Сумрачный ворон (СИ)

"Мерлезонский балет"

Отец Елены занял кресло, в котором восседал кузен покойного мужа.

— Когда должен явиться церемониймейстер? — вопросил он властным тоном.

Я виновато потупила взгляд. В суматохе вчерашнего дня я совершенно упустила это из виду.

— М-да-а, — протянул родитель Елены, растягивая слова с нескрываемым укором.

Теперь называть герцога "отцом", у меня не поворачивался язык.

— Что еще ты упустила, дочь? — акцент на последнем слове резанул слух. Чувствовалось, как неприятно ему произносить это слово, обращаясь ко мне. Его Елена умерла, а я — лишь чужачка, занявшая ее тело.

— Точно не помню. Дайте подумать, — я замолчала, собираясь с мыслями. — Церемониймейстер должен был известить газетчиков. Сегодня приедет поверенный, и я просила констебля Дэвиса посодействовать его прибытию живым и невредимым. После завтрака должен явиться управляющий… Могла что-то упустить, я никогда не занималась подобными вещами.

Герцог поднялся и, подойдя к телефону — подсвечнику, снял трубку и набрал незнакомую мне комбинацию цифр.

— Добрый день, — произнес отец Елены. — Это герцог Корвус. — Пауза. — Да, по поводу кончины моего зятя. — Пауза. — Во сколько? — Пауза. — Разумеется, у семейного склепа. — Пауза. — Нет, не думаю. — Жду. — С этими словами он повесил трубку. — Похороны завтра в десять утра. У семейного склепа. Практически всё организовано, даже священник будет. — Произнося это, герцог ни разу не взглянул на меня.

Вняв трубку, мужчина вновь набрал номер:

— Вновь взяв трубку, он набрал номер: — Да, дорогая, — услышала я. — Всё хорошо, добрались благополучно. — Пауза. — Рядом. — Пауза. Протягивая мне трубку, он буркнул:

— Тебя.

Поднеся трубку к уху, проговорила сипло:

— Доброе утро.

— Солнышко, — послышался голос матери. — Как ты, милая?

— У меня всё хорошо, матушка. Как вы? Как Энни?

— Всё хорошо, не волнуйся, — ответила леди Ноэль.

Я всхлипнула.

— Не расстраивай матушку своими слезами, — проворчал герцог, забирая трубку. Уже в трубку он произнес: — Не волнуйся, я не дам нашу девочку обидеть. До встречи, дорогая. — И повесил трубку.

— Завтрак будет подан около девяти. Вы не против составить мне компанию? — спросила я его.

Он окинул меня тяжелым, непроницаемым взглядом и покинул кабинет, не проронив больше ни слова.

Задумчиво вороша ложкой в почти пустой тарелке, я не сразу заметила тень, застывшую у моего плеча. Дворецкий деликатно кашлянул, вырывая меня из омута мыслей.

— Слушаю вас, Уинстон, — произнесла я, наконец оставив ложку в покое.

— Прибыли констебль, поверенный, и два полицмейстера.

— Уже? — вырвалось у меня. — Проводите их в кабинет моего покойного мужа. Я скоро подойду.

Дворецкий склонился в безмолвном поклоне и исчез. Допив остывший кофе, я не спеша поднялась и направилась в кабинет, где меня уже ждали.

Полицмейстеры и поверенный расположились на диванчике, а констебль — в кресле.

— Доброе утро, господа, — приветствовала я, проходя к столу Маркуса и опускаясь в его кресло. — Не ожидала вас сегодня и так рано.

— Ваша светлость, — начал мистер Дэвис, — произошел неприятный инцидент. На мистера Тревье было совершено нападение, но, к счастью, ни он, ни важные документы не пострадали.

— Это хорошие новости, — кивнула я. — К сожалению, похороны состоятся только завтра, и до погребения оглашение завещания придется отложить. — Я задумалась на мгновение. — Распоряжусь, чтобы вам подготовили комнаты в гостевом крыле.

— Будем премного благодарны, — ответил констебль.

— Мистер Дэвис, — начала я неуверенно, — можно ли попросить вас и полицмейстеров переодеться в обычную одежду? Не хотелось бы лишних слухов. — Я позвонила в колокольчик. На звук тут же явился один из лакеев.

— Подготовьте господам комнаты, — вопросительно посмотрела на констебля.

— Двух будет вполне достаточно.

— Две комнаты, — повторила я лакею. — Распорядитесь, чтобы экономка выделила нашим гостям сменную одежду, взамен их формы. — И, переведя взгляд на стражей порядка, уточнила: — Если желаете, можете позавтракать.

— Будем премного благодарны. — произнес один из полицмейстеров.

Лакей кивнул и подойдя к двери остановился, ожидая, когда гости последуют за ним. Констебль не спешил подниматься.

— Я бы хотел обсудить с вами еще кое-что, ваша светлость, — произнес он, сверля меня взглядом.

Я кивнула в знак согласия. Когда дверь за остальными закрылась, мистер Дэвис продолжил:

— Вынужден сообщить вам, ваша светлость, что у меня есть основания подозревать вашу причастность к гибели вашего супруга.

— Вот как? — удивилась я, но даже бровью не повела.

— После смерти его светлости вы становитесь единственной наследницей, — проговорил констебль.

— Вы ознакомились с завещанием? — уточнила я.

— Нет, леди Елена, — он стряхнул с рукава несуществующую соринку.

— Тогда откуда такая уверенность? Мы уже обсуждали это вчера. В случае смерти супруга я остаюсь ни с чем. — Внимательно вглядевшись в его бегающие глаза, я догадалась: — Позвольте уточнить, уж не леди ли Артемиса сообщила вам об этом?

То, как он дернулся, подтвердило мою догадку.

— А не сообщила ли вам эта достопочтенная леди, что на протяжении многих лет являлась любовницей моего безвременно почившего супруга, и в последнее время мой супруг, как бы это сказать, охладел к ней? — Я солгала, нисколько не мучаясь угрызениями совести. Раз эта гадина решила меня очернить, то почему я должна молчать?

Отметила, что для мистера Дэвиса это стало новостью.

— Уж не знаю, что еще поведала вам моя родственница, но при жизни герцога она находилась на его полном пансионе, и ей тоже была не выгодна его кончина, — сыграла я на опережение, показывая, что ни в чем не подозреваю родственницу.

— Вот видите, вы сами только что подтвердили, ваша светлость, что было место ревности, — констебль чуть подался вперед.

— Всего-то? — я вскинула бровь, понимая, что если б у констебля действительно были против меня улики, то беседовали бы мы отнюдь не в моем кабинете. — Тогда и граф Вагаро попадает под подозрения, если следовать вашей логике. Ему очень не нравился адюльтер его матушки с моим мужем. А мне, если честно, наплевать и на Маркуса, и на его любовниц, — безразлично произнесла я.

— О чем здесь речь? — В дверях кабинета стоял застывший в гневе граф. Похоже, у него вошло в привычку врываться без стука. Без сомнения он слышал мои слова.

"Помяни беса, как он тут же объявится," — подумала я с досадой.

— Я сегодня попрошу поверенного составить документ, по которому отказываюсь от титула в вашу пользу, друг мой. — Вне зависимости от завещания моего супруга, — сладким голосом пропела я, обращаясь к Алексу.

— Давайте не будем торопить события, — промолвил родственничек.

Ух как глазоньки-то его заблестели! Заблестели глазоньки. Впервые в мертвых глазах графа мелькнула жизнь.

— Если вам больше нечего добавить, мистер Дэвис, — я напустила на себя оскорбленную невинность, — то позволю себе считать этот разговор оконченным. Впредь наше общение возможно лишь в присутствии моего отца. К тому же, не стоит забывать о главном королевском дознавателе, прибывшем в поместье для расследования кончины моего супруга.

Констебль слегка побледнел.

Интересно, по чьему приказу он так рвет задницу? Кто дергает его за ниточки? Граф? Графиня? Или за этим стоят интересы неких третьих лиц?

Констебль поспешно удалился из кабинета, а дражайший родственничек вальяжно опустился в кресло.

— Уйди, — прошипела я, едва сдерживая ярость.

— Что такое, моя дорогая? — он невинно захлопал ресницами.

— Скорей бы похороны, и я навсегда избавлюсь от вашей семейки, — устало проговорила я. — Вы даже не представляете, дорогой братец, как я устала. — он поморщился, услышав акцент на "дорогой братец".

— Что это вдруг ты решила отказаться от титула? Уж не проворный ли маркиз тому виной?

— Все проще, чем кажется, — я проигнорировала его колкость насчет Дана. — Я ненавижу этот дом, это поместье. И завтра к вечеру уеду.

— А маркиз?

— Господи, — воскликнула я, слегка повысив голос, — дался вам этот маркиз! Что за болезненный интерес? Маркиз, полагаю, останется в поместье до тех пор, пока не раскроет убийство Маркуса.

Он смотрел на меня отстраненно.

— Все, — продолжила я, — с вашего позволения, я удалюсь. — Я поднялась и направилась к двери.

В следующее мгновение граф, словно зловещая тень, преградил мне путь, схватил за плечи и грубо прижал к стене, его губы накрыли мои, вызывая у меня чувство гадливости.

Вот ведь! Я попыталась ударить его коленом в пах, но он был готов к этому. Тогда я в ярости впилась зубами в его губу. Он отстранился, и на его лице расплылась довольная ухмылка.

— Сладенькая.

— Идиот, — прошипела я, оттолкнула его в грудь и выскочила из кабинета.

В спину мне звучал его довольный, раскатистый смех.

Дверь в мою комнату с тихим щелчком захлопнулась за моей спиной, и я, прижавшись к прохладной поверхности дерева, шумно выдохнула. "Ему-то что нужно? — озадачилась я. — Алекс — не тот человек, чтобы вот так сразу воспылать ко мне страстью. И Ворон куда-то пропал."

Собралась уже было привычно затворить дверь на кочергу, но той и след простыл. Ни у камина, ни у двери… Т-а-а-к.

Долго раздумывать не пришлось — заглянула в соседнюю комнату. И там — пусто. Обошла все комнаты на этаже, но ни в одной не обнаружила кочерег. Кто-то забрал их все, из каждой комнаты.

Ну что-ж, где Сумрак не пропадала? В карзирских топях выжила, и подчиненных вывела. А тут какая-то дверь… Вернувшись в комнату, взгляд невольно упал на низенький табурет для ног, приютившийся у стены сбоку от кресла.

Сняв его с места, я повертела табурет в руках. Ножки, хоть и изящные, оказались на удивление прочными.

Подойдя к двери, примерилась. Ножка сквозь дверные ручки проходила едва-едва. Поступив с табуретом так же бесцеремонно, как и с кочергой, заглянула в спальню. Не хотелось неприятных сюрпризов.

Выхватив из-под юбки кинжал Ворона, спрятала его за спиной и резко дернула дверь на себя, отскочив в сторону. Пусто. Шкаф — никого. Под кроватью — лишь пыль и тени. Теперь купальня.

Бесшумно пересекла комнату и толкнула дверь. На первый взгляд — ничего необычного. Но интуиция еще никогда не подводила.

Черная стрела метнулась мне в лицо, но я уклонилась, и в следующее мгновение змея уже корчилась, пригвожденная к дверному косяку кинжалом. Она повисла, словно черная тряпка, безвольно обмякнув.

Ну что ж, леди Артемиса, следующий ход мой...