Сумрачный ворон (СИ)

Объяснения

Я развернулась и со всей злости саданула его в челюсть.

Ворон уклонился с грацией хищника, легко перехватил мою руку и плавно отвел в сторону. Вторая рука повторила судьбу первой, попав в его цепкие, но осторожные объятия. Жажда выплеснуть гнев не утихала, и я, словно обезумевшая, попыталась боднуть его лбом в переносицу, но он лишь слегка откинулся назад.

Мои бесплодные попытки достать его продолжались, пока сильные руки не сковали меня в стальных, но на удивление бережных объятиях.

— Тш-ш-ш, все, Эллана, все, генерал, успокойся, — проворчал Ворон, прижимая мою голову к своему плечу.

— Генерал — полковник, — шмыгнув носом, машинально поправила я его, чувствуя, как постепенно гнев отступает.

— Генерал — полковник, — эхом подтвердил Ворон, осыпая нежным поцелуем мой висок.

— Все, Дан, — имя сорвалось с губ почти неслышно. Так непривычно было обращаться к генералу армии по имени, стирая границы. Полгода прошло после памятного спора в его шатре. — Я успокоилась.

— Точно? — Ворон настороженно вглядывался в глубину моих глаз, пытаясь прочесть там правду.

Я кивнула и, не говоря ни слова, направилась в спальню. У самой двери обернулась через плечо.

— Пойдем поговорим в спальне, — Ворон вопросительно приподнял бровь. — Там нас никто не сможет подслушать, — пояснила я.

Когда он вошел, я указала на кресло, сама же забралась на кровать, обхватывая себя руками.

— Ты сразу узнал меня? — спросила я, хмурясь и чувствуя, как в душе поднимается волна старых обид.

Дан задумчиво покачал головой:

— Только когда увидел тебя в седле, — тихо ответил он, и в его голосе мне почудилась ностальгия.

Меня прорвало нервным смешком.

— Чего хихикаешь? — Ворон сам едва сдерживался, губы его предательски подрагивали.

— А как же уставные отношения? — не удержалась я, иронично вскинув бровь.

— Ну, — мужчина развел руками, — мы оба вроде как в отставке.

Он коротко хохотнул, но вмиг посерьезнел, и в его взгляде промелькнула сталь.

— Рассказывай, — в его голосе зазвучали властные нотки, от которых по спине привычно пробежали мурашки.

Едва сдержалась, чтобы не встать перед ним по стойке "смирно" и не доложить по форме. Этот мой порыв не укрылся от его острого взгляда.

— Вольно, — неожиданно вырвалось у Ворона, и он сам ошарашенно замер от своего же слова.

И все же я рассказала ему свою историю, как угодила в тело Елены. Слушал он, не перебивая, с каким-то нечитаемым выражением в глазах.

— М-да, — протянул Дан после долгой, тягостной паузы. — Девушку, конечно, жаль… но, выходит, Боги все же дали мне еще один шанс. — Он устало потер переносицу, а затем виновато взглянул на меня. — Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить мне мою ошибку, Сумрак?

Горький комок подкатил к горлу, мешая дышать, непрошеные слезы обожгли глаза, и я поспешила отвернуться. Только этого не хватало, чтобы он увидел меня ревущей. Нужно держать себя в руках.

— Я был зарвавшимся сопляком, которого ослепила собственная гордыня, — продолжал Дан свое покаяние, а я украдкой смахнула одинокую слезинку со щеки. — Я должен был довериться твоему боевому опыту.

Я горько усмехнулась, ком в горле продолжал сдавливать, губы слегка занемели от напряжения.

— Посмотри на меня, Сумрак, — попросил он тихо, почти умоляюще.

Я проигнорировала его просьбу, не в силах встретиться с этим взглядом, полным раскаяния.

В последний раз судорожно вздохнув, я заставила себя поднять взгляд на него.

— Я ушла, почти, как и мечтала, — горькая усмешка тронула мои губы.

Медленно выдохнув и отмахнувшись от тумана, застилающего зрение, сипло проговорила:

— Конечно, я надеялась пасть в бою, а не в той проклятой лазаретной койке.

— Тебе почти удалось, — печально отозвался Ворон. — Ты ушла красиво.

Он достал из кармана сюртука белоснежный платок и встав с кресла подошел ко мне.

— Держи, генерал, — протянул его мне.

Я приняла невесомую, почти прозрачную ткань и скептически оглядела ее.

— Это что? — удивленно перевела я взгляд с бесполезного клочка материи на мужчину.

— Это носовой платок, — Дан слабо улыбнулся, — полагаю, ты знаешь, как им пользоваться.

— Я знаю, как пользоваться платком, — отозвалась я, — но этой тряпочкой и слезы не промокнуть, не то, что сопли высморкать.

Ворон пожал плечами и отошел на шаг от меня.

— Такова мода в этом мире.

— Эх, то ли дело у нас, — с ностальгией вздохнула я, вспоминая, как щелкнув пальцами можно было привести себя в порядок и разом излечиться от любых недугов — от простудных соплей до горьких слез.

— Здесь, увы, — отозвался он с грустью, — мир лишен магии начисто.

— Это скверно, — подтвердила я с горечью.

Снова повисла тишина. Я, сидя на кровати, нервно комкала его платок, а он, засунув руки в карманы брюк, молча стоял рядом.

— Теперь твоя очередь, — тишину разорвал мой голос.

И теперь уже Ворон поведал мне свою историю взъерошив пятерней идеальную прическу.

— Даже не знаю, что и сказать, — пробормотала я, машинально накручивая прядь волос на палец.

Взгляд Дана пригвоздился к моему жесту.

— И что теперь с этим делать? — Спросила я, ища опору в его взгляде.

— Жить, генерал, жить, — эхом отозвался Дан и подойдя ко мне обнял.

Я не отстранилась.

— Маркуса убил кто-то из своих, — задумчиво произнесла я, погружаясь в лабиринт собственных мыслей.

Из кармана халата извлекла белую пуговицу, к которой жалко цеплялся обрывок ткани с еле заметной серой полоской. Протянула её Главному королевскому дознавателю.

— Зачем ты её взяла? — Брови Дана взметнулись вверх, выражая нескрываемое осуждение.

— Понимаешь, тот, кто это сделал, в каком-то смысле совершил благое дело, — пояснила я. — И, видимо, у него были веские причины поступить именно так.

— Вариант с наёмником не рассматривала? — Ворон уселся рядом на мою кровать, сложил пальцы домиком, знакомый жест выдавал его глубокую задумчивость.

— Нет, — покачала я головой. — Наёмник не позволил бы ему оторвать пуговицу. К тому же, поза убитого говорит о том, что он стоял лицом к убийце. Да и навык тут нужен особый.

— Я узнаю у своих, кто с армейским прошлым работает в особняке, — пообещал Дан, в его голосе звучала решимость.

— И еще, — я вспомнила, что хотела сказать, — тех девушек убивает не Маркус.

— С чего ты взяла? — Ворон насторожился, словно хищник, почуявший добычу.

— Маркус — безумец и наркоман, — отрезала я. — К тому же, у него была странность, — я впилась взглядом в дознавателя, — он презирал прикосновения к простолюдинам. Круг его развлечений ограничивался проститутками из борделей, которым он щедро затыкал рты серебром, и… — я запнулась, — Еленой. Ни одну из горничных и служанок он и пальцем не тронул.

— Допустим, — протянул Ворон, размышляя вслух, — а если он все же решил преступить свои принципы?

— Он и проституток отправлял к праотцам, — парировала я, — и платил их "мамкам" за молчание. А те и рады стараться. Сам знаешь, в этом мире женщины — бесправные тени.

— Выходит… — он запнулся, — тот, кто…

— Подставлял его, был отлично с ним знаком, — перебила я Ворона. — Ищи среди его близких дружков.

— Кстати, — Ворон изучающее взглянул на меня, — а не мог ли графенок подставлять достопочтенного герцога из мести за амуры с его маменькой?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Чисто теоретически у него есть мотив. А вот практически… не уверена. Не хочу возводить напраслину на человека, который мне просто претит. Хотя глаза у него… как у некроса.

— Что ты имеешь в виду?

— Взгляд у него мертвый, холодный, как у некросов из нашего мира, — пояснила я, поежившись.

Теперь пришла очередь Дану погрузиться в раздумья.

— Есть над чем поломать голову, — проговорил он, и в голосе его звучала задумчивость. — Ладно, оставим семейку Рейпс их же проблемам.

Я и глазом моргнуть не успела, когда его губы накрыли мои. Он целовал и меня закружило в водовороте ощущений. Я сама потянулась к пуговицам на его брюках и принялась их лихорадочно расстегивать, и вновь, как и прежде, этот взрыв страсти прошел быстро, но от этого не стал менее обжигающим. Переведя дыхание, мы, уже не торопясь, продолжили наслаждаться каждой секундой близости, утопая в объятиях друг друга, будто в теплых волнах океана.

Сытая, как холеная кошка, я вытянулась во весь свой немалый рост и, прильнув к плечу Дана, ощутила, как его рука нежно скользит по моей спине.

— Как думаешь, твой отец одобрит наш мезальянс? — спросил Ворон, нарушив тишину.

— Не знаю, — задумчиво протянула я. — И потом, он прекрасно осведомлен о наших отношениях.

— Надо же, при мне и бровью не повел, — пробормотал мужчина, слегка удивленный.

— А чего ты ожидал от него? — Хмыкнула я, не в силах сдержать усмешку. — Он даже предположил, что я беременна от тебя.

— А это так? — в голосе Ворона сложно было уловить хоть намек на чувства.

— Нет, конечно, — рассмеялась я. — У меня и так младенец на руках, и в мои планы совершенно не входит рожать бастардов. Ай! — тихо взвизгнула я, почувствовав игривый шлепок по ягодице.

— Итак, — произнес он, и сталь в его голосе мгновенно погасила веселье, — шутки шутками, но разговор с твоим отцом на эту щекотливую тему неизбежен.

— Тему… бастардов? — я нахмурилась, не сразу уловив смену настроения.

— Ворон вскинул бровь, словно оскорбленный предположением. — Зачем же так принижать? Вполне себе законных отпрысков. Ты выйдешь за меня?

— Нет, — ответила я, не раздумывая.