Сумрачный ворон (СИ)

Похороны

Я не разделяла мнения Ворона о девушках, но препираться с ним не стала.

— Как ты его нашел? — спросила я у Дана, задумчиво почесывая подбородок.

— Утром заглянул на кухню. Штурмовика всегда выдают его привычки. Парой наводящих вопросов припёр к стенке. Отрицать не стал, выложил всё начистоту.

— Ладно, — отозвалась я. — Сейчас спущусь вниз и с поверенным составлю отречение от герцогского титула и земель в пользу графа.

Дан шагнул ко мне и нежно обнял, и, прижавшись колючей щекой к моей, произнес:

— Завтра, после похорон, мы поедем за Энни, — а затем выдохнул:

— Выходи за меня, Сумрак.

И замолчал, с напряжением ожидая моего ответа.

— Я подумаю, Дан, — уклончиво ответила я. — Дай мне время.

— Хорошо, — согласился он. — До завтра хватит времени на раздумья?

— Да-а-н, — возмущенно протянула я.

— Ладно, — он серьезно посмотрел мне в глаза, — но не затягивай, а то я буду под твоими окнами горланить наши армейские песни, — пошутил он.

— Только не это, — простонала я искренне, вспоминая похабные тексты армейских песен, что в нашем мире распевали подвыпившие солдаты. — Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею, — он накрыл мои губы поцелуем, от которого в ушах загудело.

Затем, развернув меня к себе спиной, игриво шлёпнул по ягодице и горячо зашептал:

— Считаю до пяти, и если ты сейчас же не покинешь эту комнату, я тебя тут же отымею.

Я молча, сопя, как недовольный ёжик, направилась к выходу. Виной всему было разбушевавшееся и неудовлетворённое желание.

— Раз, два, — начал отсчёт Ворон, — пять.

Я и глазом моргнуть не успела, как была схвачена практически на пороге спальни и страстно прижата к стене.

Шею опалило горячее дыхание, рука Ворона скользнула по моему бедру, приподнимая край бесконечного, как мне показалось, платья. Захватив подол вместе с подъюбником, он слегка прогнул меня в пояснице. Я почувствовала приятную дрожь предвкушения. Все мысли вылетели из головы, когда Ворон оттянул в бок ластовицу моих коротких панталончиков.

Мы оба тяжело дышали, приходили в себя. Дан одернул складки платья на моей спине приводя его в порядок, и, оставшись доволен, наконец отпустил.

В кабинете Маркуса коротала время, погрузившись в воспоминания о произошедшем между мной и Вороном всего несколько минут назад, о его предложении.

С началом боя часов, оповещающих об указанном времени, на пороге возник поверенный.

Вся процедура отречения от титула и земель заняла считанные мгновения, после чего я направилась на кухню, чтобы раздобыть что-нибудь на ужин нам с Даном.

Нагрузив поднос снедью, я двинулась к своим комнатам. Все мои мысли занимало предвкушение завтрашнего отъезда из этого змеиного гнезда.

Подойдя к двери, я постучала ногой, так как руки были заняты.

— Это я, — произнесла не громко.

За дверью послышалась возня, и дверь открылась. Дан дожидался меня. Забрав из моих рук поднос с едой, он поставил его на стол, пока я запирала дверь табуретом.

Вечер и ночь пролетели для нас незаметно и слишком быстро. Ворон покинул меня незадолго до рассвета, но еще до того, как проснулись слуги.

Расчесываясь, я зацепила щеткой одну из сережек, и та, упав, закатилась под шкаф. Просунув руку в щель, я долго шарила там. Вытащила кучу свалявшейся пыли и пару пауков в паутине, после, чуть сместив руку, нащупала пальцами какой-то предмет и, выудив его на свет, с удивлением опознала в нем ключ.

Недолго думая, подошла к двери в мои комнаты и вставила его в щель, отдаленно напоминающую замочную скважину. Подошел! Я повернула его туда-сюда, замок поддался, немного заедая.

Обрадовавшись находке, я, одевшись в темное платье, поспешила вниз к завтраку, закрыв комнату на ключ.

За столом собрались все присутствующие в этом доме. Завтрак прошел в тишине. Лишь графиня бросала многозначительные взгляды на своего сына и отца Елены. Неужто старая вешалка решила охмурить герцога?

Церемониймейстер приехал в половине десятого, оповестив, что все готово к погребению, и мы можем выдвигаться к семейному склепу. Констебль и полицмейстеры остались в особняке, охраняя поверенного.

Сев в карету с Даном и Эриком, мы поехали на кладбище. Отец Елены сел напротив нас с Вороном и демонстративно стал смотреть в окно.

— После оглашения завещания я хочу поехать и забрать Энни, — нарушила я тишину.

Герцог Корвус не ответил.

— Я хочу купить небольшой домик в соседнем герцогстве, как только обустроюсь, сообщу вам с... - я запнулась, но все же продолжила, — матушкой.

— Делай, как считаешь нужным, — отец Елены удостоил меня все-таки ответом, но так и не посмотрел в нашу сторону.

Погребение прошло в скромном молчании. Несколько незнакомых мне мужчин, но, очевидно, близких к герцогу Корвусу и маркизу Боа, разделяли с нами скорбь. По лицу графа читалось, что и ему они были не знакомы.

Графиня Вагаро, словно заправская актриса, изливалась слезами, являя миру скорбь вселенского масштаба. Я же, понурив взор, скромно застыла у края гроба. Вот и все.

Закончив с тягостной церемонией, мы в гнетущей тишине вернулись в особняк, где после поминального обеда мистер Тревье должен был огласить завещание новопреставленного. Дан из уважения к отцу Елены хранил благородную дистанцию со мной. Еще пара часов в этом доме — и прощай, герцогство Рейпс, прощай навсегда.

Поминальный обед утонул в той же звенящей тишине. Я, не притрагиваясь к еде, лишь делала вид, что ем, украдкой наблюдая за лицами, собравшимися за столом.

Графиня многозначительно переглядывалась с сыном. Еще бы, ведь сегодня они официально получат отказной документ, подписанный мной в их пользу.

Дождавшись окончания трапезы, я велела слуге позвать поверенного. Не дожидаясь, пока лакей отодвинет мой стул, я поднялась и, ни на кого не глядя, направилась в кабинет Маркуса.

Остальные последовали за мной. Войдя в кабинет, каждый занял свое место. Я присела на диванчик рядом с отцом Елены и Даном. Справа в креслах, хищными птицами на ветке, восседали графиня и ее сын.

Долгий, немигающий взгляд Алекса, полный нездорового интереса, заставил меня поежиться. Впрочем, Ворон, заметив это, и бровью не повел.

В кабинет неспешно вошел мистер Тревье. В руках он держал небольшой портфель, его сопровождали констебль и два полицмейстера. Поверенный прошествовал к столу и опустился в кресло Маркуса.

— Приступим, — сухо произнес он, извлекая из портфеля завещание. — Я, Маркус, герцог Рейпс, осознавая, что дней, отмерянных мне, осталось немного, и находясь в трезвом уме и ясном сознании, в присутствии свидетелей… — далее последовало перечисление всего движимого и недвижимого имущества, которым владел мой почивший супруг. — …распоряжаюсь… — Маркус, ты удивил меня! Выделив каждому слуге скромную сумму в несколько монет низкого номинала, он также указал банковский счет, предназначенный исключительно для выплаты жалования слугам, оградив его от посягательств наследников. Сволочь, но с принципами! — Также назначаю своего кузена, графа Алекса Вагаро, прямым наследником моего герцогского титула и родовых земель. — На лицах Артемисы и Алекса расцвело ликование. — Моей законной супруге, герцогине Елене Рейпс, в девичестве герцогине Корвус, я оставляю все свое состояние: все счета в банках, четыре мануфактурные фабрики и два литейных завода, коими она может распоряжаться вплоть до совершеннолетия нашей совместной дочери, леди Энн Рейпс. Данное имущество останется за моей дочерью и после вступления ее в брак. В случае безвременной кончины леди Энн Рейпс, за неимением у нее прямых потомков, все имущество перейдет под защиту короны, где в дальнейшем право наследования будет установлено канцелярией Его Величества. Также после моей кончины леди Елене Рейпс перейдет в ее полное распоряжение замок в графстве Икторн и прилегающие к нему земли, кои являлись ее приданным. — По мере того, как поверенный зачитывал завещание, я слышала, как графиня Вагаро судорожно хватает ртом воздух. А мистер Тревье, не обращая внимания на ее удушливые вздохи, продолжал: — Далее прошу леди Елену Рейпс оказывать попечительство приюту Святых братьев в этом же графстве, где на данный момент находится мой бастард. Его я не признаю законным наследником.

Графиню, леди Артемису Вагаро, я упоминаю в завещании, как она того и просила — шутка. Графине Артемисе Вагаро не достанется ничего, кроме одежды, что будет на ней в момент оглашения моей последней воли. Женщине, выбросившей на свалку бастарда, я отказываю во всем.

Раздался глухой стук: графиня рухнула на пол без чувств. Итак, у них с Маркусом был ребёнок. Вот оно что…

Алекс привёл мать в сознание, помог подняться с пола бледной, как мел, графине и покинул кабинет вместе с ней.

Ошарашенная я сидела, боясь пошевелиться.

Когда мы с Даном и герцогом Корвусом остались наедине в кабинете, отец Елены, наконец, нарушил молчание:

— Что ж, полагаю, все закончилось благополучно. Я лишь кивнула в ответ. — Домиан, ты завершил расследование смерти герцога Рейпса? — спросил он у Ворона.

— Да, — коротко ответил Дан, — осталось лишь облечь это в формальность отчета.

— В таком случае через час выдвигаемся, — бросил герцог, покидая кабинет.

Вслед за ним исчез и Ворон, оставив меня наедине со звонкой тишиной кабинета. Смахнув слезы облегчения, я поспешила в свою комнату, чтобы собрать вещи. Уже была практически у цели, когда внезапная, острая боль пронзила затылок, и тьма поглотила меня.