Сумрачный ворон (СИ)

Разговоры с родителями

Сознание возвращалось медленно, словно из глубин подводного царства. Сначала ко мне вернулся слух, но чужие голоса звучали приглушенно, будто сквозь толщу воды.

— Кормилицу хорошую нашли, — раздался справа надо мной незнакомый женский голос.

— Вот и славно, — ответил ему мужской бас.

Какая кормилица? В голове мелькнула тревожная мысль: неужели у меня родился еще один внук, а я не помню об этом?

Но постепенно, вместе с тем, как слух становился острее, прояснялся разум, и память волной нахлынула, возвращая меня к реальности. Я больше не Эллана. Я — Елена. Веки мои дрогнули, и одинокая слезинка скатилась по щеке, оставив влажный след на наволочке.

Сначала я просто почувствовала, а потом уже осознала. В изножье кровати сидел мужчина. Матрас заметно просел под его тяжестью. Он держал мою ладонь в своих больших, теплых и мозолистых руках.

Открыв глаза, я слабо улыбнулась. Папа. Точнее, отец Елены сидел у моих ног и с тревогой вглядывался в мое бледное лицо.

— Энни, — хрипло выдохнула я.

— С ней все хорошо. Мы нашли кормилицу. Она будет жить в соседней комнате со своим малышом. — ответил герцог.

— Не нужно, — я покачала головой. — Я сама буду кормить дочь.

Отец Елены, а теперь уже и мой, подавился воздухом. Прокашлявшись, он произнес:

— Но это же дурной тон! Леди не должна…

— Мне не важно, что там должна леди, но Энни я буду кормить сама, — тихо, но твердо возразила я отцу. Герцог Корвус, казалось, пребывал в каком-то оцепенелом состоянии, причину которого я никак не могла понять.

— Маркус не приезжал? — Решила задать я наиболее волнующий меня вопрос.

— Был здесь, — ответил отец. — Требовал, чтобы тебя ему вернули.

— А ты? — я напряглась, ожидая ответа.

— Ты же здесь, — улыбнулся герцог.

Отец Елены видимо не такая размазня, как мне представилось по воспоминаниям девушки.

— Что он сказал? — Продолжала я допытываться.

— Сказал, ты решила после родов прокатиться верхом, но из-за слабости упала, и лошадь наступила на тебя.

Я хмыкнула. Надо же! Таки прям наступила на меня лошадь...

— Ты же понимаешь, если бы это было правдой, я бы не выжила, — я пристально вглядывалась в лицо отца. — Или ты поверил ему? — нехорошее предчувствие закралось в мою душу.

— Нет, не поверил, — герцог замолчал, и после паузы добавил: — Но и предъявить ему официальные обвинения я не могу. Его слово против моего.

Всё-таки размазня! Я прикрыла глаза, стараясь скрыть бушующее презрение, чтобы герцог не смог прочесть его в моем взгляде.

— Но ты такой же герцог, как и он, отец! — В отчаянии я повысила голос, может быть, даже чересчур.

— Формально — да, но не совсем. Его род гораздо древнее нашего, дочь. К тому же, он — дальний родственник короля, пусть и седьмая вода на киселе, — в голосе отца проскользнула безнадежность.

Тяжело вздохнув про себя, я, нахмурившись задала вопрос отцу:

— Сколько у меня времени? Точнее, сколько я могу здесь оставаться?

— Я бы с радостью сказал, что сколько душе угодно, но… — Герцог развел руками. — Не больше полугода.

— С чего вдруг такой срок? — осведомилась я, приподнимаясь на локтях и устраиваясь удобнее на подушках.

— Столько времени понадобится твоей матушке, чтобы оправиться.

— Мама? — Мне пришлось добавить в голос тревоги. — Что с ней?

У хозяйки этого тела были глубокие и нежные чувства к своим родителям, она любила их. У генерала с позывным Сумрак их не было. Невозможно любить того, кого не знаешь. Я же видела этого мужчину первый раз в своей жизни не считая того, когда в полуобморочном состоянии протянула ему малышку. Поэтому мне приходилось тщательно следить за своими словами и эмоциями, стараясь себя не выдать. Будь это тело посильнее прирезала б муженька Елены, как куренка. Но имеем то, что имеем.

— Опасность миновала. Ей стало плохо с сердцем, когда она увидела тебя в таком состоянии. Доктор прописал ей покой и позитивные эмоции.

— И? — Подтолкнула я отца к продолжению.

— Я сказал твоему супругу, что ты с дочерью останетесь под нашей опекой, пока твоя мать не поправится. В противном случае, я позабочусь о том, чтобы высший свет узнал о жестокосердии герцога Рейпса. О том, как он запрещает своей супруге заботиться о матери и не желает, чтобы бедная женщина гостила у родителей.

Улыбка тронула мои губы. Полгода — щедрая отсрочка. За это время я смогу привести это хилое тельце более ли менее в норму и буду уже не так беззащитна перед муженьком.

Я и не заметила, как улыбка мутировала в волчий оскал, фирменный знак генерала Сумрака. Встретив в расширившихся глазах отца испуг, я решила не щадить его. Пусть знает, что пришлось пережить его дочери.

— Не нравится моя улыбка, папа? — промурлыкала я, вкладывая в голос ледяную сталь. — А какой, по-твоему, ей быть, после стольких месяцев насилия и побоев от собственного мужа. — Я решила добить его воспоминаниями. — Помнишь, как я жаловалась тебе на его жестокость, молила забрать меня из этого ада? И как ты отмахнулся, не поверив ни единому моему слову! — Горечь плеснула ядом в конце фразы.

Отец Елены сидел, бледный как полотно. В каждой черте его лица читалось запоздалое осознание! Только сейчас до него дошло, что пережила его дочь. Елена помнила его суровым и твердым родителем, я же видела перед собой трусливого и ничтожного человека.

— Но он уверял меня, что любит тебя! — пролепетал отец Елены, пытаясь то ли возразить, то ли оправдаться.

Я лишь горько поджала губы.

— Оставь меня, папа, — отрешенно попросила я. — Позже я навещу маму. И попроси служанку, пусть принесет мне Энни.

Отец поднялся с кровати и, ссутулившись, поплелся к двери. За закрытой дверью послышались его приглушенные распоряжения.

Вскоре мне принесли Энни. Я осторожно отодвинулась к стене, устраивая малышку поудобнее на кровати и подставляя к ее крошечному ротику сосок.

Пока Энни жадно чмокала, вытягивая молоко, я лежала и обдумывала план действий. Забыла спросить у отца, сколько я пробыла без сознания. Судя по положению солнца, день давно перевалил за полдень.

Внезапно поймала себя на том, что вспоминаю темные, бездонные глаза, что с тревогой смотрели на меня. Сердце учащенно забилось. Померещится же такое! Откуда здесь взяться постороннему? Неоткуда! — Резко оборвала я себя, стараясь унять нервную дрожь.

Покормив малышку и передав ее служанке, я, кряхтя поднялась на ноги.

Зад болел… Нет, не так… В ягодицах ощутила противную ноющую боль! Внутренние стороны бедер тянуло при каждом шаге. И все же, я довольно улыбнулась, вспоминая давно забытые ощущения из моего настоящего детства. Наши зубастые и кровожадные твари во многом превосходили мирных травоядных зверушек этого мира.

Накинув на плечи халат и запахнув его вышла из комнаты Елены. Доверившись памяти девушки без труда нашла родительскую спальню. Надо же, родители Елены оказывается спали вместе, а не как принято в высшем обществе — по разным комнатам.

Постучалась в дверь и не дождавшись ответа повернула дверную ручку.

Меня встретила бледная леди Ноэль, мать Елены. Женщина полулежала на подушках, прикрыв глаза.

Превозмогая боль, доковыляла до нее и в изнеможении опустилась рядом. Память этого тела подсказала, что Елена любила лежать рядом с матерью на кровати.

Что я и сделала, постанывая и кряхтя.

— Мама, — прошептала я, нежно сжимая холодную ладонь в своей прохладной руке. Веки женщины дрогнули, и она повернула голову ко мне, одарив теплым взглядом. Столько боли, сожаления и любви я прочла в этих глазах.

— Солнышко, — мать Елены подняла руку и нежно погладила меня по волосам. — Как же ты нас напугала. Если бы не маркиз Боа…

— Какой маркиз? — Я нахмурилась.

— Маркиз Боа гостил у нас. Он-то и подхватил тебя, когда ты лишилась чувств, и отнес в твою комнату. Маркиз — главный королевский дознаватель, — продолжила женщина. — Я лично попрошу его заняться преступлением твоего… — она поморщилась, подбирая слова, — муженька.

И столько презрения и злости было в этом "муженька", что я невольно прониклась симпатией к этой, с виду хрупкой, женщине.

Понизив голос до шепота, мать Елены продолжила:

— Мне уже намного лучше, но, поговорив с доктором, я буду изображать из себя больную столько, сколько потребуется. — Ее глаза воинственно блеснули.

— Доктор уже озвучил время, мама. — Ответила я ей.

— Сколько? — Шепотом спросила она меня.

— Полгода.

— Вот же свинство, — зло прошептала матушка Елены. — Нужно что-нибудь придумать. Я тут подумала, на худой конец, инсценирую вашу с Энни смерть, и переправлю вас к моей давней подруге по пансиону за границу. Она не откажет, к тому же не из болтливых.

— Думаю, это лишнее, — возразила я.

— Не спорь с матушкой, — сердито прошептала леди Ноэль. — Кто при смерти — я или ты?

Она вздернула левую бровь вверх. И я поняла: мать Елены — мировая женщина, и в моем мире смогла бы сделать неплохую карьеру по армейской стезе.

Прильнув к лежащей на кровати женщине, я с удивлением осознала, что, видя ее впервые, уже испытываю глубокое уважение.

Видимо тряпкой Елена уродилась в папеньку.

К вечеру я почувствовала себя намного лучше. Оказывается, без сознания я находилась чуть больше половины дня.

Загадочный королевский дознаватель к моменту моего выхода из затяжного обморока уже успел уехать сославшись на появившиеся неотложные дела.

Забыв о призрачном образе того человека, я с головой окунулась в работу над собой.

Первым делом попросила увеличить мою порцию. Кормиться, словно птичка, как Елена, было не для меня. Чтобы силы не покидали, нужно есть достаточно, но и без излишеств.

Вставала я на рассвете, по старой своей привычке. Пока поместье еще спало, я проскальзывала в сад словно тень, и нарезала круги по гравийным дорожкам. После утреннего кормления Энни, я приступала к зарядке. Благодарю небеса, малышка не будила меня по ночам.

Запеленав дочку, я укладывала ее в эту странную конструкцию на колесах, которую здесь называли вычурным словом "коляска". Я практически сразу оценила это изобретение, избавившее меня от необходимости носить ребенка на руках. Вскоре длительные прогулки с Энни в коляске прочно вошли в мою жизнь.

После прогулки, передав дочку няньке, я запиралась в своей комнате. Приседала до боли в бедрах, качала пресс, тщетно пыталась отжаться. Поначалу это казалось невозможным, но спустя месяц упорных тренировок, я могла выжать из этого тела целых десять отжиманий от пола.