Сумрачный ворон (СИ)

Проявление любви

Затаив дыхание, я потянула за рычаг, сердце замерло в предвкушении подтверждения моей безумной догадки. Едва слышный щелчок прорезал тишину, и задняя стенка шкафа бесшумно отворилась, являя моему взору зияющую черноту тоннеля. Холодный сквозняк обдал лицо. Вот оно что… выходит, мой благоверный в любой момент мог наведаться ко мне. Но почему же он этого не делал? Здесь явно что-то нечисто. Либо он обнаружил этот ход совсем недавно, либо проникнуть туда не так-то просто… В любом случае, такое расклад меня категорически не устраивал.

Насколько это было возможно, я изучила нехитрый механизм открывания — с подобными я сталкивалась не раз в своем мире. Удивительно, миры разные, а инженерная мысль существ так схожа. Снова нажала на рычаг, дверь вернулась в исходное положение. Вернув платья на место осторожно прикрала дверцы шкафа. Я не стала ломать механизм открывания. Нужно будет переодеться в удобную одежду и... дождаться благоверного. И уже тет-а-тет объяснить ему, что так нельзя поступать.

Припрятав еду, что принесла из сада и кухни. Я, выпив противоядие, принялась за остывший уже ужин. Рыба была выше всяких похвал, впрочем, как и запеченные овощи. Холодный бульон утратил былую прелесть, но размокшие в нем сухари образовали вполне съедобную кашицу. В который раз подметила, что Елену здесь баловали лишь скудными завтраками и ужинами. И все.

Напившись воды из кувшинчика, что привезла с собой, я с сытым вздохом откинулась на спинку кресла. На мне было простое, но удобное платье, перешитое моими же руками еще в родительском доме.

Чтобы хоть как-то скоротать время до наступления ночи, я попыталась распахнуть окно, в надежде вдохнуть глоток свежего воздуха, но тщетно. Рамы были намертво заколочены.

Сумерки, словно мягкое покрывало, опустились на землю, окутывая все вокруг в свои тихие объятия. Первые звезды робко замерцали на темнеющем небосводе, и смолкло едва уловимое пение птиц, что доносилось днем из-за закрытых окон.

Выглянув из спальни, я бросила взгляд на каминные часы. Их стрелки з показывали без четверти одиннадцать. Рано. По крайней мере, ближайшие пару часов никто не нарушит мой покой.

Разобрав постель, я соорудила под одеялом неуклюжий муляж спящей фигуры. Придирчивый взгляд, конечно, сразу уловит фальшь, но в темноте комнаты, наспех, это вполне сойдет за человека. Мне ведь и нужно совсем немного времени.

Маркус всегда приходил в спальню один. Обвела взглядом милый, уютный интерьер, невольный свидетель зловещих событий. Настенный светильник я выключила. Елена боялась в доме мужа спать без света, а вот Сумрак н-е-е-т. Будет муженьку поганцу сюрпризец.

Прикинув, где лучше затаиться, когда распахнутся дверцы шкафа, я опустилась в кресло. Ждать я умела. И ни капли не боялась, что сон сморит меня в самый неподходящий момент.

Наконец, до меня донесся легкий шорох. Затаив дыхание, я подкралась к шкафу, сливаясь с тенью. Минуты, казалось, длились целую вечность. Дверцы скрипнули, и из темного нутра явилась тщедушная фигура моего супруга. Он лениво прикрыл шкаф и собирался двинуться к кровати, но я возникла за его спиной бесшумным призраком, приставив острие кинжала к его горлу.

— Сюрприз, дорогой, — промурлыкала я, — только дернись.

— Е-Елена… ка-а-к ты… — прошелестел он, осознав, что я не во власти дурмана. — Ты не так поняла. Я… я волновался. Ты не пришла к ужину.

— Избавь меня от лирики. — Я хмыкнула, — Что ты приготовил мне сегодня, любимый? Избиение с последующим изнасилованием или решил заменить побои поркой?

По тому, как едва заметно дернулся муженек, я поняла, что мне была уготована очередная порка.

— Я лишь хотел проявить свою любовь, — пролепетал он.

— Замечательно, — промурлыкала я в ответ. — А теперь моя очередь проявить свою любовь к тебе, как ты считаешь?

Я усилила давление кинжала.

— По-г-годи! Что ты хо-о-чешь? — в голосе Маркуса прорезались панические нотки.

— Развод, — спокойно отрезала я.

— Хорошо, я дам его тебе. Завтра поедем к законнику, — его тон сочился патокой.

— Нет, дорогой. Ты вызовешь сюда моего отца и законника, — заявила я, озвучивая свои условия.

— Хорошо, — сдался муж. — Только убери кинжал.

До сих пор не понимаю, что на меня нашло. То ли поверила этой змее, то ли отвыкла от осторожности. Как же я могла так глупо попасть в эту банальную ловушку?

Я отвела кинжал от его горла, и муж, воспользовавшись секундной слабостью, вырвал оружие из моей руки. В тот же миг он нанес мне удар правым коленом и правой рукой.

— Хочешь поиграть, сука? — прорычал Маркус, сплевывая слова. — Поиграем!

Меня отбросило в сторону, я ощутимо ударилась спиной о шкаф.

Благоверный набросился на меня, целясь моим же кинжалом в мое лицо, но я встретила его мощным ударом в сердце.

Маркус отлетел от меня. В этот удар я вложила всю свою ненависть и отчаяние.

Он рухнул на пол, ударившись затылком о ножку стола, словно безвольная кукла.

— Падаль, — хрипела я, собрав остатки сил, я, подтаскивая его к кровати. К столбикам ее изножья привязала руки муженька, одну руку зафиксировала поясом от своего халата, другую — его же шелковым шарфом.

Кровать у меня массивная, дубовая, да еще и прикручена к полу. В свое время муженек приказал ее так закрепить, чтобы Елена не могла освободиться, когда он ее привязывал к ножкам.

Я включила настенный светильник, скользнув на миг в купальню, вернулась с парой толстых полотенец.

Отвесила муженьку пару оплеух и когда он очнулся заговорила.

— Далеко на юге есть дикие племена, — проворковала я, скручивая полотенца в тугой жгут, — В этих племенах пытками занимались женщины. Они знали в этом толк.

— Ч-что ты собралась делать? — Маркус с опаской вперился в меня.

— Проявлять свою любовь, — буднично ответила я, припоминая мрачные обычаи диких племен из моего мира.

Герцог смотрел на меня, и в его глазах плескалось осознание, что я не шучу.

— И если мужчина кричал, это считалось позором для женщины, признанием её некомпетентности, — я оскалилась. — И женщины старались с удвоенной, а иногда и с утроенной силой.

— Ты не посмеешь! — Бросил он с вызовом.

— Ты же посмел, — я пожала плечами, — почему же я не могу? — И вновь одарила его улыбкой, — Ты щедро проявлял свою любовь ко мне, теперь мой черед, дорогой.

С этими словами я приблизилась и надавила на болевую точку на его лице. Маркус взвыл, и я ловко заткнула ему рот своим носовым платком, к счастью, здесь они были внушительных размеров.

Он замычал что-то злобное, а я, закончив сооружать свое орудие, повертела им перед его носом.

— Знаешь, в чем прелесть этого? — я участливо заглянула мужу в глаза, — Это не оставляет синяков.

Взмах. Удар.

— Тебя, вижу, не остановила даже боль в спине и начавшаяся проблема с мочеиспусканием. Ты уже ссышься кровью?

Муженек окинул меня ненавидящим взглядом.

— Это было моё первое ответное проявление любви. Ну, а теперь третье. Взмах. Удар. Благоверный взвыл.

Возможно, кому-то мои действия покажутся бесчеловечными, но разве он был человечен, когда истязал Елену?

Я отбросила в сторону свой импровизированный аргумент.

— Знаешь, что я вспомнила? — Начала я, и Маркус, как загнанный зверь, вздрогнул.

— А может, мне использовать по назначению твой аппетитный зад? — задумчиво склонила я голову. — Ты тогда уверял, что мне это понравится, несмотря на мои слезы и мольбу прекратить эту пытку.

Лицо Маркуса стало мертвенно-бледным, и он рванулся прочь, но... Сумрак умеет вязать путы.

— А чего ты забился? — Моя улыбка была холодной, как лед. — Не нравится?

Я надавила на болевую точку, и мой благоверный взвыл, извиваясь.

Я не стала его больше бить. Зачем?

А вот понажимала на болевые точки ему от души. Если не знаешь, как заблокировать их действие, то будет очень больно. Маркус не знал.

Он стонал и бился, прикованный к кровати, а я, словно каменная статуя, наблюдала за его муками. Жалости не было и в помине и удовольствия я никакого не испытывала от этого поганого занятия. Вдруг в воздухе поплыл тошнотворный запах мочи. Милый обоссался от боли. Решила, что с него хватит. С презрительной усмешкой я нажала на еще в еще одну точку, чтоб он отключился, встала и отвязав его от кровати попыталась за руки отволочь благоверного в его покои. Не вышло.

Что ж, за ноги тоже неплохо. Найдя какую-то старую юбку, я обмотала ею голову Маркуса, чтобы не разбить ненароком, и взялась за неблагодарное дело.

Крадучись, как воровка, стараясь не потревожить тишину, я протащила своего благоверного по коридору. Слава Богам, ковров не было — видимо прислуга, убрала их накануне вечером для чистки, собираясь вернуть завтра, когда сон еще будет властвовать над господами.

Заволокла я муженька в его комнату. Уф, и тяжелый же, паразит, несмотря на малый рост и худобу жерди. Кое-как затащила его на кровать, укрыла одеялом.

Поправляя сдвинутые предметы, тихонько направилась к выходу.

Вернувшись в свою спальню, я плотно закрыла дверь, затем, открыв створки шкафа, нащупала потайную выемку. Одной рукой удерживая створку, второй, орудуя кинжалом, расковыряла злополучный рычаг. Теперь дверь будет заблокирована до тех пор, пока не найдется умелец починить эту хитроумную штуковину.

Взяв скрученные полотенца, отнесла их в купальню. Извлекла со дна бельевого ящика залежавшуюся сорочку Елены и, поморщившись, вытерла ею небольшую, зловонную лужицу на полу. С брезгливым отвращением отнесла сорочку в купальню и швырнула в узкий зев люка для грязного белья. Освежившись перед сном, я проскользнула в свою постель, извлекла холодный муляж и, наконец, устроилась поудобнее. Зевнув, я впервые за последние ночи провалилась в безмятежный сон.

А наутро тишину разорвал истошный женский визг, прокатившийся по коридору:

— Убили!