Теневой волшебник

Глава 13

Как все так быстро пошло кувырком?

Потому что в этом замешана Селия, — мрачно ответил себе Джадрен. Она была похожа на нестабильное заклинание: с той же вероятностью оно может обернуться против своего волшебника, как и против того, на кого направлено.

Он должен был догадаться, что она скорее взорвется, чем перенесет даже незначительное испытание, как тестирование его матери. Не то чтобы он винил Селию за панику, но надеялся, что эта тактика затягивания времени даст ему больше шансов, чтобы разработать план, как вытащить их оттуда.

Сейчас его мать истекала кровью из глубокой раны на горле, а ее метательные снаряды вонзались в плоть Селии. Если мать не отзовет их, свирепые маленькие нападающие пророют себе путь до жизненно важных органов Селии и неминуемо убьют ее. А поскольку Селия была в таком яростном безумии и совершенно не контролировала себя, мать ни за что не успокоилась бы. Не сейчас.

До этого все шло хорошо. Но он должен был догадаться, что Селия выйдет из себя при виде лабораторий. Не помогало и то, что его собственное психическое состояние пошатнулось под натиском воспоминаний, которые он зря не подавил. Еще мгновение, и его мать соединится со своим фамильяром, и тогда…

— Отойди в сторону, Джадрен, — приказала мать. Магия пронеслась мимо и сквозь него, и Селия забилась в конвульсиях, крича, когда дротики ускорились, меняя курс, чтобы нацелиться на жизненно важные органы, так как усиленная сила его матери взяла верх и направляла их.

Двигаться в сторону было последним, что он собирался делать. Вместо этого он навалился на Селию, прижав к себе, чтобы сдержать ее рывки — черт, да это маленькое лезвие распороло ему руку, — и прикрыть как можно большую часть ее тела. — Я держу ее! — прорычал он матери. — Отойди.

— Без шансов, — прорычала она, посылая свои механические дротики в спину Джадрена.

— Нет, Катика! — крикнул Фирдо. — Не трогай нашего мальчика!

— Дай мне руку, фамильяр, — потребовала женщина-волшебница, суровая и удивленная тем, что отец Джадрена, похоже, вырвался.

Дротики замедлили свое вращение, и Джадрен, воспользовавшись тем, что мать отвлеклась, сильно ударил руку Селии о стену. Ему было неприятно, что это причиняет ей боль, но в таком состоянии ее было не переубедить, даже если бы у него было время. Безвольная рука выронила орудие, даже когда она застонала от обиды за предательство. Он почувствовал себя так, словно ударил себя в сердце.

— Нет, пока ты не пообещаешь не трогать Джадрена, — умолял его отец, после чего послышались звуки борьбы.

Джадрен сосредоточился на Селии. Придерживая ее, пытаясь унять ее метания, он заговорил ей в ухо, уговаривая успокоиться, сказав, что все будет хорошо, что нужно довериться ему, и ее зубы впились ему в ухо, вырвав из него кусок.

— Ты смеешь бросать мне вызов? — леди Эль-Адрель зарычала, и гнев в ее голосе заставил Джадрена содрогнуться от старых ужасов. — Я заставлю тебя пожалеть об этом, Фирдо.

— Не вызов, нет, — настаивал его отец. — Никогда, миледи, любовь моя и моя волшебница, только осторожность! Подумай обо всем, что ты вложила в Джадрена. Потерять его навсегда из-за несчастного случая…

— Несчастный случай? Эта дикая тварь пыталась убить меня!

— Она сумасшедшая. Мы это знали. Она сошла с ума от магического застоя. Но посмотри! Джадрен теперь держит ее под контролем. Он может сдерживать ее, как и обещал.

Джадрен старался выглядеть так, будто держит Селию, не обращая внимания на горячую кровь, стекающую по шее из уха. На самом же деле она перестала сопротивляться и разразилась душераздирающими рыданиями, напомнив ему, какой она была до того, как ее исцелили.

— Я доверяла тебе, — рыдала она, разрывая ему сердце.

Оставалось надеяться, что она не совсем отступила, не потеряла ту зыбкую хватку здравомыслия, которой добивалась с таким упорством. Даже если бы это произошло, Джадрен взял бы всю ответственность за нее. Он был в долгу перед ней. Повернувшись к родителям и прижав обильно кровоточащее и пульсирующее ухо к стене, он усмехнулся через плечо.

— Мы говорили «энергичная», не так ли?

Его мать выглядела настолько застигнутой врасплох, такой недоверчивой, что при любых других обстоятельствах он бы радовался триумфу. Застать растерянной грозную и решительную леди Эль-Адрель было практически невозможно.

— Ты сошел с ума, — произнесла она слабым тоном. — Ты не в своем уме, как и она.

— Идеальная пара, — ответил он так, будто был с ней согласен, и это было хорошо. В данный момент он был готов на все, чтобы спасти Селию от связи с одним из своих братьев и сестер. Селия была в безопасности, если бы была привязана к нему. Его мать никогда бы этого не допустила: это дало бы ему слишком много власти, а может, и возможность навсегда вырваться из Дома Эль-Адрель. Она просто водила Джадрена за нос, чтобы получить то, что хотела. А он играл в игру «Затягивание». Притворялся, что сотрудничает с ней, чтобы вытащить их оттуда.

Тактика, которая полностью провалилась, потому что он облажался с Селией, пытаясь заставить ее поверить в то, что он предал ее и стал ее врагом. С любым другим человеком эта стратегия сработала бы.

Однако в случае с Селией он не учел ее травмирующего прошлого, свирепого инстинкта борьбы и бегства, который подавлял всякую рациональность, и тот факт, что она доверяла очень немногим людям, и он каким-то образом стал одним из них. — Я доверяла тебе, — раздался в его голове ее прерывистый шепот. Он не мог восстановить то, что разрушил, но мог спасти ее жизнь — и ее будущее фамильяра, — чего бы это ему ни стоило.

— Не может быть, чтобы ты все еще хотел это существо после такого… зрелища, — шипела его мать.

— Напротив, она нужна мне как никогда. У кого еще найдется фамильяр, готовый защитить меня от клинка высокородного мага?

— Защитить тебя? — повторила его мать, насмехаясь. — Ты же не думаешь, что я поверю в это дерьмо?

— О, да, — уверенно ответил Джадрен. — Как раз, когда ты готовила Селию к испытательному креслу, она увидела… — Что, темные силы, она могла увидеть?

— Она увидела, как Джадрен споткнулся, — вставил его отец, спасая из неожиданного положения. — Он споткнулся об угол шкафа, но Селия увидела, только когда он начал падать.

Леди Эль-Адрель устремила на него суровый взгляд.

— Ты лжешь мне, фамильяр?

— Никогда, моя волшебница, — возразил он, поднимая руку, чтобы коснуться раны на ее горле. — У тебя кровь, любимая. Позволь мне позвать целителя.

Она отмахнулась от него, но приложила свои пальцы к обильно кровоточащей ране. Лезвие было небольшим и не проникло так глубоко, как, несомненно, хотела Селия. Тем не менее, оно сделало длинный разрез, едва не задев артерию, и леди Эль-Адрель с отвращением посмотрела на яркую кровь на своих пальцах.

— Я должна убить эту тварь. Созыв никогда не потерпит такого неповиновения.

— Мы знали об этом, — напомнил ей Джадрен, больше поддерживая ослабевшую и плачущую Селию, чем прижимая к себе. — Селия не прошла обучение в Созыве, и она… импульсивна. Этим нужно воспользоваться, а не уничтожать.

— Импульсивна? — повторила его мать, а затем разразилась смехом. — Я должна позволить тебе связать себя с этим сумасшедшим фамильяром, чтобы посмотреть, как вы будете рвать друг друга на части.

— Вызов принят, — ответил он с веселой ухмылкой. — Спасибо, Маман.

— Я не шучу.

— Я совершенно серьезен.

— Она будет обузой для Дома Эль-Адрель. Вы оба станете обузой.

— Тогда мы уйдем. Отправь нас обратно в Дом Фела. Идеальная диверсия. — Смел ли он надеяться, что все будет так просто?

Леди Эль-Адрель сузила свои черные глаза. Проклятие — она слишком хорошо его знала, и он слишком сильно перегнул палку. Затем она поразила его.

— Я уступлю тебе в этой просьбе, сын мой. Ты можешь привязать фамильяра, и пусть тебя радует маленький монстр. — Она сделала паузу, но он даже не успел выразить должной благодарности, его разум пытался осмыслить этот ее поступок. Конечно же, она откажется. — Но, — холодно добавила она, — я захочу использовать эту ценную возможность для исследований. Ты согласишься остаться и выполнять все мои желания, пока я не решу иначе.

Она загнала его в угол. Пока она решит иначе, может пройти очень много времени.

— Если я откажусь?

Она торжествующе улыбнулась, понимая, что он в ее руках. Наконец-то его дорогая Маман нашла на него управу, которую искала.

— Откажешься, и я отдам ее Озане. Решай сейчас.

Он пожал плечами, словно это не имело для него никакого значения, хотя внутренне он проклинал себя. Если бы он не был так потрясен, снова находясь в этом месте, он бы справился со всем этим лучше.

— Ты можешь заключить сделку, но только если Селия доживет до момента, пока ее свяжут. Давай вызовем целителя, хорошо? — предложил он небрежно, словно попросив передать графин с вином, и не показывая своего страха перед внутренним кровотечением, которое могло убить Селию, даже когда он держал ее в своих объятиях.

— Сначала испытания, — распорядилась его мать. — Если она умрет, я хочу сначала получить от нее хотя бы какие-то данные. Посади ее в кресло. Похоже, она уже послушна.

Джадрен знал, что лучше не спорить и не указывать на то, что целитель гарантирует, что Селия выживет, чтобы предоставить эти данные. В этот момент его мать просто проявляла жестокость, осуществляя свою месть. Леди Эль-Адрель нравилось создавать образ рационального ученого, но это был лишь удобным прикрытием для ее садистской натуры. Многие из ее «экспериментов» были оправданием для причинения страданий во имя стремления к знаниям.

Джадрен усвоил этот урок очень рано. Его отец тоже знал об этом: он подошел, чтобы помочь Джадрену осторожно отнести Селию на кресло, и тайком печально улыбнулся ему, чтобы волшебница не увидела.

Его отец явно привязался к Селии, как и предполагал и надеялся Джадрен, и теперь старался защитить ее так же, как когда-то старался защитить Джадрена. Впрочем, он и сейчас пытался это делать. Если бы не вмешательство отца в тот момент, когда его мать была в ярости и негодовании, трудно сказать, что могло бы произойти.

Джадрен быстро пристегнул Селию к креслу, скрепя сердце сопротивляясь ее безудержным рыданиям и прекрасно понимая, как ей не нравится быть пристегнутой. Хуже всего, что даже в фантасмагории, поглотившей ее разум, она была достаточно вменяема, чтобы узнать его и бросить на него ненавидящий взгляд.

— Надеюсь, Габриэль снимет с тебя шкуру, прежде чем вытащит внутренности, — прошептала она, когда он пристегивал шлем к ее голове.

— Сохраняй бодрость духа, крошка, — ответил он, целуя ее в нос, теперь она не могла укусить его снова, — и, возможно, ты доживешь до этого момента. Будет к чему стремиться.

* * *

Испытание не заняло много времени, хотя казалось, что оно длилось целую вечность. Его мать согласилась на исцеление — в основном потому, что штатная целительница Рефоэля прибыла сама, ей сообщили волшебники из соседних лабораторий, услышав крики.

Леди Эль-Адрель, к огромному облегчению Джадрена, согласилась на то, чтобы Селию тоже вылечили, хотя и пристегнули к креслу только потому, что потеря крови влияла на результаты анализов.

Он едва не потерял сознание, глядя, как дротики извлекаются из хрупкого тела Селии, едва прикрытого ее потрепанным платьем, изодранным и пропитанным кровью. Только железная воля помогла ему удержаться на ногах. Да еще клинически любопытный взгляд матери.

— Все еще не можешь выносить вид крови? — с интересом спросила она.

— Никто не любит кровь, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

— Нет, но это больше значит для тебя, не так ли? — задумчиво возразила она, подыскивая точное оружие, чтобы уколоть его. — Эта боль. Ты обещал сотрудничать, — напомнила она ему.

— Селия еще не привязана ко мне, — ответил он.

— Скоро ты расскажешь мне все, что нужно знать, — радостно ответила его мать. — Глупо сейчас сопротивляться.

Он просто проворчал в ответ. Не так уж много секретов он смог утаить от своей мучительницы-матери, но он окажется еще уязвимее, чем был, если она узнает, как использовать эту трещину в его психике. Если она узнает об этом, то сможет воспользоваться этим, чтобы вскрыть последний бастион его сопротивления.

Он, конечно, не собирался раньше времени открывать, что на этот раз его страх был только из-за Селии, что она ему небезразлична больше, чем потенциальный источник власти и политический инструмент. Он притворялся, что лишь слегка заинтересован в ее исцелении, сопротивляясь желанию извиниться перед Селией за каждую затянувшуюся рану, поцеловать нежную новую кожу и прошептать обещания, которые он не сможет выполнить.

Притворяться, что ему все равно, было бесконечно легче, когда Селия смотрела на него, ее яростный янтарный взгляд горел обещаниями возмездия над латунной пластиной, которую его мать, заколдовав, прикрепила ко рту Селии, чтобы заставить ее замолчать.

Джадрен не забыл, что Селия искренне пыталась убить его, а также его мать, и напомнил себе, что хотел этого. Селия должна относиться к нему как к врагу. В конце концов, посмотрите, во что он ее втянул.

— Исцелить ли мне и волшебника Джадрена? — почтительно спросил леди Эль-Адрель целитель Рефоэль.

— Нет, он в порядке. — Она подняла бровь на Джадрена, бросая ему вызов. Он встретил ее взгляд ровно, не проявив никакой реакции. — Можете идти, — сказала она, отпуская целителя.

Как только волшебник Рефоэль ушел, мать посмотрела ему вслед.

— Мне интересно оценить любые изменения в твоих восстанавливающих целительских способностях за время твоего отсутствия. Фирдо, запиши текущее состояние Джадрена.

Пока отец измерял и фиксировал степень повреждений Джадрена, машина выполняла свою заколдованную программу, выдав, наконец, оценочный лист на картоне Каллиопы, со строками и столбцами, которые использовались Созывом для оценочных листов МП, плюс несколько дополнительных.

У Джадрена было множество вариантов собственной карты, начиная с самого раннего детства, демонстрирующих колебания его магического потенциала по мере взросления, и в результате попыток матери направить его магию в определенное русло.

Она сравнивала это со шпалерой, техникой, которую использовала в декоративных садах во внутренних дворах Дома Эль-Адрель — и с гораздо большим успехом. Непокорная, темная магия Джадрена уклонялась от всех попыток быть направленной подобным образом. И Джадрен стремился сохранить это положение вещей.

Леди Эль-Адрель нахмурилась, глядя на оценочный лист.

— Магию воды я понимаю, хотя мне не нравится, что она слишком высока, чтобы ее можно было измерить. Но вот другая неопознанная часть… все должно поддаваться количественному измерению. — Она бросила пытливый взгляд на испытательную машину, явно обдумывая какие-то корректировки.

— Какая часть тебе непонятна? — он растянул слова, чтобы отвлечь ее.

Как он и ожидал, мать пронзила его раздраженным взглядом.

— Дело не в том, что я не понимаю, — защищалась она с колючей гордостью. — Прибор не исправен. Посмотри на это. — Она поднесла к нему карту, на которой распределение спектральной интенсивности показывало пики в спектре магических элементов. Постучав украшенным драгоценными камнями ногтем по шипу на дальнем конце, она нахмурилась. — Он расположен как обратный огонь, но отличается от воды и занимает неопознанную часть спектра.

— Лунная магия, — ответил он, протягивая ей карту. Он уже запомнил ее, и не стоило проявлять излишний интерес к данным. Не было смысла уклоняться от ответа и по поводу лунной магии. Это не было предательством по отношению к Фелу, а освобождение Селли из этого мерзкого кресла, чтобы она могла отдохнуть, стоило того. Габриэль согласился бы с ним. — Никто не проверял лунную магию с тех пор, как пал Дом Фела, — продолжал он, глядя на поднятую бровь матери, — но у них в семье она есть, и это она.

Мать задумчиво постучала картой по ладони.

— Что может сделать волшебник с помощью лунной магии? Она кажется совершенно бесполезной. Вода… это вечно полная фляга, которую ты мне принес. Если мы наладим выпуск продукции с Домом Фела — если им удастся избежать уничтожения всеми врагами Созыва, которых они наживают, — это может оказаться весьма прибыльным делом. Но лунная магия… — Ее глаза сузились, и он мысленно выругался. Он надеялся, что она забудет, но шансов было мало. — Оружие. Кинжал с баржи и те, что ты принес с собой, — так вот как он это делает? Каким-то образом использует лунную магию, чтобы зачаровать оружие для каких-то целей?

Прислонившись к стене и бесстрастно скрестив руки, Джадрен уперся порезанной ладонью в локоть, используя боль для поддержания остроты ощущений, пока он планировал, как вести этот опасный разговор. Его мать не была дурой, но у нее не было всей информации, и Джадрен не собирался предавать Фела, рассказывая ей, насколько смертоносной может быть лунная магия Габриэля.

— Я помогал зачаровывать оружие, как вы велели, и…

— Я приказала тебе создать прибыльный продукт, — перебила она. — А не делать красивые серебряные мечи и стрелы.

Он позволил себе выглядеть раздраженным и пристыженным. Гораздо лучше, чтобы она не знала об особых свойствах этого оружия. Однако если ему удастся сбежать отсюда вместе с Селией, им лучше взять оружие с собой или позаботиться о том, чтобы оно было уничтожено. В Доме Эль-Адреля у него оставалось несколько друзей, но еще большее их число необъяснимо пропало, и он не осмеливался спрашивать о них.

— Как вы заметили, лунная магия мало для чего пригодна, — солгал он, — но у нее есть родство с серебром. По своей глупости Фел умудрился влить магию в серебряное оружие, которое в остальном слишком мягкое, чтобы быть полезным. — Селия извивалась в ремнях, привязывающих ее к креслу, издавала раздраженные звуки за латунной пластиной, заткнувшей ей рот, и стреляла взглядом. Он покровительственно улыбнулся ей. — Нашей маленькой кобылке не нравятся любые оскорбления в адрес ее брата. Однако правда в том, что потенциальная выгода заключается в водной магии.

Глаза его матери сверкнули интересом, она явно отвлеклась.

— Если я разрешу тебе привязать к себе этого фамильяра, как ты думаешь, сможешь ли ты создавать артефакты, связанные с водой, используя ее магию воды?

— А как же Дом Фела? — спросил он в ответ.

Она отмахнулась от него.

— С ними уже разбираются.

Джадрену стало интересно, правда ли это, но он ни за что не стал бы указывать ей на дезинформацию. Правда рано или поздно дойдет до них — скорее всего, раньше, — о том, выжили ли идеалистичные лорд и леди Дома Фела после нападения Саммаэля. Поглаживая бороду, он сделал вид, что размышляет.

— Дом Элала мог бы поднять шум из-за продуктов, которые скрещиваются с их водными элементалями.

— Я справлюсь с Пирсом Элалом. — Она отмахнулась от этой мысли, слегка улыбнувшись.

— Я заметил, что автоматы приводятся в действие духами, запрограммированными Элалом, — сказал он, забрасывая еще немного приманки.

— О, неужели и ты это заметил? — леди Эль-Адрель оглядела его с ног до головы. — Я решила, что тебе не хватает сообразительности для этого. Возможно, твои путешествия придали тебе остроты.

Селия обмякла в кресле, борясь с изнеможением, и каждое возобновление борьбы показывало, что ее силы были на исходе. Целитель Рефоэль позаботился о ее ранах, но это не восстановило ее жизненную силу. Ничто не могло заменить эффект отдыха и сна, особенно для Селии, которая и так была нездорова.

— Я бы с удовольствием послушал о твоих планах, — сказал он матери. — И у меня есть для тебя информация — конфиденциальная информация, которую я не осмелился доверить курьеру Рациэля, — и которую я хотел бы передать тебе в ответ, наедине.

— В любом случае, ты должен мне рассказать, — возразила она. — Помни о нашей сделке.

— Я не забыл, — мягко ответил он. — Я также не забыл, что наша сделка вступит в силу только после того, как фамильяр будет привязан ко мне. Я просто подумал, что вам будет интересно услышать кое-что из этого сегодня вечером. Подозреваю, что завтра вас ждут интересные новости, и вы предпочтете подготовиться.

— Скажи мне сейчас же, — потребовала она, резко повернувшись к сыну, забыв о своих экспериментах.

— Здесь? — спросил он, делая вид, что осматривается.

— У нас нет секретов от наших фамильяров.

— Я больше думал о ваших приспешниках. — Он наклонил голову в сторону лабиринтов лабораторий за закрытой дверью. — Помните того шпиона, который использовал подслушивающее устройство, чтобы обнаружить и слить секретную информацию о новой линейке продуктов?

Леди Эль-Адрель задохнулась от ярости, вспомнив прошлое. Это была незначительная утечка, и волшебник стал достойным порицания примером, но ее паранойя уступала только ее гордости. Джадрен рассчитывал, что именно это заставит их уединиться в ее покоях, которые она ревностно охраняла.

— Хорошо. Фирдо, размести фамильяра в одной из камер здесь, в лабораториях. Я хочу, чтобы она была под рукой для дальнейших испытаний.

Джадрен старался не реагировать, тем более что мать пристально наблюдала за ним, явно предвидя его негативную реакцию.

— Если ты не возражаешь? — мягко поинтересовалась она.

— Тебе решать, — сумел ответить почти беззвучно. Он не обманывал ее, но ему никогда не убедить мать в том, что эти камеры не вызывают у него ужасных воспоминаний. Было время, когда он соглашался на все, что она хотела, лишь бы сбежать из них. Нет, он прекрасно понимал отвращение Селии к маленьким пространствам, даже если ящик не оказывал на него такого же влияния.

— Однако меня беспокоит психическое воздействие на фамильяра, — заставил он себя сказать. Он кивнул в сторону Селии, которая наконец-то блаженно отключилась. — Для нее все это в новинку, и она не привыкла к замкнутым пространствам. Вспомним, что Дом Фела — это настоящий дом с окнами, дверями и жалким подобием охраны. Проснувшись в одной из камер для экспериментов, она будет расстроена.

Его мать пожала плечами.

— Страдания закаляют характер, как ты убедился на собственном опыте.

— Я думал, вы пришли к выводу, что все мои страдания привели к явной нехватке характера, — не удержался он, в его словах прозвучала старая горечь. Было время, когда он верил в ее песни и танцы о том, что она искренне пытается улучшить его характер и магию. Теперь он уже не был таким дураком. — Несмотря ни на что, я хочу, чтобы фамильяр разместился в моих старых комнатах. Положите ее в мою постель, и я постараюсь приручить ее к вашему удовольствию.

Она прищурилась, оценивая его блестящим умным взглядом.

— Я начинаю подозревать, что этот фамильяр тебе небезразличен.

О-о.

— Да, не безразличен, — легкомысленно согласился он без каких-либо колебаний, которые могли бы ее насторожить. — Она — моя единственная возможность заполучить фамильяра.

— Когда-то ты говорил, что тебе неинтересно привязать к себе фамильяра, что тебе не нужна власть, но об этом фамильяре ты вдруг сильно озаботился.

Он рассмеялся, попытавшись придать себе беззаботный вид.

— Это было до того, как я увидел открывшуюся передо мной возможность — шанс стать лордом Высокого Дома.

— Ты никогда не станешь главой Дома Эль-Адрель, — огрызнулась она. — Твоя неспособность использовать собственную магию для внешних целей означает, что ты никогда не станешь больше, чем приспешником. Ты это знаешь.

Он знал это, и впервые это знание ничуть не беспокоило его. Его мать никогда не хотела, чтобы он стал ее наследником. Она гарантировала это, отдав его на домашнее обучение и лишив возможности получить образование в Академии Созыва, и все это под предлогом улучшения его состояния. Тем лучше, чтобы держать его под своим контролем.

— Не Дом Эль-Адрель, — поправил он себя. — Дом Фела. С ней в качестве фамильра, моей преданной и пылкой любовницей, я смогу захватить власть в доме Фела.