Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви

19

Умар

Эта девочка — самое сладкое, что было в моей жизни.

Я откусил от неё крошечный кусочек, и теперь её тело, её душа, отравленным ядом впитались в меня… Въелись в мою кожу…

Что она со мной делает?!

Кошачья моча… Она налила мне в кофе кошачью мочу?!

Да я затрахаю эту сладкую сучку до смерти… Пока сам не подохну на ней…

Словно до этого я всю жизнь жевал бесцветный безвкусный пластик, а сейчас вдруг мне дали кусочек вкусного ароматного обалденного торта, и у меня снесло крышу.

Её киска такая мягкая, теплая, горячая… Я чувствую её каждой клеточкой, каждым миллиметром своего рвущегося с цепи члена.

Который хочет ещё и ещё…

Не могу остановиться…

Она хочет меня… Вся течёт… Тает как мятный пряник…

Но это я взял её силой.

Она сама виновата. Спровоцировала меня. Разозлила. И я не удержался.

Её розовая сладкая попка в моих ладонях — самоё желанное, что я видел в последние годы.

Мне хочется зарыться в неё лицом, губами, языком, словно я — гигантский шмель, а она — медовый манящий цветок с отравленной сердцевиной.

Я еле сдерживаю свои стоны, когда трахаю и трахаю эту пульсирующую сладкую дырочку, не в состоянии остановиться…

Полностью теряю контроль над собой. Хочу трахать её снова и снова, до бесконечности, пока не услышу от неё такое заветное:

— Люблю тебя, Умар… Хочу тебя, Умар…

Но она только громко стонет и плачет, пока я втыкаю в неё свой ноющий от бешеного желания хер по самые яйца, шлёпая сладкую попку своей разбухшей мошонкой со звонкими хлопками…

Моя сладкая девочка… Хорошо, что она не видит моего лица, мне кажется, я готов заплакать, я так давно такого не испытывал.

Мне кажется, я вообще никогда такого не испытывал…

Я чувствую, как сокращается и мягко обхватывает меня нежными кольцами её плоть, её нежная тёплая киска, и я испускаю в неё своё семя.

Свой дух.

Свою душу…

Мне кажется, моя душа сейчас где-то там, внутри её нежного розового тела, которое плавится и течёт сквозь мои пальцы…

Я крепко цепляюсь за неё, словно боюсь, что она утечёт, ускользнёт от меня, но мне это не помогает…

Потому что она переворачивается на спину и снова смотрит на меня своими кристальными чистыми глазами:

— И это всё твоё наказание? — с насмешкой шепчут её сладкие вишнёвые губы, которые мне хочется снова поцеловать, искусать до крови, но я не покажу ей свою слабость.

Нет, моя сладкая дрянь. Это не всё.

Я отымею тебя во все твои дырочки. Пока ты не начнёшь молить меня о пощаде. Но и тогда я не остановлюсь, потому что мой ненасытный член совсем не наелся. Он всё ещё голодный.

Перешагиваю через неё, нависаю над её красивым нежным личиком, мне хочется оттрахать её в этот нежный спелый ротик…

Не могу удержаться, провожу своим твёрдым членом по её лицу. Её кожа такая тонкая… Такая нежная…

Как шёлк…

Какой кайф… Моё тело снова напрягается перед очередным забегом.

Снова жаждет эту вкусную конфетку.

Вижу, как приоткрываются губки Илоны, как она тяжело и глубоко дышит… Глаза полузакрыты, она так прекрасна…

И я вдруг начинаю… Дрочить!

На это бело-розовое юное лицо, на эти вишнёвые глянцевые губы, эти бесконечно длинные ресницы…

Яйца дико ноют, я не могу сдерживаться больше ни секунды…

И я снова спускаю, но только прямо себе в кулак…

Смотрю на свою ладонь, всю измазанную в сперме, и тут приказываю своей невестке:

— Слизывай! — и она послушно, как нежная кошка, проводит кончиком своего розового язычка по моей ладони…

Ещё раз… И ещё…

Сглатывает с нескрываемым удовольствием…

И я вдруг наполняюсь каким-то странным чувством, совсем мне незнакомым…

Которое никогда не испытывал о этого…

Но что это?

Моя послушная дрянная девочка снова слизывает своим язычком мою сперму…

Не глядя мне в глаза.

Куда делись её дерзость, её смелость?

И тут вдруг она едва слышно шепчет охрипшим голоском, так тихо, что я могу еле расслышать:

— Какой ты вкусный…

И тут я вдруг понимаю, что за чувство вдруг зашевелилось во мне, жжёт мою грудь.

Нежность. Безумная нежность к этой плохой и дерзкой девочке.

Девочке, которую привёл ко мне в дом мой сын…

— Хочу ещё… — тихо бормочет Илона, заливаясь алым цветом.

Моя сладкая ненасытная шлюха.

Хочу тебя больше своей жизни.

Слизывает последнюю каплю спермы с моей дрожащей от страсти ладони.

Изгибается подо мной своим мягким послушным телом, и я склоняюсь над ним.

Обхватываю ладонью чашу её груди, впиваюсь в яркий розовый сосок, высасываю из него всю терпкую сладость, пока сладкая девочка, приоткрыв губки, тихо шепчет в полубреду:

— Ещё, ещё, ещё… Хочу тебя больше жизни, Умар… Возьми меня… Возьми меня целиком…

— Проси ещё, — хрипло приказываю я ей. — Проси лучше… — и тут она вдруг признаётся:

— Прости меня… Это был просто «Пектусин»… Я бы никогда не смогла бы подлить тебе… — но я не даю ей договорить.

Я переворачиваю её на животик, ощущаю его плоскую нежность своей ладонью, провожу по шёлковым волосам на её лобке, и раздвигаю в стороны половинки её мягкой розовой попки.

Такой аппетитной… Такой пухленькой… Такой нежной…

Я так мечтал об этом: мой язык лижет её дырочку, тугую, сладкую, запретную, и моя девочка извивается и стонет подо мной:

— Люблю тебя, Умар… Хочу тебя, Умар… — плачет моя невестка, пока мои пальцы уже потрахивают обе её дырочки, а язык слизывает вязкий сок, вытекающий из маленькой киски…

— Как ты меня хочешь, моя девочка… — мой член уже рвётся в бой, и вот я уже вхожу в её попку, и тугое колечко ануса плотно обхватывает мой хер, и теперь я просто не в силах сдерживать громких стонов.

Я умру на этой девочке.

Никогда не устану от неё…

Для меня больше не существует других женщин.

Остального мира.

Моего сына…

Мне насрать на всех, есть только я и это невероятная вкусная девочка, которую я хочу всю, целиком…