Теневой волшебник

Глава 12

Фирдо дружелюбно болтал, ведя Селли под руку на ужин, — помощь была необходима, поскольку она все еще не совсем привыкла ходить на высоких каблуках. Когда она взбунтовалась и попыталась снять их, заявив, что предпочитает ходить босиком, он остановил ее нежным движением руки и серьезным выражением лица.

— Леди Эль-Адрель будет недовольна, и я обещаю, что ты пожалеешь об этом. Я знаю, ты считаешь, что тебе все равно, злить ли ее сейчас, но я искренне говорю тебе, что лучше не раздражать ее из-за чего-то столь несущественного.

Он был абсолютно прав, что ей все равно, но в его тихих словах было что-то настолько мрачное и серьезное, что она уступила. Поэтому она вцепилась в его руку, как дама в историческом романе, сосредоточившись на равновесии, пока он указывал на особенности Дома Эль-Адрель, а также подробно предупреждал о том, каких мест следует избегать любой ценой.

— Испытательные лаборатории находятся вон там, — произнес он, указывая на туннель из ярких алюминиевых концентрических кругов, которые, казалось, расширялись и сужались по мере того, как она смотрела. — Тебе действительно не стоит туда идти.

Она поверила ему. Одно это слово казалось зловещим и у нее побежали мурашки от дурного предчувствия. Они дошли до огромного обеденного зала, потолок которого, как ей показалось, взмывал ввысь, образуя арки, бросающие вызов гравитации.

Тончайшие медные шпили поддерживали крышу, которая казалась сделанной из стекла, над которой виднелось закатное небо в фиолетовых тонах. Весенние облака в персиковых оттенках вызывали у нее физическую боль и тоску по природе.

Подвешенный в центре купола, величественно вращался часовой механизм, сферы двигались по орбитам вокруг друг друга. Она не могла понять его предназначения, но, похоже, это было что-то большее, чем украшение.

Несколько длинных столов заполняли комнату, люди стояли у своих стульев и болтали с такой громкостью, что их разговоры отскакивали от жесткого потолка с глухим гулом.

Селли присутствовала на нескольких официальных ужинах в Доме Фел — на тех, когда Габриэль был без сознания, и тех, где он выздоровел, а Ник отсутствовала, — поэтому знала, что в обычае Созыва собирать на ужин младших волшебников, студентов и прочих приспешников, и считала себя подготовленной благодаря этому предыдущему опыту.

Однако в этой шумной толпе ее охватила паника. Не думая, действуя на животном инстинкте, она выдернула свою руку из руки Фирдо — у него не было опыта Джадрена, он был слишком ошеломлен, чтобы остановить ее, — и вслепую бросилась к двери.

Ее каблуки скользили по полированному металлическому полу, и она опасно зашаталась, но ей удалось удержать равновесие, протискиваясь мимо шокированных лиц. Она отчаянно размахивала руками, пока ее с силой не схватили за плечи в неумолимой хватке. Огненно-рыжие волосы, аккуратно подстриженные, как и борода, волшебные черные глаза пристально смотрели на нее. Джадрен.

— Селия, — сказал он со спокойной рассудительностью. — Остановись. Подумай. — Он больше ничего не сказал, ухватив ее за руку и удерживая ее взгляд, в его глазах читалось твердое ожидание.

Остановись. Подумай.

Верно — она не могла бежать. Она не знала выхода. А если бы и знала, то выход постоянно менялся, двери открывались только для одного волшебника, а тут еще и проволока, обвивающая стены. Она была пленницей в Доме Эль-Адрель, как бы они это ни преподносили.

— Ненавижу это место, — прошептала она, наконец прекратив свои попытки. Она хотела выплюнуть эти слова в адрес Джадрена, предателя, ее похитителя, но они прозвучали как мольба. — Я хочу покинуть его.

Он сжал ее руки, подержал, а затем отпустил.

— Может, ты и сумасшедшая, но никто никогда не говорил, что ты глупая, — тихо пробормотал он, отступая назад. Его черный взгляд окинул ее, на лице появилось странное выражение. — Уверен, ты ненавидишь туфли, но, несомненно, тебя великолепно подготовили. Ты прекрасна, Селия.

Пылкость в его тихом голосе заставила ее вспыхнуть от неожиданного комплимента, вывести из равновесия, и, подыскивая ответ, она недоумевала, как можно быть польщенной и ненавидеть его одновременно.

Его губы искривились в ироничной полуулыбке, и он прочистил горло.

— А теперь, — продолжил он покровительственным тоном, — постарайся быть красивой и не расстраивай Маман. Ради всех нас.

Предложив свою руку, Джадрен указал на стол в дальнем конце комнаты. Он возвышался на помосте под огромным знаменем, свисавшим с потолка, которое светилось белым, разделенным по диагонали молнией, выполненной из металлов всех оттенков.

Застыв под ним, словно один из автоматов, оживающих под сверкающим зигзагом чар, Леди Эль-Адрель наблюдала за ними черными, как камень глазами на холодном лице, ее медленно прожигающий, расчетливый взгляд скользил по коже Селли.

Леди Эль-Адрель будет недовольна тобой, и я обещаю, что ты пожалеешь о результатах.

А вот и Джадрен, смотрящий на нее с такой же холодной оценкой и вызовом, так похожий на отца взглядом, телосложением и цветом кожи, но с глазами и манерами матери. Насколько он был ее творением? Она не могла знать, но Джадрен подавил ее неоправданную панику и теперь пристально смотрел прямо в ее глаза.

Она взяла его за руку, просунув ладонь под локоть, и заметила, как он слегка расслабился, хотя мышцы оставались напряженными. Она поняла, что колючая напряженность ослабла именно благодаря его магии. Некоторые волшебники, как она слышала — об этом вскользь упоминали другие волшебники, — обладали способностью принуждать других. Использовал ли Джадрен это на ней?

Она так не думала, хотя у нее не было оснований для такой веры. Он шел размеренным шагом, не болтая, как его отец, но ведя себя так, словно у них было все время этого мира, что позволяло ей двигаться с достоинством и грацией, в чем она так нуждалась после своего стремительного бегства.

Не то, чтобы она воображала, что Джадрен делает это из уважения к ней. Ладно, она все-таки думала, потому что, несмотря на все доказательства обратного, она никак не могла перестать считать его если не другом, то хотя бы союзником.

— Помни, куколка, — сказал он, когда они поднялись по лестнице на помост, — фамильяров должно быть не видно и не слышно. Ешь, пей, а в остальное время держи рот на замке.

Она ощетинилась, а он холодно улыбнулся, словно довольный тем, что разозлил ее. Он подвел ее к креслу рядом с матерью — не самое удачное место для того, чтобы поесть, а она была голодна. После его угощения в карете прошло много времени, а вино, которое она пила с Фирдо на голодный желудок, вызвало ощущения покачивания.

Джадрен, воплощение галантности, придержал для нее стул и помог придвинуть тяжелую металлическую штуковину к столу. Воображение снова сбило ее с толку, потому что ощущения от его пальцев, коснувшихся ее плеча, были похожи на ласку, нежную и ободряющую.

Но когда он сел в кресло рядом с ней, выражение его лица стало сардонически-насмешливым, и он тут же отвернулся, обмениваясь язвительными замечаниями с волшебником по другую сторону от него, полностью игнорируя ее. Леди Эль-Адрель поступила так же, и Селли, словно забытый роман, расположилась между двумя безразличными друг к другу подставками для книг.

По крайней мере, в еде не было ничего металлического. Решив поесть, она взяла корзинку с хлебом, намазала масло и джем на хрустящую булочку, которая, казалось, таяла во рту, заставляя ее чуть ли не стонать от восторга.

Еда, к счастью, помогла ей успокоить желудок. Она приготовила еще одну порцию, чтобы, не спеша, насладиться вкусом, принялась за кучу зелени перед собой — на удивление вкусной и свежей, хотя и приправленной незнакомыми специями и маслами, — и стала изучать комнату.

Фамильяров было легко вычислить: они молчали, сосредоточенно ели с тихим видом, не то чтобы смиренно опустив голову, но так, чтобы ускользнуть от внимания. Она заметила нескольких волшебников, которые ели в безмолвном молчании, их черные глаза были заметны даже издалека, а гордая манера поведения иными способами говорила об их статусе.

Были и другие люди, не волшебники и не фамильяры: одни ели, другие прислуживали. В общем, сотни людей, входя и выходя из дверных проемов, заполняли столы. Может быть, даже тысяча или больше. Определенно больше людей, чем она когда-либо видела в одном месте за всю свою жизнь.

Она бы предпочла болото, кишащее кровососущими насекомыми, а не все это, она подняла взгляд на темнеющее небо, видневшееся сквозь стекло над бесконечно вращающимися сферами. Колонны и балконы опоясывали помещение внизу. Забраться туда она могла без труда, но будет ли там выход наружу?

В Доме Фела, когда она еще восстанавливалась физически и была прикована к лазарету, у нее появилась привычка сидеть под большими эркерными окнами.

Волшебница-стеклодув Сейдж и ее фамильяр Квинн застеклили арки, а волшебники Вольфганг и Далия совместными усилиями устроили ей уютное гнездышко из пледов и подушек, чтобы Селли могла любоваться лужайкой, спускающейся к реке. Мотыльки и мухи иногда застревали внутри, с бездумным упорством бились телами о стекло, не понимая, почему они не могут выбраться наружу.

Один из работников лазарета, мальчишка без магии с одной из отдаленных ферм, занимался тем, что избавлялся от насекомых. Селли находила раздавленные, засохшие оболочки тех, кто проваливались сквозь щели в подушках, и сожалела об их загубленных жизнях. Она пыталась выгнать других на улицу, чтобы избавить их от этой печальной участи, но их всегда было больше.

Возможно, и она стала такой же, если бы попыталась подняться: зажатая между стеклами купола, пытающаяся вырваться и не понимающая, почему не может этого сделать. Этот образ заставил ее содрогнуться, но разве это было бы хуже, чем покорно принять угрозу недовольства леди Эль-Адрель? Лучше умереть, пытаясь, чем как бесхребетное, бесчувственное насекомое.

Рука Джадрена легла на ее ногу под столом, и она вздрогнула от неожиданности. Его пальцы сжались, и она взглянула на него. Он безмятежно развалился в своем большом кресле, в другой руке у него был кубок с вином, которым он размахивал, рассказывая какую-то историю другому волшебнику.

Он не подавал никаких признаков того, что знает о ее существовании, не говоря уже о том, что его рука так интимно лежала на ее бедре. Теперь, когда она замерла под его предупреждающей хваткой — хотя она не понимала, как он мог так мгновенно на нее воздействовать, и как он мог узнать, о чем она думает, — его пальцы расслабились, и он погладил ее, разглаживая тонкий шелк, струящийся по ее коже. Убаюкивая ее, чтобы она смирилась со своим пленом. Угрожая, что если она не согласится, то будет раздавлена. Она превратится в шелуху, рассыпающуюся в щелях этого дома.

— Ешь, — тихо приказал Джадрен, не глядя на нее.

Она поняла, что просто смотрела на свою тарелку, в которой теперь не было зелени. Он поставил на нее маленькую вазочку, наполненную спелой красной малиной со сливками. Ее взгляд переместился на него.

— Малина?

— Она тебе нравится, — напомнил он ей. — Твоя любимая. Наслаждайся тем, чем можешь и пока можешь. Это мой лучший совет.

Озадаченная тем, что он вспомнил ее случайное замечание, она съела малину, которая действительно была восхитительной, яркой, как солнечный свет, с идеальным балансом сладкого и кислого, а сливки придавали ей сочный изысканный вкус.

Когда слуга заменил пустую миску с ягодами на другое блюдо, Селли принялась за него: воздушное тесто, в котором была запечена сочная рыба. Полился насыщенный соус, когда она разрезала корочку, ела она охотно, уверенная, что никогда в жизни не пробовала ничего настолько вкусного. Она доедала остатки соуса с очередной булочкой, когда леди Эль-Адрель повернулась в кресле и обратила все свое внимание на Селли.

— Итак, фамильяр Фел, насколько хорошо ты обучена? — спросила она, заставив Селли вздрогнуть от тревоги. Рука Джадрена, которая не переставала успокаивающе скользить по ней, пока она ела, постепенно напряглась. Опять предупреждения без контекста и полезных советов. — Отвечай, — потребовала волшебница. — Хотя твое молчаливое послушание делает тебе честь.

По другую сторону от Леди Эль-Адрель, наклонившись вперед настолько, чтобы быть в поле зрения, сидел Фирдо и ободряюще улыбался Селли. Спокойное выражение лица, столь похожего на суровое лицо Джадрена, по-прежнему смущало ее.

— Все, что мне известно о том, что такое фамильяр, я узнала от Джадрена, леди Эль-Адрель, — сказала Селли, тщательно подбирая слова. В основном, это была правда.

— Как предприимчив мой апатичный сын.

Джадрен повернулся.

— У меня горят уши, — сказал он бойким тоном, делая вид, будто не прислушивался к каждому слову до этого. По-прежнему элегантно расслабившись, он протянул свой кубок помощнику, чтобы тот наполнил его. Тем же движением он отпустил свою хватку на бедре Селли, оставив холодное место, которое странно ощущалось без его прикосновения, хотя она также почувствовала облегчение, избавившись от него, — еще одна загадка, — и перекинул свою руку через спинку ее стула, лениво поглаживая один из ее локонов.

— Селия ничего не знает, Маман, — ответил он за нее, устало вздохнув и покачав головой. — Было бы печально и стыдно наблюдать это, если бы огромные пробелы в ее образовании не предоставили нам такую потрясающую возможность.

— Я спросила фамильяра, а не тебя, — ответила леди Эль-Адрель, устремив холодный черный взгляд на Джадрена, собственнически обнимающего Селли. — И я не согласна с тем, что ты употребил слово «мы». Не думай, что ты будешь претендовать на нее. У меня есть другие волшебники, нуждающиеся в могущественном фамильяре. Волшебники более полезные и преданные, чем ты.

— Я уехал только потому, что вы меня послали, Маман, — ответил Джадрен. — Притвориться младшим волшебником перед таким выскочкой, как лорд Фел, было испытанием моей верности Дому Эль-Адрель, которое, рискну предположить, не смог бы пройти никто из моих соратников.

— Да, ну… — Леди Эль-Адрель фыркнула, окинув Селли неприятным взглядом. — Я выбрала тебя для этой работы, потому что из тебя получился идеальный миньон. Ни один другой мой ребенок не смог бы так убедительно изобразить слабость и покорность.

Джадрен наклонился так близко, что его грудь почти касалась руки Селли, а жар его тела ощущался на ее голой коже. Она чувствовала его реакцию: досаду, обиду и убийственную ярость, четкое ощущение медленного нарастания его магии. Под столом она положила руку ему на бедро и сжала так сильно, что у него перехватило дыхание.

Ладно, да, отчасти это была расплата. К ее удивлению — после его первоначального шока, — магия Джадрена немного ослабла, мышцы его худого бедра напряглись под ее рукой, и он потянул за локон, который ласкал, а затем перенес ласку на ее голую ключицу.

Это не должно было вызывать у нее мурашки по коже, но так произошло, и она мучительно осознала, как близко к его теплому паху лежит ее рука, как чист и приятен его запах, как его свежее дыхание обдает ее ухо и щеку, когда он наклоняется к ней, чтобы поговорить с матерью, и обнимая Селли, как бы защищая ее. Хотя это не было его мотивацией.

— Не стоит меня больше недооценивать, Маман, — выдохнул он так тихо, что услышать его могли только они трое.

— Осторожно, мальчик, — так же тихо прошипела леди Эль-Адрел. — Я могу начать подозревать, что ты не искренен в своих заявлениях о преданности.

— И это после того, как я доставил тебе такой прекрасный подарок, — промурлыкал он.

— Ты имеешь в виду, подарок для себя, — ответила она тем же тоном. — Ты явно хочешь этого фамильяра. Неосмотрительно с твоей стороны раскрывать свои карты. Я должна отдать ее одному из твоих братьев и сестер, чтобы ты знал свое место.

Селли почувствовала, как Джадрен пожал плечами, прижимая ее к себе и обхватив пальцами основании ее шеи, чтобы притянуть к себе и так зафиксировать.

— Я увидел ее первым.

— Разве ты ребенок, чтобы претендовать на лакомство только для того, чтобы скрыть его от остальных?

— Ты обещала мне. — Его тон по-прежнему низкий, но теперь с опасной ноткой. — У нас был договор.

— Пф. — Она щелкнула пальцами. — Ты сделал то, что тебе сказали. Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты все равно будешь делать то, что тебе говорят.

Пальцы Джадрена ласкали горло Селли, нежно, как перышко, но так, что в одно мгновение могли превратиться в удушающий захват. Она чувствовала себя нежным куском мяса, оказавшимся между двумя болотными котами, и знала одно: кто бы ни победил, ничего хорошего из этой трапезы не выйдет.

— Или что? — поддразнил он.

— Ты бросаешь мне вызов? — ее брови поднялись в нескрываемом изумлении, как будто такое было невозможно, особенно от Джадрена. При этом она выглядела более заинтересованной, чем когда-либо за то короткое время, что Селли была знакома с этой волшебницей.

— Какой ответ даст мне то, чего я хочу? — спросил Джадрен в свою очередь.

— Ты знаешь, чего я хочу. — Отбросив притворство, она стала смертельно серьезной.

— Готово, — быстро сказал Джадрен, и она недоверчиво улыбнулась.

— Не так быстро. Нам придется обсудить условия, — предостерегла она. — И прости меня, если я не совсем понимаю, что ты так легко капитулируешь после стольких лет.

— Мы с вами знаем, что в этой капитуляции нет ничего легкого, — парировал он. — Я просто ждал, что награда будет стоить моих усилий.

— Это? — взгляд матери окинул Селли с явным презрением. — Тебе больше подошел бы образованный и хорошо обученный фамильяр. Ты не настолько волшебник, чтобы справиться с непокорной бродяжкой.

Джадрен пожал плечами.

— Мне нравится этот вариант. Я буду наслаждаться яростью Фела, а он заслужил это после того, как обошелся со мной.

— Твои аппетиты и амбиции превышают твои возможности, в очередной раз.

— В чем дело — в том, что я слишком амбициозен или в том, что недостаточно?

— Ты — хвастун, который переоценивает свои способности и позволяет своему эго вводить себя в заблуждение. Ты прекрасно знаешь, что большая часть твоей магии не подвластна твоему сознательному контролю, несмотря на все мои попытки научить тебя. Ты потеряешь контроль над этим фамильяром, попомни мои слова.

— Это будет моей проблемой.

Леди Эль-Адрель презрительно фыркнула.

— И тогда Созыв призовет меня к ответу за то, что ты испортил ценного фамильяра, или за то, что поводья выскользнули из твоей хватки, создав проблемы?

— В этом вся прелесть леди Селии, — весело заметил он, положив кончики пальцев на точку пульса на ее горле. — Она почти не существует. Никакой учетной карточки. Дом Фела не собирается подавать жалобу на потерю фамильяра, которого они по халатности не зарегистрировали в Центре Созыва. Если подумать, она идеально мне подходит. Мы оба призраки.

— Хм. В этом есть определенная логика, хотя и извращенная. Прежде всего, давай оценим, с чем именно мы работаем. Я хочу получить твое обещание, что ты будешь сотрудничать и обеспечишь сотрудничество фамильяра, верно?

— Да, — согласился Джадрен, его магия ослабла настолько, что Селли уже почти не чувствовала ее. Она не знала, что ее ждет, но ничего хорошего это не сулило.

— Я с нетерпением жду этой демонстрации. — Леди Эль-Адрель встала, и все присутствующие в огромном зале тут же последовали ее примеру, заскрежетав стульями.

Джадрен вскочил на ноги, оттащил стул Селли и поднял ее на ноги. Она уставилась на него и дернула руку, когда он вцепился в нее. Он улыбнулся, обнажив зубы, от чего у нее по коже побежали мурашки, и только крепче сжал руку.

— Веди себя хорошо, — предупредил он низким голосом.

— Я не собираюсь убегать, — прошипела она под прикрытием шума.

— У тебя все равно ничего не получится, — загадочно пробормотал он в ответ. — А теперь помолчи.

Она открыла рот, чтобы сказать ему, что она думает о его приказах, но он провел пальцем по ее губам.

— У тебя все так хорошо получалось, куколка. Не стоит все портить.

Леди Эль-Адрель махнула рукой в сторону собравшихся, и они возобновили движение: либо снова уселись за стол, чтобы закончить трапезу, либо разбрелись по комнатам, и разговоры вновь заполнили прежнюю тишину. Ее тщательно накрашенные губы изогнулись, когда она наблюдала за обменом мнениями между Джадреном и Селли.

— Чтобы сделать ее по-настоящему послушной, потребуется нечто большее, — заметила она.

— Ну, да. — Джадрен постучал по губам Селли, черные глаза волшебника сверкали. — В свое время, да, милая? Я знаю, как приручить дикую девчонку. — Он усмехнулся, глядя на ее возмущенное выражение лица. — В конце концов, Маман, ты всегда говорила, что буйная натура идет рука об руку с сильной магией.

— Да, и я также говорю, что дух должен быть сломлен, чтобы обуздать, — холодно заметила она, — и я не сомневаюсь, что и ты прекрасно об этом помнишь.

Джадрен физически не вздрогнул, но его магия дрогнула, и по какой-то странной причине Селли вспомнила последствия нападения змеи и то, как ему было плохо. «Я не боюсь ни крови, ни змей. Оставь свою жалость и разговор при себе, сумасшедшая девчонка».

Она снова задалась вопросом, что же его так напугало и травмировало, что незначительная рана, полученная много лет спустя, вызвала такую физическую реакцию. И с панической уверенностью поняла, что скоро узнает.

Леди Эль-Адрель шла впереди под руку Фирдо, а Селли держалась за руку Джадрена. Главное отличие заключалось в том, что Джадрен положил свою руку поверх руки, лежащей на его предплечье, а пальцы другой руки слегка обхватили ее запястье в знак молчаливого напоминания о ее пленении.

— Я же сказала тебе, — процедила она сквозь зубы, — я не собираюсь бежать. Я знаю, что отсюда не выбраться.

Он усмехнулся, как будто она сказала что-то забавное, и кивнул черноглазому волшебнику, который отошел с их пути и поклонился сначала леди Эль-Адрель, а затем Джадрену. Как только они скрылись из виду, он прошипел ей в ответ:

— И ты, и я знаем, что твои, скажем так, «порывы» к бегству не всегда логичны и обдуманны.

Она была в его власти. Это было в его духе — говорить о том, как паника одолела ее, пересилив здравый смысл.

— Не то, чтобы я тебя винил, — мрачно пробормотал он, устремив злобный взгляд на стройную спину матери. — Но бегство тебя не спасет.

— Что будет? — честно спросила она. Впервые со времен Дома Саммаэля Джадрен рядом с ней показался ей похожим на того, которого она знала в лесу. Был ли это настоящий он — или очередной обман?

— Ничего, — мрачно ответил он. — Терпи и выживай — вот единственный совет, который я могу тебе дать.

Она почувствовала, как в желудке перевернулась съеденная пища.

— Ты меня пугаешь.

— Хорошо, — хмыкнул он. — Ты должна бояться. Сосредоточься на своем дыхании, — добавил он тихим голосом. — Дыши животом. Вдох через нос, выдох через рот. Считай пять на вдохе и десять на выдохе. Это успокоит тебя, и чем спокойнее ты будешь, тем лучше.

Этот совет оказался крайне бесполезен.

— Если я смогу помочь тебе, я помогу. Но я не могу, — добавил он в конце фразы. — Лучше относись ко мне как к врагу.

— Ты и есть мой враг.

— Так и надо. Не верь никому, кроме себя.

— Если ты так считаешь, это многое объясняет в твоем поведении.

Он лишь удовлетворенно кивнул. Наконец она поняла.

* * *

Они шли по коридору, который Фирдо недвусмысленно советовал ей избегать. Испытательные лаборатории. Она не хотела знать, что это значит. Но она собиралась выяснить.

К своему огорчению, она поняла, что не раз пыталась вырваться от Джадрена, и только сжимающие ее запястье пальцы не давали ей вырваться.

Он больше не укорял ее, а лишь продолжал идти вперед с мрачной решимостью, не отпуская ее. В концентрических пределах пульсирующего туннеля он больше ничего ей не сказал, и Селли поняла, почему. Все, что леди Эль-Адрель говорила Фирдо, было хорошо слышно, как и его почтительные ответы.

Все это было настолько сюрреалистично, настолько не похоже на реальность, которую Селли знала, что она снова задумалась, не сошла ли она с ума. Возможно, ничего этого не было, а она все еще лежит в лазарете, привязанная к кровати, и бредит, выдумывая бесконечный сценарий от плохого к худшему.

— Джадрен, — прошептала она, — я не думаю, что смогу это выдержать.

Его пальцы на ее запястье поминутно расслаблялись, поглаживая нежную кожу над точкой пульса.

— Мы должны, — пробормотал он в ответ. — Поэтому мы это сделаем.

Наконец они вошли в испытательную лабораторию, которая представляла собой ряд комнат, отделанных, разумеется, металлом, но лишенных украшений и причудливости, присущих остальным помещениям особняка. Все комнаты были квадратными и стерильными, с длинными рабочими столами, нависающими вытяжками и шкафами, полными различного оборудования. Стены были застеклены. Некоторые из камер, похоже, были заняты: внутри бесшумно двигались темные фигуры, но Селли не могла разглядеть их в деталях.

Джадрен сжал ее запястье, не сильно, но настойчиво.

— Не смотри, — посоветовал он себе под нос. — Ты об этом пожалеешь.

— Что это, Джадрен? — с издевательской улыбкой спросила его мать, оглядываясь через плечо. — Вспоминаешь, как ты здесь жил, я полагаю. Итак, какая комната была твоей? Я с удовольствием уделю тебе время, если ты захочешь ее осмотреть. Немного ностальгии по возвращении домой.

Джадрен жил в одной из этих клеток? Она взглянула на него, охваченная неожиданным беспокойством. Он неопределенно покачал головой. Она со вздохом позволила ему отвести себя от ряда клеток. Он был прав, что она не захочет этого знать.

Комнаты, через которые они проходили, были заполнены людьми, в основном волшебниками в белых куртках с молчаливо помогающими им фамильярами. При виде леди Эль-Адрель они тут же прекращали свою работу, кланялись и здоровались. Некоторые из них она приветствовала, но большинство — нет.

Вслед за их проходом деятельность возобновлялась, слышался стук и лязг различных механических устройств. Наконец они свернули в небольшую комнату, в центре которой стояло кресло, откинутое назад. С него свисали ремни, на подносе лежали ужасающие инструменты.

Джадрен схватил ее за запястье, прежде чем она успела подумать о бегстве. Он встретился с ней взглядом, в котором промелькнуло послание. Она без труда прочла его. От этого никуда не деться.

Только если… — Она украдкой изучала поднос с острыми инструментами, пока леди Эль-Адрель надевала белый халат поверх своего наряда. Да. Селли оставалось только ждать, пока она воспользуется своим небольшим шансом.

— Новейшая версия моего магическо-потенциального квантификатора, — с гордостью объявила леди Эль-Адрель. — MPQ — самое современное устройство. Гораздо лучше, чем тот, с которым ты помогал, Джадрен.

Судя по его кислому виду, Джадрен не был добровольным помощником.

— Знаю. Знаю, — невозмутимо продолжала леди Эль — Адрель, поглаживая своей рукой нечто, напоминающее шлем, который одевают на голову. — Фамильяр Фел, вам интересно, как я оправдываю посягательство на лицензию Дома Ханнейл, где для тестирования используются исключительно оракулы.

Селли вовсе не задумывалась об этом. Одержимость Созыва созданием товарных знаков на особые виды магии и устройства по-прежнему не имела для нее никакого смысла.

Леди Эль-Адрель бросила на нее лукавый взгляд.

— Не то, чтобы ты кому-то об этом сообщишь, даже если бы у тебя были связи в Созыве, но это совершенно законно. В нем вообще не используется психическая магия. Вместо этого в механизме — он полностью в компетенции Эль-Адрель, — используются датчики, предназначенные для обнаружения магии через ее физическое воздействие даже на незначительные энергии в окружающем нас мире. Ты обнаружишь, что он гораздо точнее, чем метод Ханнейла. Гораздо более научный, чем эти архаичные мумифицированные головы. Так вульгарно. Тебя вообще никогда не тестировали?

— Нет, леди Эль-Адрел, — смиренно ответила Селли. Ей нужно было, чтобы женщина недооценивала ее, чтобы она оставалась рядом с этим подносом. Джадрен окинул Селли внимательным взглядом, ничуть не обманутый. Оставалось надеяться, что он не догадается о ее планах.

— Отлично. У меня есть голова оракула для экспериментального контроля. — Леди Эль-Адрель похлопала по сиденью кресла. — На ножки, на ножки.

Джадрен задержался на мгновение — то ли боясь за нее, то ли опасаясь того, что она может сделать, — но отпустил ее запястье, и она послушно двинулась к ужасному креслу. Селли притворилась, что колеблется, и медленно опустилась на сиденье, а леди Эль — Адрель нетерпеливо потянула ее за руку, готовая пристегнуть ее ближайшим к ней ремнем.

Быстрая, как змея, Селли вывернулась из захвата, схватила руку женщины, дотянулась до орудия на подносе и повалила мать Джадрена на пол, одновременно с тем нанеся удар по горлу волшебницы снизу вверх.

Она пустила кровь и издала злобный вопль, страшно довольная своим успехом.

Затем в нее полетели тонкие, как иглы, дротики, впиваясь в плоть Селли мучительными приступами боли. Казалось, время замедлилось, каждое мгновение было наполнено отчаянием. Упорствовать под таким натиском было невозможно, но это был момент «все или ничего». Второго шанса у нее не будет.

Она вцепилась в дергающуюся руку леди Эль-Адрель с упорством болотной пиявки, понимая, что ей нужно держаться рядом, если она хочет убить волшебницу. Она крутила орудием, отчаянно пытаясь расширить рану, но мышцы реагировали вяло. В нее полетели новые снаряды.

— Фирдо! — крикнула женщина, протягивая вторую руку, и он бросился на помощь, преодолев узкое пространство и протянув ей руку. Селли знала, что это значит. Через мгновение леди Эль — Адрель получит всю силу своего фамильяра.

Дротики продолжали лететь, издавая скрипучие звуки, когда вонзались в ее обнаженную кожу и даже сквозь тонкую ткань платья. Вытекающая кровь заставила Селли ослабить хватку острого инструмента. Леди Эль-Адрель повернула голову. Фирдо сократил расстояние, передвигаясь с мучительной медлительностью.

Джадрен тоже дернулся, столкнувшись с отцом и отбросив пожилого мужчину в стену. Он схватил Селли, оттаскивая ее от матери, и Селли закричала в безумной ярости, обращая орудие против него. Он сражался с ней с мрачной решимостью, черные глаза волшебника пылали, как ночное небо, пронзенное молнией.

Она бросилась на него со всей своей дикостью и ударила его по руке, когда он потянулся, чтобы забрать у нее клинок. Он застонал от боли, но в ответ на ее косой удар схватил ее за кулак, сжатый вокруг рукояти.

— Остановись! — крикнул он ей в лицо, прижимая ее к стене и занося руку с оружием над ее головой.

— Я убью тебя! — кричала она, корчась. — Я убью вас всех, даже ценой собственной жизни!