Токсы академии Акалим. Книга 1

Глава 27

Утро с зубной щеткой вовсе не то, что утро без нее! Эта приятная мелочь привела в отличное настроение, и на утренней пробежке я неслась, словно ветер, а в траве скакал козлом и периодически летел кубарем Валли. Добежав до той точки маршрута, в которой нужно было поворачивать, я дождалась, когда дракусь догонит меня и сказала:

– Я наблюдала за тем, как ты бегаешь. И, знаешь что, бегаешь ты отвратительно!

Дракон озадаченно плюхнулся на попу.

Оглядевшись, отломила хрусткую травинку и прямо в дорожной пыли нарисовала дракуся, бежавшего, задрав голову и хлеща себя хвостом по ногам.

– Смотри, сюда, – ткнула палочкой в хвост для наглядности, – он не должен тебе мешать, а ты все время закидываешь его между лапами и даже наступаешь на него! Вот тебе первая причина, по которой ты летишь кувырком. Ты – сам для себя препятствие!

Валли, обернувшись, озадаченно посмотрел на хвост. Хвост недовольно шевельнулся.

– Твоя голова, – я показала на голову нарисованного дракона. – Она слишком высоко, из-за этого корпус задирается вверх, и ты не видишь, что у тебя под лапами. Вторая причина: ты сам себе перекрываешь обзор!

Дракусь заинтересованно подвинулся ближе, наблюдая за тем, как я рисую другого дракона. Этот бежал, вытянув спину и хвост в одну прямую линию, держа шею не вертикально, как шхуна – мачту, а под небольшим углом к поверхности земли.

– Видишь? Твой хвост не мешает лапам, и они не запутываются, а шея с головой не усиливают сопротивление воздуха, поэтому туловище не отклоняется назад. Давай, пробегись таким образом вон до того дерева и обратно.

Когтистый палец ткнул в хвост на втором рисунке. Усеянный костяными шипами хвост неуверенно распрямился.

– Сильнее тяни! – командовала я. – Почувствуй натяжение между хвостом и спиной! Они должны стать одним целым. Шею ниже. Голова чуть выше травы, чтобы видеть, куда ты бежишь, но не более того. Давай! Раз, два, три, пошел!

Валли стартанул с места, обдав меня облаком пыли, и вломился в траву. Несколько идеальных прыжков, и я вижу, как заваливается его голова на длинной шее. Похоже, теперь он запутался в лапах!

Я заставила дракуся побегать по дороге мимо меня, чтобы понаблюдать за тем, как он это делает. Вдохновленный вниманием, Валли носился, как ужаленный, а я едва сдерживала хохот, потому что он напомнил нашу курицу, которую папа ласково звал Дурой. Птица была бедовая и внезапная, – прямо как Валли! – все время пыталась летать, и ее то уносило порывом ветра на крышу дома, то закидывало в близь лежащие водные ресурсы: лужи, ручьи, колодцы и пруд. Когда отцу надоело вытаскивать Дуру из злачных мест Замошья, он решил отправить ее в суп. Не тут-то было! Птица совершила свой самый ошеломительный кульбит и угодила на крышу скоростного почтового онтиката, проезжавшего мимо и направлявшегося в центральные регионы страны. О дальнейшей судьбе Дуры история умалчивает.

Между тем, Валли уже совладал с хвостом, но шея еще сопротивлялась, а лапы козлили. Видимо, дракуся никто не учил правильно бегать, поэтому он путал очередность движений и, естественно, падал. Как решить эту проблему я пока не придумала, но, возвращаясь в Акалим, дала себе слово сделать это. Валли, несмотря на «бедовость и внезапность» был умным драконом и, кажется, мы с ним поладили. Мне хотелось хоть чем-то ему помочь.

Первым уроком сегодня было зельеварение. К тому моменту, как леди Лендич вплыла в аудиторию, наши учебники были сложены аккуратной стопкой, тетради – открыты, ручки лежали рядом, а сами мы стояли, почтительно ожидая богиню учебной дисциплины.

– Прекрасно, – с порога заявила преподавательница. – Вижу, первый урок усвоили. Доброе утро, класс.

– Доброе утро, леди Лендич! – нестройным хором ответили мы.

Одна из ее идеально очерченных бровей буквально переломилась пополам.

– Что это за мычание из хлева? – холодно поинтересовалась преподавательница. – Что за хор пьяных матросов? Давайте-ка, скажите это еще раз и так, чтобы я осталась довольна, иначе устрою вам контрольную по терминам прошлого занятия.

Мы с Тэйчем машинально переглянулись, он на пальцах показал цифру три, а я сразу поняла, чего он хочет. Когда Лендич еще раз произнесла: «Доброе утро, класс!», мы, мысленно досчитав до трех, синхронно приветствовали ее, а за нами все остальные. Получилось не идеально, но гораздо лучше первого раза.

– Сойдет, – хмыкнула преподавательница. – Садитесь.

Лиам улыбнулся мне, и я почувствовала себя награжденной орденом за заслуги перед империей. Может быть, узнав меня ближе за годы обучения, Тэйч перестанет относиться ко мне с пренебрежением?

Дав себе мысленный подзатыльник, я взяла ручку и принялась записывать лекцию.

Многое из того, о чем рассказывала преподавательница, мне по-прежнему было знакомо от мамы, и я не могла отвязаться от мысли, что она училась по тем же учебникам. Надо сказать, они с отцом никогда не вспоминали прошлое. Когда я родилась, мама была офицерской женой: не всегда терпеливой, но любящей мужа, несущей на хрупких плечах наш дом, быт, хозяйство, маленькую меня. Ее парник с лекарственными травами, который она с гордостью называла «оранжерея», стал отличным подспорьем семейному бюджету, потому что сделанные на заказ растирания, масла и травяные сборы на все случаи жизни соседи из Замошья и близлежащих поселений покупали на ура. На занятии я не раз и на два тянула руку, зная ответы на вопросы, задаваемые Лендич, но она меня не замечала, впрочем, как и многих. Складывалось впечатление, что преподавательница выбирает любимчиков, на которых в дальнейшем просыпется манна драконья.

Дарла тоже это заметила и спросила меня после урока:

– Мне же не показалось, что она вызывает к доске одних парней?

Я с досадой кивнула. Очень обидно знать тему, но не иметь возможность показать это преподавателю!

– Она не обращает внимания на девчонок! Если бы она была страшна, как смертный грех, я бы поняла… – рыжая пожала плечами. – Но с ее внешностью видеть в других конкуренток? Это странно!

– Может, она не видит в вас конкуренток, – вмешался Джеф, сияющий, как новенькая монета – он получил заслуженно высокую оценку и удостоился похвалы из уст «богини», – может, у нее детская травма? Например, подружки обижали в детстве.

– Бедняжка… – пробормотала Сильвана Оливия так тихо, что услышала только я, поскольку шла рядом.

Покосившись, увидела в глазах нашей аристократки непривычное выражение – это что, ирония?

– Такую обидишь, пожалуй, – хмыкнул Дин. – Да забудьте о ней, нас ждет кое-что поинтереснее!

– И что же? – прищурилась рыжая.

– Фехтование! – с триумфом объявил он. – Владение всеми видами холодного оружия. Его планировалось начать на следующей неделе, но Каверс простыл, поэтому магэкономики сегодня не будет.

– Зачем нам фехтование? – изумилась Дарла. – Мы же учимся на магов!

– Видимо, затем же, зачем и зельеварение, – пояснил парень. – Маг, лишенный магии, уязвим. Задача академии сделать так, чтобы даже такие маги представляли опасность или, хотя бы, могли спасти себя и тех, кто рядом. Ты думаешь, почему целительство является одним из трех столпов боевой магии?

Я с уважением посмотрела на Дина. Из него вышел бы отличный преподаватель – так понятно разложить все по полочкам!

– Фе… фехтование? – Новач казался шокированным. – Я к такому не готов. Я не держал в руках ничего опаснее отцовской прогулочной трости!

– То есть, обычной палки? – уточнила я. – Между прочим, палкой можно так защититься, что мама не горюй! Вот, помню, мы с пацанами, когда были маленькие, лазили за сливами в сад дядьки Конора. У него сливы самые вкусные во всем Замошье. Ух, он нас и гонял этой, как ты выразился, прогулочной тростью. Мне один раз прилетело пониже спины, так оставалось только гулять, поскольку сидеть после этого было невозможно! Так что, если ты умеешь управляться с прогулочной тростью, управишься и с клинком.

Дарла захихикала, Силли тихо засмеялась, Дин одобрительно посмотрел на меня и только Джеф выглядел понуро. Я подозревала, что дело – опять! – в Лиаме Тэйче, о котором Силли говорила, что у него были лучшие учителя.