема, — промолвил он, вопросительно заглядывая в мои глаза.

— Проводи, — распорядилась я, откладывая перо в сторону.

В кабинет вошел грузный констебль.

— Добрый день, ваша светлость, — пробасил он, чуть поклонившись.

— Добрый, — отозвалась я, лениво указав на диванчик. — Располагайтесь.

— Благодарю, — промолвил он, опускаясь на нее с кряхтением. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов, касающихся смерти его светлости.

— Я слушаю, вас, — ответила я, сложив пальцы домиком перед собой.

— Кто первым обнаружил тело его светлости? — Констебль извлек из кармана потертый блокнот и огрызок карандаша.

— Право, не знаю. Кажется, кто-то из горничных.

— Когда вы видели его светлость в последний раз? — Он старательно выводил мои слова в блокноте.

— Точно не припомню. Кажется, в день моего возвращения в поместье.

— А больше? — Констебль прищурился, словно высматривая в моем лице скрытую ложь.

— Видите ли, мистер... — Я вопросительно подняла брови.

— Дэвис, — подсказал он мне, как к нему обращаться.

— Видите ли, мистер Дэвис, нас с его светлостью связывали весьма… прохладные отношения. Я не стремилась к его обществу, особенно после того вопиющего случая, когда он позволил себе поднять на меня руку. После этого я не жила в этом особняке более пяти месяцев.

— Зачем же вы тогда вернулись? — Его цепкий взгляд впился в меня, словно два черных буравчика. На гладко выбритом подбородке пробивалась синева только наклевывающейся щетины.

— Все банально, — вздохнула я. — Я приехала, чтобы получить развод.

— И что его светлость? — Мистер Дэвис изучал меня исподтишка.

— Его светлость, скрипя сердце, согласился. — Солгала я, и тут же добавила: — Или он так меня успокаивал. — Я небрежно пожала плечами.

— Вы не слишком похожи на безутешную вдову, — скорее констатировал он, чем высказал замечание.

— Помилуйте, какой смысл лицемерить? Наш брак был договорной, и увы, неудачный. Разве можно оплакивать того, кто тебе совершенно безразличен?

— Тем не менее, у вас есть дочь, — не отступал констебль.

— Тем не менее, да, — отозвалась я с холодной улыбкой.

— Мне вас описывали как робкую, нежную леди, а я вижу перед собой стальную женщину, привыкшую командовать. — Он вновь уставился на меня своими пронзительными глазами.

— Все мы меняемся под гнетом обстоятельств, мистер Дэвис, — парировала я.

— Или снимаем маску, — он прищурился, и этот прищур мне совсем не понравился.

— Или снимаем маску, — подтвердила. — А теперь, прошу на чистоту, уважаемый констебль. Формально у вас нет полномочий меня допрашивать. — Я развела руками. — Но я все же скажу. После смерти моего дражайшего супруга титул и все земли переходят к его кузену по мужской линии, графу Вагаро. Я же остаюсь ни с чем, если только в завещании мой супруг не выделил нашей дочери ежегодное содержание.

При упоминании о завещании мистер Дэвис подобрался, словно хищник, приготовившийся к прыжку.

— Послезавтра приедет поверенный моего супруга, дабы огласить завещание, и мне бы очень хотелось, чтобы ни с ним, ни с завещанием ничего не случилось.

— Я понял вас, ваша светлость. Разрешите откланяться.

Я едва заметно кивнула. Констебль вышел из кабинета, напоследок бросив на меня долгий, нечитаемый взгляд.