Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви

3

Умар

Помню тот день как сейчас.

Я был злой и раздражённый.

Товар задержали на таможне, и мне пришлось самому решать все проблемы.

Две бессонные ночи, куча впустую потраченных ресурсов, которые я мог бы и не тратить.

Я психовал.

Партнёры пригласили отметить сделку по завершению.

Я согласился. Нехорошо было отказывать ребятам.

Бизнес. Ничего личного.

Я всегда думаю наперёд.

Помню жадный алый рот дорогой шлюхи, я только подумал, как я устал от этого, но я всё-таки живой мужчина, а девка была высококлассной профессионалкой.

С виду — обычная девочка.

Студенточка.

Если не знать, сроду не догадаешься.

Неброский макияж. Скромная одежда. Дорогая, но всё закрыто.

Только я за десять километров вижу этот животный блядский взгляд.

Все они хотят только твои деньги.

Твою власть.

Твоё покровительство.

Прикидываются целками.

А копнёшь — их отымели уже целые толпы.

Правда, толпы очень богатых и состоятельных мужчин.

Наверное, Аслан решил, что если мне подгонит самую дорогую шлюху, то выбьет в следующий раз из меня большую скидку за товар.

Только для меня все они на одно лицо.

Точнее, какие у них лица?

Только то, что ниже пояса для чулок.

Все одинаковые.

Все одинаково выбриты, как будто от этого они вдруг станут как девочки.

Невинные. Нецелованные…

Я так устал в тот день, что просто откинулся на спинку дивана и наблюдал за этой дорогой шлюхой, как же она будет развлекать меня.

Что нового придумает.

Чем удивит.

Помню вкус дорогого тридцатилетнего коньяка на своём языке, пока эта мнимая скромница стояла передо мной, пытаясь разбудить во мне желание и любопытство.

Да только тайны в ней было — на три копейки.

Я даже почувствовал запах её желания.

Почувствовал, как она сама распалялась, как течная сучка, глядя на меня, почувствовал, как пахнет её похоть прямо между её гладко выбритых губок…

А девка стояла, покачиваясь на своих тонких высоких каблучках, в строгих туфельках, и я рыкнул на неё:

— Сними платье.

И она повиновалась.

Не отрывая взгляда от меня, она стала медленно задирать подол своего длинного строгого платья, пока не показался низ её красных шёлковых трусиков.

И я с удовлетворением разглядел, что низ у них уже весь мокрый от растёкшейся по ним смазки.

Хочет.

Хочет, чтобы я её отымел…

Ну что же…

Это ещё надо заслужить…

А я подумаю…

Они все такие одинаковые, но после удачной сделки почему бы не расслабиться?

И я сделал ещё один глоток коньяка, и он растёкся по нёбу дубовым изысканным ароматом, пока девка пыталась стянуть с себя платье.

Закрыла полностью им лицо, путаясь в подоле.

Просто сладкая умелая дырка в красных трусиках…

Как они все…

Дырка и больше ничего… 4

Умар

— На колени, — приказал я этой шалаве, и она послушно и быстро, словно только и ждала этого моего приказа, упала на пол.

Все они грязные твари.

Я в этом даже не сомневался.

Всегда это просто знал.

Грязные. Порочные.

Готовые на всё твари.

Готовые продать подороже себя и всё, что у них между ног.

Или просто, кто сколько заплатит.

Кто сколько даст за них.

Этой девке повезло чуть больше других.

Всего лишь.

Вот я слегка ослабил на брюках ремень, звякнул пряжкой, мелькнул своими ролексами за тридцать косарей баксов на руке, и я мог разглядеть, как у этой суки алчно заблестели глазёнки.

Я увидел, буквально почувствовал запах её течки.

Как это грязно и уныло — течь и кончать только от бабок.

Ну что же, шлюшка, проверим, на что ты готова ради них…

— Снимай всё, — рявкнул я на неё, отпивая дорогущий коньяк.

Чтобы усилить своё удовольствие.

Удовольствие от власти, которую я имел над этой гадиной с пухлыми накачанными губами.

Которыми, я уверен, она готова была впиться в меня, вгрызться своими зубками, лизать мне всё, что я ей только не прикажу, лишь бы понравиться мне.

Стать моей…

Только она не знала, что она мне на хрен не нужна.

Только секундное обладание красивой шлюшкой, чтобы снять напряжение.

Разрядиться на время. Спустить в неё.

Не более того.

С развратной глумливой улыбкой эта девка стала снимать с себя лифчик: сначала одну бретельку, потом — вторую, и её полные налитые груди обнажились, покачиваясь на весу, как два белых мягких шара.

С яркими леденцовым и сосками.

Дерзкими и острыми.

Я почувствовал, как у меня на неё встал.

Прилип к животу от желания.

Рефлекс. Не более того.

Я же мужчина.

Взрослый.

И чтобы подразнить меня, эта тварь взяла и просунула свой тонкий пальчик с алым длинным коготком между своих надутых розовых губок и начала его посасывать, прикрыв глаза и сладострастно покачивая бёдрами…

Я почувствовал напряжение…

Яйца заныли от сладкой боли.

Мой хер уже просто рвался наружу, пытаясь выпрыгнуть из штанов…

Но я решил потянуть удовольствие.

Сделал ещё глоток коньяка.

Продолжая наблюдать за умелой шлюхой, которая уже просунула свой острый влажный пальчик в трусики и, прикрыв от удовольствия ротик, начала сама играться с собой.

А эта сучка знала, что делать…

Вот она стянула с себя красный, весь пропитанный её влагой лоскуток, и я увидел глянцевый бритый лобок.

Все эти шлюхи почему-то бреют лобки.

Как-будто если они будут там голенькие, как девочки, все решат, что они маленькие и невинные.

— Сколько у тебя было мужчин? — вдруг спросил я у этой девки, с удовлетворением увидел, как она вспыхнула от неожиданного вопроса.

Внезапно прекратила свою умелую игру.

Мой вопрос сбил её с толку.

— Ну, скольким ты уже дала? — медленно, с расстановкой продолжил я, с наслаждением наблюдая за её реакцией.

Почувствовал, как у меня встал ещё сильнее…

Заныл, как блудливый пёс, почуявший суку…

— Сколько мужчин трахнули тебя? — продолжил я эту сладкую пытку, запивая коньяком, и её густо подведённые глазки забегали, как две испуганные мыши.

Откинулся глубже на спинку кресла, сделал ещё глоток и приказал:

— Ползи.

Девка послушно опустилась на четвереньки, прогнулась в пояснице, как кошка, которая хочет, чтобы на неё вскочил кот, и попыталась с прежним кокетливым достоинством продолжить свою игру, но я лишь рявкнул:

— На брюхе ползи… — и она испуганно посмотрела на меня.

Я лишь кивнул в ответ, и она знала, что со мной шутить нельзя.

Наверняка надеялась очаровать меня.

Соблазнить.

Сделать своим.

Все они почему-то считают, что у каждой какая-то особенная сладкая дырка.

Но они все одинаковые.

Все…

Я наблюдал, будет ли она продолжать свою развратную игру, или у неё хватит гордости отказаться.

Что пересилит?

Похоть? Жадность?

Гордость?

Но вот она, всё ещё растягивая губки в пошлой улыбке, плюхнулась животом и грудью на пол, утонула в высоком ворсе ковра, пропитанного уже литрами чужого семени и желания, которые изливались до нас в этом элитном мужском клубе.

И она поползла.

Медленно, цепляясь руками и коленями за ворс, словно за спасительные ветки на краю высокого обрыва, чтобы не рухнуть вниз.

Только эта шлюха не знала, что она уже упала.

Она и так была уже на самом дне…

Подползла ко мне, к моим ногам, и я легонько ткнул её кончиком своей туфли.

— Лижи, — просто приказал я ей, больше из любопытства.

Потому что она меня уже не интересовала как женщина.

Лишь как пустая оболочка. Чтобы слить в неё своё накопившееся напряжение.

Унять этот вечный мужской зуд.

Неужели она согласится?

И эта девка послушно провела кончиком своего розового язычка по моему кожаному итальянскому ботинку, который стоил наверняка больше, чем её месячный заработок элитной эскортницы.

А девка, кажется, вошла во вкус, и теперь её пухленькие надутые губки просто обхватили кончик моей туфли, словно это был самый вкусный член, который она сосала за всю свою жизнь…

Она даже причмокивала от удовольствия! Надо же так любить деньги!

И я сделал ещё один глоток коньяка.

Устало прикрыл глаза.

Эта тупая игра меня уже порядком утомила.

Надо поскорее оттрахать её и идти спать.

Завтра тяжёлый день.

Я расстегнул наконец-то свои штаны, и мой боец выпрыгнул из них по стойке смирно.

Готовый на всё.

Не важно в кого, да?

Если бы я мог подавить свои желания, то я бы уже не видел ни одной этой шлюхи.

Но я лишь рявкнул ей:

— Встань, — и эта девка, выпустив изо рта мой ботинок, с готовностью встала на ноги, уже сверкая своими глазками, мечтая сесть на меня.

Я посмотрел на неё: какие у них у всех одинаковые лица.

Они что, все у одного пластического хирурга свои рожи лепят?!

И я устало приказал:

— Развернись, — и она с готовностью выполнила приказ.

Тупая услужливая шлюха за пару тысяч долларов…