Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви

24

Илона

Мне хочется крикнуть своему любимому, чтобы он не злил этого недоноска, я же вижу, как ходят желваки под кожей у Рустэма. Он сейчас похож на бешеного пса, который откусит руку, которая кормила и гладила его всю жизнь.

С детства. С самого рождения.

Но Умар так спокоен.

Я прикусываю до боли губу, и тут вижу, как Рустэм подходит к своему отцу и замахивается на него.

Умар никогда не потерпит ни от кого пощёчины. И он мгновенно перехватывает руку своего пасынка, и я вижу, как плевок летит прямо в лицо моему мужу.

— Ну что же, — побледнев, стиснув зубы, выговаривает Рустэм, вытирая рукавом растекающийся по его лицу плевок. — Теперь ты точно заслужил это, — оскаливается он в жуткой ухмылке. — Ты прав, я открыл снова это заведение, потому что я отличный бизнесмен, а это — просто огромные деньги. И я не только продаю здесь третьесортных шлюх, как твоя невестка, — презрительно бросает он в мою сторону. — Здесь есть развлечения и для настоящих мужчин. По-настоящему серьёзные развлечения, — уже во весь голос хохочет он, делая знак своим людям, и они толкают нас в спину, чтобы мы шли вперёд.

Нас выводят снова в коридор и ведут к какой-то лестнице, ведут вниз, вниз и вниз, мне кажется, мы уже так глубоко под землёй, пока не приводят в ярко освещённое помещение, в центре которого построена самая настоящая большая арена.

У меня холодеет сердце, когда я вдруг вижу, что вся эта арена забрызгана чем-то тёмным, и до меня доходит, что это самая настоящая кровь!

Слышу какой-то глухой звук, напоминающий рёв, рык, и тут вижу, что по бокам от арены расположены узкие низкие проходы, забранные решётками, и из этих решёток рвутся, лают, рычат окровавленные пасти псов.

— Ну как тебе такое изысканное развлечение? — хохочет во весь голос мой муж.

И тут я наконец-то понимаю — он безумен.

Сын шлюхи и какого-то психопата, настоящего маньяка, который, возможно, убивал и насиловал женщин в этом самом месте. И Рустэм вырос и превратился в самое настоящее чудовище, а точнее, он и был им с самого рождения… И мне ещё повезло, что он не убил меня и не затрахал до смерти раньше.

— Ты испортила всю чудесную охоту моему клиенту, — подходит ко мне мой муж. — А для меня бизнес — самое важное. Клиент всегда должен получить то, что он хочет. По правде говоря, мне будет очень не хватать твоей маленькой тесной дырочки, — наклоняется он к моему уху и хрипло шепчет в него. Его рука снова скользит мне между ног, он проводит пальцами по моей промежности, и его прикосновение вызывает у меня отвращение и омерзение, меня аж передёргивает.

Заметив это, Рустэм отстраняется и продолжает уже громче:

— Но ты такая холодная и скучная. Как бревно. Как дохлая рыба, — продолжает он оскорблять меня.

— Это ты никогда не умел возбудить меня! — вдруг вырывается у меня.

Я кричу ему в лицо, и мне уже полевать на последствия.

— Ты не мужчина! Ты ничего не умеешь! Ты научился трахать, но ты не умеешь любить. Ты не знаешь, что такое заниматься любовью с женщиной! — кричу я ему в лицо, и у меня всё внутри переворачивается от воспоминаний о том, как меня любил Умар.

Мой Умар…

— Ты ещё будешь учить меня, сука?! — и огненная пощёчина обжигает мою щёку. — Ничего, сейчас тебя полюбят по-настоящему. Как ты хочешь, — шипит он мне прямо в лицо, низко наклонившись надо мной, и меня обдаёт его горячей жгучей ненавистью.

Я бросаю взгляд на своего свёкра, который продолжает спокойно стоять с невозмутимым видом, словно ничего не происходит.

Словно ничего не угрожает нашим жизням.

Хотя я отчётливо понимаю, что сейчас они висят на волоске… Я даже уверена, что выхода больше нет…

И тут я вижу, как двери распахиваются, и в комнату буквально вталкивают ту самую девчонку. Бывшую любовницу моего мужа.

Только теперь от её нарядного кружевного корсета остались одни клочья. Всё лицо исцарапано в кровь. Я вижу, что один глаз у неё заплыл кроваво-синим месивом, а её такие аппетитные и накачанные груди сейчас болтаются двумя мешками в алых кровоподтёках.

Она больше не напоминает ту красивую самоуверенную красотку, которая думала, что сможет отнять у меня мужа.

Потому что ему никто никогда не был нужен. Он ведь бездушное чудовищу, и сейчас он с наслаждением, скрестив руки на груди, наблюдает, как его бывшая любовница ползёт на четвереньках по бетонному полу, раздирая свои колени в кровь, а за ней идёт, подталкивая её пинками, один из тех мужчин в дорогих костюмах из зала.

Я с ужасом смотрю на всё происходящие, а этот мужчина просто расстёгивает свои брюки и достаёт свой возбуждённый ярко-алый член, который, как мне кажется, готов взорваться от похоти.

Он явно пьян или не в себе, он не обращает внимание ни на кого, в его голове — только дикая охота и неуёмное садистское желание. Он встаёт сзади этой девчонки, пристраивается к её попке, жёстким рывком притягивая её к себе, звук рвущихся остатков кружев — и вот он уже с размаху, на всю длину входит в её анус, и девчонка лишь жалобно хрипит, потому что у неё больше не осталось сил на крик.

Сколько времени и сколько человек её уже успели изнасиловать, пока мы здесь? Я перевожу взгляд на Рустэма: его глаза сверкают от возбуждения и азарта.

Я слишком хорошо знаю этот дикий блеск. Ему всегда было мало. Простые вещи уже не заводили его. Ему всегда было нужно больше и жёстче, и теперь он, наконец-то, нашёл дело себе по душе.

Он подходит к своей бывшей любовнице и, оттянув голову за волосы назад, вставляет в её окровавленные разбитые губы свой фаллос, начиная яростно трахать её в рот, и я вижу, как дёргаются в бешеном ритме его подтянутые ягодицы…