Теневой волшебник

Глава 22

Крики Селли заглушали все, все чувства, все рациональное. Габриэль слышал их, но, казалось, не мог отвести взгляд от неестественно бледного лица Джадрена, его ярких волос, выделявшихся на фоне восковой кожи, и темной крови, забрызгавшей его. Последние слова Джадрена эхом отдавались в его сознании.

Тогда Селли протиснулась мимо него, потянулась к мечу, чтобы вытащить его, и закричала, чтобы Джадрен очнулся. У Габриэля разрывалось сердце, и он оттащил ее, чтобы она не причинила себе вреда. Она выплеснула на него всю свою ярость — вихрь ударов кулаками и ногами, она осыпала его ругательствами и проклятиями.

Он пытался сдержать ее, но это всегда было сложно сделать, когда она была в таком бешенстве, особенно не причинив ей вреда. С отчаянием в сердце он понял, что она снова потеряла рассудок, не узнавая его, ни понимая того, что ее спасли. Они вернули ее из тумана безумия только для того, чтобы снова потерять.

Он обнял ее, успокаивающе заговаривая с ней, призывая к молчанию. Все происходило не так уж далеко от Дома Эль-Адрель, а он только что убил сына леди. Они все еще были в опасности.

Что-то ударило его сзади, да так сильно, что он пошатнулся. Ник, ее многогранные глаза требовательно сверкнули. О, точно.

Благодарный за то, что ему не нужно было протягивать руку, чтобы прикоснуться к Ник, что их связь позволяла им работать вместе без необходимости физического контакта, он потянул за серебряную нить, соединявшую их, и перевел ее в человеческую форму, убедившись, что на ней будет одежда, подходящая для похода через лес. В том числе и сапоги. Однажды он забыл дать ей ботинки, а она скрыла от него этот факт, и оба эти происшествия заставили его заскрежетать зубами.

Появилась Ник, обутая в добротные сапоги, и уставилась на него с подлинным гневом.

— Опусти ее! — рявкнула она.

Он был так потрясен, так ошеломлен, что сразу же сделал это. Селли тут же прекратила сопротивление и бросилась на окровавленный труп Джадрена, рыдая так же безудержно, как боролась мгновение назад.

— Помоги мне, — взывала она к Ник, безрезультатно дергая за воткнутый меч.

— О, милая, — сказала Ник, подходя к ней и поглаживая Селли по растрепанным волосам, целуя ее залитую слезами щеку. — Мне так жаль. Мне очень жаль.

— Он пытался убить его, — всхлипывала Селли. — Габриэль… он … он… — она душераздирающие разрыдалась.

— Я знаю, моя дорогая. Я знаю. — Ник бросила на него яростный взгляд, который резко контрастировал с ее мягким успокаивающим голосом. Как ты мог? Ее взгляд требовал ответа. — Я думала, мы подождем объяснений, — сказала она вслух.

— Каких объяснений? — возмутился Габриэль, чувствуя себя в высшей степени несправедливо оскорбленным. — Он привязал ее к себе, и посмотри на Селли, она явно снова не в себе. Мы не знаем, что он с ней сделал, но нет сомнений, что он заслужил смерть. — И все же в его сердце закралось сомнение. Последние слова… — Единственное, о чем я сожалею, — это то, что он умер так быстро.

— Я не сошла с ума! — Селли перестала пытаться вытащить меч и встретилась с ним взглядом, пылая праведным гневом, ее серебристая магия кипела так знакомо. По ее щекам текли слезы, короткие волосы развевались дикими неровными локонами. Она выглядела старше, уже не та маленькая девочка в тощем, жеребячьем теле. — Джадрен спас меня, — сказала она, утирая слезы. — Он пожертвовал всем ради меня. Он привязал меня к себе, потому что должен был вытащить нас из этого места.

Встревоженный Габриэль с трудом пытался усвоить эту информацию. Позади Селли стояла Ник со сложенными руками, в изумрудных глазах ясно читалось «я же тебе говорила» эпического масштаба. Не в силах противостоять ее праведному осуждению, он сосредоточился на Селли, подыскивая слова. Он ничего не смог произнести.

— Именно так, — прорычала Селли. — Ты пытался убить человека, который спас меня. А теперь вытащи меч, чтобы он мог исцелиться.

— Селли… — Ник сжала руки, сожаление заглушило ее магию. — Меч пронзил сердце Джадрена. Он мертв.

Позади них кашлянул Джадрен — влажный, ужасно хриплый звук.

— Не совсем, — проворчал он.

Почувствовав себя таким же ошеломленным, как от выражения лица Ник, Габриэль медленно повернулся, не веря своим глазам. Селли издала радостный возглас, развернулась и обняла Джадрена, осыпая его лицо поцелуями. Это было нелегко, поскольку меч до рукояти вонзился в его грудь, но она ловко уклонилась.

— Прочь, дикое создание, — сказал Джадрен слабым голосом. — Сделай что-то полезное и вытащи из меня эту чертову штуку.

— Верно! Я пыталась. — Смеясь и плача одновременно, Селли обхватила руками рукоять, уперлась и потянула, лишь слегка сдвинув меч.

— Как ты выжил? — пораженно спросил Габриэль, он по-прежнему не мог ничего понять. Рядом с ним появилась Ник, ее магия тоже пока не восстановилась полностью.

Джадрен одарил его слабой улыбкой.

— Могу я прервать расспросы и сказать, что это долгая история? Я расскажу, но нам действительно нужно убираться отсюда, и я буду обязан, если ты возьмешь меня с собой без кола в сердце, если это будет возможно.

— Габриэль, — сказала Ник, подталкивая его.

— Ах. Позволь мне. — Осторожно отодвинув Селли в сторону, Габриэль крепче сжал меч. — Я никогда не забирал свое оружие по просьбе человека, которого пытался убить.

— Забавно, — мрачно заметил Джадрен, переведя взгляд на Селли, — в последнее время это часто случается со мной. Должно быть, это семейное.

— Будет больно, — предупредил его Габриэль, а потом почувствовал себя глупо. Что может быть больнее, чем когда меч рассекает твое сердце?

Джадрен философски вздохнул.

— Ты даже не представляешь.

* * *

Джадрен потерял сознание, что очень огорчило Селли и еще больше смутило Габриэля. Она твердила, что он не может воспользоваться ее магией для исцеления, но это было бессмысленно, поскольку Джадрен не был целителем, а лечебная магия все равно не действует на волшебника, который ее практикует. Однако Ник бросила на него строгий предупреждающий взгляд, и он не стал спорить с расстроенной сестрой. Вместо этого, как и было велено, он взвалил жилистое тело Джадрена себе на плечи и пошел.

Ник и Селли шли за ним, не отставая от его бодрого шага, и Селли достаточно успокоилась, чтобы рассказать всю историю. Хотя они были готовы к погоне, никто их не преследовал. Каким-то образом отцу Джадрена удалось скрыть их побег и дать Джадрену и Селли достаточно времени, чтобы скрыться.

Габриэль не представлял, как Фирдо смог это сделать. Он знал его с тех пор, как они с леди Эль-Адрель привезли Джадрена в Дом Фела. Он был старше и добродушнее Джадрена, и не выглядел героем. Но он обнял своего сына с настоящей любовью, вспомнил Габриэль, что, похоже, было редкостью в Созыве.

Габриэль понимал, что такое быть отцом, — он уже любил будущего ребенка, которого носила Ник, с такой силой, какой никогда прежде не испытывал. Непонятно было только, как Фирдо все эти годы стоял в стороне и терпел постоянные пытки сына. Он не мог представить себе этого без содрогания, поэтому отбросил эту мысль. Как и то, что Джадрен сказал Габриэлю, когда они оба думали, что он умирает.

Главное, чтобы Селли и Джадрен благополучно перебрались через границу в земли Дома Рефоэль. Это будет долгое путешествие.

* * *

Элис, Хан, Илиана и Аса встретили их на границе с лошадьми и совершенно новой каретой с энергией элементалей. То, что они оказались в точно указанном месте, его не удивило. Элис послала небольшого духа-разведчика, чтобы выяснить, как они добрались до границы.

Дом Рефоэля был посвящен целительству, поэтому он не охранял свои границы, и, по словам Ник, Элис, обладавшая магией Элала, справилась бы с любыми защитными приспособлениями, которые Эль-Адрель могла разместить на их стороне. Карета, однако, оказалась неожиданностью, и Ник вызывающе встретила вопросительный взгляд Габриэля.

— Я заказала одну на ближайшем складе, и Элис забрала ее по дороге. Я знаю, что ты не хотел ничего из Дома Элала, но нам это нужно. Если ты будешь упрямиться, Элис может поменять элементаль на своего, но Селли и Джадрен поедут в карете.

— Я и не собирался спорить, — мягко ответил он, благодарный за то, что у Хана и Асы хватило сил осторожно снять Джадрена с его плеча и бережно отнести волшебника к карете. Иллиана и Селли шли следом, обняв друг друга, темная голова Селли склонилась к светлой головке Иллианы. Аса уже стабилизировал состояние Джадрена с помощью своей целительной магии, а Хан и Иллиана стояли наготове, чтобы подкрепить его магию своей. Оцепеневший, усталый и благодарный за то, что с него сняли физическое бремя Джадрена, а также за временное избавление от ответственности за спасение этого человека, переложив ее на Аса — остальная вина, скорее всего, никогда не рассеется, — Габриэль передернул плечами. Не совсем готовый к тому, чтобы решать проблему пропасти между Ник и им, он предпочел меньшую битву. — Карета была дорогой?

Она раздраженно выдохнула.

— Двойная оптовая стоимость. Мое корыстное сердце чуть не разорвалось, когда я заплатила такую цену. Возможно, я прослезилась. — Она посмотрела на него в ответ. — Ты устал.

— Как и ты. — Он прекрасно понимал, как много сил она отдала полету и последующему выходу за пределы земель Эль-Адрель. Им невероятно повезло, что Дом Эль-Адрель лежал так близко от границы Рефоэля. Ни один из них не смог бы продержаться долго. Собравшись с силами, он решил, что вполне может отважиться на ее гнев. — Как сильно ты меня ненавидишь?

— О, Габриэль. — Она улыбнулась ему, хотя в ее улыбке не было обычной живости. — Я никогда не смогу тебя ненавидеть. — Она подошла к нему и обхватила его за талию, прислонившись щекой к его груди, над его сердцем. Он благодарно обнял ее, нежно прижимая к себе, купаясь в теплом розовом вине ее магии, которое она всегда так щедро предлагала. — Вряд ли можно винить тебя за твои предположения или действия. Джадрен действительно незаконно привязал к себе фамильяра из твоего дома. Закон Созыва на твоей стороне, даже если бы он умер.

— Меня нисколько не утешает, что я наконец-то оказался на правильной стороне закона Созыва, — мрачно ответил он. Но это тоже можно отложить на другой день. — Как ты думаешь, почему он не умер? — Селли не стала уточнять, почему она была так уверена, что меч не убил Джадрена.

— Я подозреваю, что какова бы ни была причина, именно поэтому он никогда не посещал Академию Созыва и не публиковал свои баллы по МП. — Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. — Есть истории о том, что иногда появляются подающие надежды чудовища.

— Подающие надежды монстры? — повторил он, озадаченный странной фразой.

— Новые вариации типов магии и ее владельцев, — добавила она. — Нестандартные или никогда ранее не регистрировавшиеся магические потенциалы. Иногда люди, рожденные с такими способностями, не выживают в детстве или сходят с ума от магии, не в силах направить ее в полезное русло. Другие живут нормальной жизнью, но по сути являются магически бесполезными. Трудно сказать, что хуже.

— Я думаю, что одно явно хуже другого.

— Так и есть. Тем не менее, возможен и другой вариант: новый вариант означает, что человек окажется могущественным волшебником. Или фамильяром, — поспешно добавила она, предвидя его поправку. — Они могут быть чудовищами, но он выиграет лотерею и станет чем-то невиданным ранее. Если Джадрен способен исцелить себя магией настолько, что он не сможет умереть… — Она многозначительно замолчала.

От этих размышлений у Габриэля разболелась голова.

— Тогда это идеальное оружие для Дома Эль-Адрель, как ты говоришь. Удивительно, что они вообще рискнули внедрить его в Дом Фела, если он так ценен.

Ник слегка пожала плечами, подняв брови.

— Какой риск? Его нельзя убить.

— Лорд Фел? — позвал Аса. Он стоял в дверях кареты, его темное лицо было серьезным. — Волшебник Джадрен достаточно стабилен для путешествия. Я бы хотел как можно скорее доставить его в лазарет Дома Фела.

— Идите, — сказал ему Габриэль. — Мы с Ник поедем следом на лошадях.

— Ты не против? — запоздало спросил он Ник. — Если ты слишком устала, чтобы ехать верхом, ты бы могла поехать с ними в карете.

Она вложила свою руку в его, переплетая свои изящные пальцы с его магией.

— Мое место рядом с моим волшебником, — твердо ответила она и махнула рукой, когда Элис велела воздушному элементалю возвращаться в Дом Фела, и карета умчалась прочь. — Полагаю, ты хочешь обсудить, что делать с установлением связи?

Он вздохнул в знак согласия и подвел ее к Сальве, чтобы подсадить Ник в седло.

— Селли кажется странно эмоционально привязанной к нему, особенно за столь короткий срок. Это из-за чар?

Ник устроилась в седле, взяв в руки поводья, и задумчиво смотрела на него, пока он усаживался на Вейла.

— Не думаю, что есть способ узнать. Существуют ли чары? Если да, то вызываются ли они только зельем Аратрон, которое придумал и которым злоупотреблял мой отец? Имел ли Дом Эль-Адрель доступ к этому зелью, чтобы дать его Селли? — она пожала плечами. — Возможно, она действительно заботится о нем.

— Сомневаюсь, — кисло отозвался Габриэль, хотя то, что сказал ему Джадрен в те последние мгновения, нельзя было так просто изменить. — Все произошло слишком быстро.

— Я не думаю, что для таких вещей есть сроки.

— Они вместе пережили тяжелое испытание, — возразил Габриэль. — Это само по себе создает эмоциональную привязанность. Как у воинов в бою. Она исчезает, как только бой заканчивается. — Он хотел в это верить.

— Что он тебе сказал? — спросила Ник, заметив, что он удивленно взглянул на нее. — Я видела твое лицо. Что он сказал, когда вы оба думали, что он умирает?

— Настоящая любовь в конце концов делает из всех нас дураков, — вздохнув, ответил Габриэль.

— Ах, — вздохнула Ник.

Он полагал, что она тоже помнит, как Джадрен огрызался на них за глупую влюбленность, как они обнимались после воссоединения, когда на них наседали охотники.

— Значит, он действительно ее любит.

— Или он так думает, — мрачно поправил Габриэль. — В любом случае будет трудно убедить их позволить Элис разорвать связь. Думаешь, она сможет сделать это без их согласия?

— Ты бы с ними так поступил? — спросила Ник с немалым удивлением и, возможно, с намеком на порицание.

— Я сделаю все, что должен, чтобы защитить Селли, — ответил Габриэль. Это был не вопрос. — Если возможно, я бы хотел, чтобы Джадрен не узнал об этом трюке. Думаю, было бы неразумно доверять ему этот секрет. Он может рассказать Эль-Адрель.

— А я-то думала, что ты хочешь объявить об этом всему миру и наконец освободить фамильяров от тирании! — Ник взмахнула кулаком в воздухе, одарив его яркой улыбкой.

— Не надо смеяться надо мной, — сказал он, с трудом сдерживая смех.

— А что, ты накажешь меня за это, волшебник? — она бросила на него такой горячий взгляд, что он подумал, не стащить ли ее со спины Сальве и не продемонстрировать, как именно он будет наказывать.

— Позже, — пообещал он.

— Хорошо, — промурлыкала она, выглядя безмерно довольной собой.

— Что касается распространения информации о разрыве связей на весь мир, — продолжил он, решительно игнорируя фантазии, которые она намеренно создавала для него, — я обдумывал предложенную тобой перспективу. Это мощное оружие. Если мы хотим уничтожить Созыв, то должны использовать это оружие разумно и взвешенно. Ты права — если до Созыва эта новость дойдет слишком рано, они примутся уничтожать всех, кто знает.

— Хотя ты понимаешь, что мне нравится слышать, что я права, — сказала она, изобразив улыбку, которая была далека от дерзкой, — мне кажется, я должна предупредить, что мой отец поймет. Он не может не заметить, что мама была отделена от него.

— Ты единственная заметила, что лорд Элал странно молчит с тех пор, как мы отправили его домой, даже учитывая рану, которую я ему нанес.

— Зная его, можно сказать, что он продумывает свой следующий шаг, — мрачно прокомментировала Ник, вглядываясь вдаль. — Скорее всего, мы не узнаем, что он решил, пока это не коснется нас.

— Тогда нам нужно спланировать наши дальнейшие действия. Сформировать стратегию.

На этот раз Ник одарила его блестящей и искренней улыбкой.

— Мое любимое занятие.

— Твое любимое? — поддразнил он.

— Ну… — Она поджала губы и окинула его соблазнительным взглядом. — В любом случае, в пятерке любимых.

Это сделало свое дело. Он остановил Вейла, спрыгнул со спины мерина и подошел, чтобы снять смеющуюся Ник с Сальве.

— Габриэль, моя единственная любовь! — воскликнула она, притворяясь потрясенной. — Здесь, в пустыне Рефоэль?

— Да. — Он приник к ее рту, погружаясь в нее. — Чего бы это ни стоило, но я исключу войну за планирование из твоей пятерки.

— О, мой дорогой волшебник, — прошептала она, полностью отдавая себя в его руки. — Ты говоришь такие приятные вещи.